Кто спасет тебя?

      Понедельник — день тяжелый, и, если кто-то это опровергнет, Мишель собственнолично плюнет тому в лицо. Но этот понедельник, к её большому удивлению, отличался от других. На улице было тепло. Солнечные лучи врывались в её личное пространство, заполняя комнату солнечным светом, попадая ей на лицо. «Тепло…» — первое о чём она подумала, медленно пробуждаясь от сна. Тепло и хорошо. Она перевернулась на бок, свернувшись калачиком, укутавшись в плед, зажав его ногами. Мишель не помнит, когда в последний раз просыпалась в хорошем настроении. Находясь в полудрёме, она не сразу поняла, что сегодня ей нужно куда-то идти, пока события вчерашнего дня не начали одно за другим всплывать в её памяти. «Питер…» — её глаза резко распахнулись. Кудрявая приподнялась на локтях. Когда она уснула? Она помнит, как Питер рассказывал ей подготовленный им текст для презентации, помнит, как пялилась на него, пока он не замечает (вот ведь ненормальная), помнит, как сильно хотела спать… Взгляд упал на поднос, одиноко стоявший на комоде. Они должны были пить чай… Вдруг, Джонс почувствовала себя неудобно. Он принёс ей почти приготовленную презентацию, старался рассказать всё как можно более доступно, старался для неё… А она уснула, не удосужившись даже чаем его напоить. Дура. Девочка закрыла глаза. Она почувствовала, как подступает злость, злость на саму себя. До какого состояния нужно себя довести, чтобы взять и отключиться прямо перед Питером? Идиотка. Желудок стянуло в болючем спазме. Организм словно сам давал ответ на заданный вопрос: «Вот до такого». Руки сами потянулись к пачке с печеньем, что лежала рядом с ней на кровати. Конечно же, Питер её не забрал. Она старалась не задумываться над тем, что делает, ведь знала, как только начнёт думать, то не впихнёт в себя ни кусочка. Злость была отличным мотиватором. «Стыдно должно быть!» — говорило ей подсознание. Пальцы быстро разорвали пачку, и закинули в рот сразу несколько штук хрустящего бисквита. Мишель зажмурилась. «Жевать, не думать!» Как только печенье было проглочено, девочка вскочила с кровати, доставая из тумбочки бутылку воды, что всегда стояла там, и принялась запивать всё большими глотками. Она выпьет сколько нужно, лишь бы избавиться от противного сладкого вкуса во рту. Голова сильно кружилась, и Джонс благодарила вселенную за то, что день презентации не сегодня. Какой бы супер-независимой она не была, ей не хотелось подводить себя. И Паркера. Пора было уже признать, ей было не всё равно. Впервые за очень долгое время, она почувствовал, что сдаёт позиции. Её организм отстаёт от темпа её жизни. Анорексия смеётся над ней, заставляя её играть по своим правилам. Натянув на свои исхудалые ноги зауженные джинсы и накинув просторную рубашку, кареглазая побоялась глядеть на себя в зеркало. «У-РО-ДИ-НА!» — вопило ей её подсознание, от чего уверенности в себе не прибавлялось.  — Завались. Забрав сумку с учебниками, она вышла из дома.

***

      Запрыгнув в загруженный вагон метро, что проглотил её будто букашку, девочка постаралась протиснуться поближе к окну.  — Смотри куда прёшь, овца! — послышался грубый голос со стороны, на который, никто, конечно же, не отреагировал. Что ж, она тоже проигнорит. «Мудак». Не хватало ей еще ссориться с кем-то для полного счастья. Люди давили со всех сторон, и Мишель еле прислонилась к дверце вагона. Наушники незамедлительно оказались в её ушах. Она прикрыла глаза. Это была её личная медитация. Один из лучших моментов за день. Ехать куда-то, наблюдая за пейзажами просыпающегося города, слушать музыку… Это ли не свобода? Мишель уже готова была открыть любимый плейлист, как на экране высветилось уведомление. Она сама не заметила, как затаила дыхание. Мир вокруг вдруг померкнул, а глаза видели только надпись на экране: «Одно новое сообщение от Питера Паркера».  — Что? В любой другой день она бы удалила его и сослалась бы на то, что Паркер просто ошибся номером… Но не сегодня. Пальцы аккуратно коснулись кнопки «Прослушать». «Привет, Мишель… — послышался слегка неуверенный голос Паркера, — Знаю, я только что ушёл от тебя, и говорить привет глупо, но… Чёрт… — послышалось тихое ругательство, от чего губы Джонс дрогнули в улыбке. — В общем, я просто хотел узнать, как ты. Ты уснула, и… я подумал, возможно ты заболела… Ты показалась мне бледной. — лепет Паркера вызвал у неё необъяснимую волну эмоций от чего к щекам прилила кровь. — Словом, как прослушаешь, напиши мне. И я хотел бы завтра порепетировать нашу презентацию… Если ты не против, конечно. … Напиши мне, что с тобой всё в порядке. Это Питер… Паркер.» Она не хотела улыбаться, но улыбка сама оказалась на её лице. Она же не дурочка из романтических фильмов, что улыбается экрану своего мобильника, только потому что получила сообщение от Него. Да и Питер совсем не Он… Она выдохнула, стараясь согнать это глупое состояние необъяснимой радости, но оно никак не хотело её покидать. А в голове появился лишь один вопрос: «Что ты делаешь?»

***

      Она ворвалась в школу как самая пафосная девчонка из фильмов. Уверенно, красиво, и словно кто-то включил слоу-мо. Но это наваждение быстро прошло ведь… Она Мишель Джонс, нахер пафос. Девочка прошла к шкафчику, параллельно здороваясь с Нэдом, (что несколько опешил от такого невиданного дружелюбия), и всеми силами стараясь скрыть так и рвущуюся в мир улыбку. «Чёрт, Джонс, возьми себя в руки, а то скоро от самой себя противно станет!» Запихнув в шкафчик ненужные книги и минуя пристально следившего за ней Нэда, Мишель впервые пожалела, что не взяла с собой ни капли еды. Желудок сегодня протестовал пуще обычного, что было удивительно, ведь она даже закинула в него три калорийных бисквита с утра. Питера за всё утро она так и не встретила, хоть и в тайне надеялась на это. В тайне от самой себя. Ведь в тот день, когда Мишель Джонс признает, что надеялась встретиться в школьном коридоре с каким-то парнем, будь то даже Паркер, ей придёт конец. Удивительно приподнятое настроение, которого Мишель не ощущала уже очень давно, не хотело покидать её. Всё вокруг кружилось, или, быть может, это кружилась её голова от голода, но не важно. Удивительно, как одно сообщение может изменить твоё состояние. Кудрявая кое-как пересидела три урока, ожидая большой перемены, чтобы выловить за ланчем кареглазого однокурсника, (конечно же только для того, чтобы уточнить, когда он хочет порепетировать презентацию), и возможно, даже купить что-то в кафетерии, как бы её не тошнило от запаха еды, что обитает там. И когда звонит звонок, она скидывает все тетради в свою тряпичную бесформенную сумку и первой выходит из кабинета. Она думает, что ей нравится её сегодняшнее состояние, ведь за всё время, что она находится в школе, её даже ничего не разозлило, хотя признаться честно, это для неё так непривычно, что немного пугает. … Не немного.       Стоя в очереди и отдавая два доллара за воду и какой-то энергетический батончик, всеми силами удерживая себя от того, чтобы посмотреть сколько в нём калорий и ужаснуться, она незаметно выискивает в толпе кудрявую макушку. Не находит. Поэтому идёт и просто занимает место за «столиком лузеров», стараясь вести себя как можно более обыденно. Непонятное, и такое забытое чувство рвущейся наружу радости по неясной причине, заставляло её задуматься и немного напрячься. Она всегда была уязвима в такие моменты. И когда он заходит в столовую она это замечает. Мишель опускает взгляд, когда они с Нэдом направляются к своим неизменным местам, вот только внезапный оклик нежного голоса портит всё… Лиз Аллен. У Мишель внутри что-то ломается. «Какого хера?!»  — Эй, Питер! — зовёт Лиз еще раз и машет ручкой, а Мишель блевать охота, и на этот раз это явно не из-за еды. Она видит, как он смотрит на неё. Так, словно её оклик самое лучшее, что могло с ним произойти за сегодня. «Перестань так пялиться, Паркер, ты же не собачёнка!» — думает она, а он уже идёт к столику «идеальных», мчится, именно как самая настоящая собачёнка. И Мишель слышит хруст. Ох, лучше бы это были рёбра. Он подходит, и она что-то говорит ему, улыбаясь. «Идеальная улыбка…» — думает Мишель, и не может отвести взгляд, как и он. Смотрит, как дурак, завороженно, глупо улыбаясь в ответ. «Прекрати! — хочется крикнуть ей. — Это жалко…» И до неё доходит. Это она жалкая. Она. Потому что продолжает на них пялится, игнорируя подсевшего к ней Нэда. Это она жалкая, потому что сама не заметила, как сжала в руке свой батончик с такой силой, что на нём лопнула обёртка. Это она жалкая, потому что какое ей блять дело?! Раньше она просто жалела Паркера за его слишком доброе и наивное сердце, а теперь… Она не знает, почему не может оторвать от них взгляд, и делает это только тогда, когда он оборачивается и идёт к ним с Нэдом.  — Привет! — радостно машет он, тогда как её радость куда-то безвозвратно испарилась. Она быстро избавляется от смятого батончика, спихивая его в рюкзак, и буквально чувствует, как рвётся ниточка за ниточкой её терпение. Питер как на зло усаживается напротив, и переговариваясь с Нэдом по поводу какой-то ерунды, исподтишка поглядывает на неё. Его глаза то и дело косятся в её сторону, а ей хочется огреть его чем-то, ведь игнорировать такие явные взгляды становится всё тяжелее с каждой секундой. И почему вдруг стало так трудно проигнорировать одноклассника-ботаника, которого она так успешно игнорировала последние пару лет? С ней явно творится какая-то хрень! Чувствовать собственную слабость для неё было просто невыносимо, а напряжение в воздухе нарастало с каждой секундой. Мишель готова была схватить свой рюкзак и убраться куда подальше, как вдруг её остановил голос того самого ботаника:  — Ей, порепетируем сегодня после школы? — его круглые карие глаза уставились на неё с надеждой. Нэд глупо хохотнул, осознав, как двузначно прозвучала эта фраза, но быстро заткнулся, наткнувшись на испепеляющий взгляд Джонс, на которую накатила такая злость, что она готова была плюнуть Питеру в лицо. Но она прекрасно понимала, как это глупо будет выглядеть, ведь, собственно, так злиться было просто не из-за чего, поэтому всеми силами сдержала в себе порыв наговорить Паркеру гадостей.  — Не знаю, у меня могут быть дела… — немного севшим голосом ответила она. Она видела, как грусть мелькнула в его взгляде, и ей резко стало не по себе. Не хотелось быть причиной его грусти. Не хотелось загораживать его солнце своими тучами. А также, не хотелось вот так глупо стоять здесь, и глядеть на него как самая настоящая идиотка. Поэтому Мишель в считанные секунды сорвалась с места, с горящим в груди желанием как можно скорее покинуть столовую, и набить идеальную мордашку Лиз Аллен. Ногти впились в ладони. «Истеричка.»  — Заткнись. — прошипела она своему внутреннему голосу.  — Напиши мне! — донеслось ей в спину, и от этого желание разбить что-то только усилилось. Ведь в ту секунду, что-то необъяснимо кольнуло в груди, от чего резко захотелось прочистить желудок.

***

 — Ну, что хотела Лиз? — шепнул Нэд, как только Мишель скрылась из виду. А Питеру не хотелось отвечать на этот вопрос. Он чувствовал необъяснимую тоску, глядя вслед удаляющейся девчонки. И чего она так сорвалась? И будь Питер чуточку сообразительнее, ему не трудно было бы сложить два и два, но дело в том, что сообразительность это не про Паркера. Поэтому ему оставалось теряться в догадках.  — Да так… Чтобы я помог ей с алгеброй, или вроде того…  — Вроде того?! — воскликнул Лиддс. — Чувак, ты что сбрендил?! Лиз Аллен попросила тебя помочь с уроками, а ты говоришь вроде того?! Да, Питер понимал, как это звучало. И будь обстоятельства другими, он бы и сам скакал от радости как ребенок. Но из головы не уходила одна кудрявая особа, что, по какой-то причине, не давала ему мыслить как обычно.

***

      Не хотелось оставаться на учёбе, но Мишель знала, если сейчас уйдёт, её замучит совесть. Нет, она должна продержаться всю неделю. Вот её маленькая цель, её шажок к нормальной жизни. Быть как все. Как все систематически посещать учёбу, а не как обычно. Покоя не давали мысли о завтрашней презентации. Чертов Паркер! Нервы сгорали как порох. И почему он заставляет её так нервничать? Чертов ботаник! Она прислонилась к холодной стене и выдохнула. С ней снова это происходит, снова эмоции берут верх. Нельзя этого допускать, иначе её снова будет тошнить весь день. Желудок протестующе заурчал. Твою мать, она ведь так и не поела! Покопавшись в рюкзаке, Джонс аккуратно достала батончик, что уже превратился в кашу, и скептически вскинула бровь. Неа. Это она уж точно в себя не запихнёт, от одного вида тошнота подступает. Голова кружилась больше обычного, и как бы Мишель не хотела это проигнорировать, ей было страшно. Сегодня она впервые почувствовала это. Страх. Страх, что в один прекрасный момент просто не сможет встать с кровати. Это грёбанная слабость… Как же она её ненавидела! Организм слабел слишком быстро, она ощущала это, но не могла заставить себя проглотить этот чёртов батончик. Она и так сегодня многого достигла, засунув в себя три бисквита, но они, к сожалению, достаточно сил не придавали. «Спокойно. Всё хорошо. Не думай об этом, просто отправляйся в класс и займи свои мысли чем-то важным, как например биология.» Нужно было отвлечься от мыслей о собственном здоровье, да и от мыслей о Питере, которые, как назло, атаковали её голову сегодня со страшной силой. Постояв так немного, она почувствовала, как пульс приходит в норму. Вдохнув поглубже, она ощутила, как её попустило. Мишель была рада. Это была её маленькая личная победа над собой. Над своими эмоциями, что порой накрывали с головой и выходили из-под контроля. Хотя она всё еще отвесила бы пару хороших тумаков Аллен, да и Питеру в придачу. Ну, не всё сразу, как говорится. Мишель вскинула голову, прикрывая глаза. Она чувствует какие-то перемены. Чувствует их, глядя на кудрявого одноклассника, что, в свою очередь не отрывает глаз от Лиз. Чувствует, как закипает что-то внутри, даже при мысли об этом, и ей это совершенно не нравится. Она чувствует, гораздо больше, чем обычно. И эти чувства просто захватывают её. Да, её организм конкретно сдаёт, но она знает одно, сегодня, она чувствует себя более живой, чем обычно.