Материнский инстинкт

      Девочка встала, испуганно моргая и почти плача смотря на настоятеля, еле сдерживая слезы.       — Ты чего, не бойся. — Сказал тот слишком спокойно, без крика и приказывающего тона. — Ты бумаги белее, взбодрись чуток.       Ацуши кивнула, стараясь улыбнуться. В наследство от матери ей досталась бледная кожа, что от тяжёлых условий и нервов стала даже почти прозрачной, просвечивая сквозь себя некоторые сосуды, но сейчас, видимо, от волнения, Ацуши стала ещё бледнее, хотя казалось, ей было некуда. Розоватые ранее губки стали опалового цвета с синюшным оттенком, чуть впалые глаза были окружены темной бездной синяков от постоянного головокружения и недосыпа, длинные тонкие руки покрылись мурашками от холода, а ногти на руках посинели. На нее было жалко смотреть, настолько измученно выглядела девочка.       Она всегда трепетала, когда ее вызывали к настоятелю, но теперь, когда пару часов назад вскрылась ее беременность, она дрожала пуще прежнего, словно листочек молоденький на ветру.       Из головы не выходило видение: что же значила испачканная кровью ладонь и почему тигрица выбрала чистую? «Быть может, это значило, что если я убью ребенка, тигрица не одобрит, а если я оставлю его, то все будет хорошо и Минами зря накручивала, в любом случае, я за чистые руки, без чужой крови.»       Мысли кружились в голове с бешеной скоростью, пока настоятель открывал дверь своего кабинета и пропихивал внутрь Накаджиму. За это время Ацуши успела передумать кучу разных версий, для чего она здесь и как ей поступать в дальнейшем. Но это волнение было напрасным.       В кабинете помимо нее стояли девушки, на год-два старше Накаджимы. Ацуши не очень хорошо знала их, всё-таки они были в другой группе и шестнадцатилетки вскоре должны были покинуть детский дом. Те девушки тоже взволнованно озирались, не зная, для чего их вместо всех собрали перед каким-то человеком в весьма почтенном на вид возрасте.       Он сидел на мягком стуле с правой стороны от стола. Было видно, что он не японец по национальности, что он относился к более западным народам и наверняка принадлежал какому-то аристократическому роду. Худощавое телосложение, вытянутый череп, близко посаженные светлые глаза, довольно большие, словно распахнутые в удивлении и маленькая седая бородка.       Он не походил на тех богачей, которые приходили выбирать девушку для ночных развлечений, наоборот, он вел себя очень сдержанно и строго, сидя прямо, но не облокачиваясь на спинку, словно штырь стоял у его позвоночнике, не давая сгорбиться.       — Воспитанницы, хочу вас познакомить с английским джентльменом. — Заговорил бодро настоятель. — Он приехал в Йокогаму с внуками, дабы напитаться свежим портовым воздухом и насладиться нежной погодой нашего города. Он писатель, а потому, за внуками нужен должный присмотр, так как сам он частенько бывает занят своими работами. Думаю, сейчас он сам все расскажет.       — Кхм. — Прокашлялся джентльмен. — В общем, мне нужна работница, которая будет не только присматривать за детьми, но и мыть, и убирать, и готовить, так как сам я занимаюсь писательской деятельностью и времени не хватает. — Он встал, видимо, чувствуя себя так более уверенно. — Детей мне поручила моя дочь, овдовевшая пару недель назад. Сейчас у нее упадок настроения, депрессия, связанная с потерей близкого, потому дети у меня. Я полностью беру на себя содержание девушки, а именно: питание, одежда, комната, и, конечно же, если хорошо поработает — денежное вознаграждение.       — Вот, потому я позвал именно вас. — Настоятель прошел мимо девушек. — Вы, по моим и не только моим наблюдениям, являетесь лучшими приютскими умельцами, а значит, одна из вас может отправится работать у господина.       — Ближайшие два квартала точно. — Добавил англичанин.       Стоящие выдохнули, уже готовые морально к очередному изнасилованию, но теперь освободившиеся от этого чувства страха. Каждая из них отчасти даже мечтала поселиться в чьем-то доме на восемь месяцев, причем с полным содержанием.       — Господин директор, — обратился англичан к настоятелю. — Вы привели лучших, да?       — Да, господин Аллен. — Почтительно склонил голову тот. — Самых лучших. Эти девочки выполняли свою работу качественно, думаю, у вас не возникнет проблем ни с одной из них.       Девочки немного зарумянились, услышав похвалу в свой адрес, да и вообще стали вести себя более раскрепощенно, уже не просто стоя по струнке, а чуть покручиваясь, шаркая ножками. Лишь одна по-прежнему стояла скромно, опустив глаза в пол, словно задумавшись. Ее назвали одной из лучших, тогда почему же она вечно получала тычки, причем больше и чаще, чем остальные? Ацуши вздохнула, как ей показалось, слишком громко.       — Господин директор, а вы кого посоветовали бы мне?       — Любую. — Ответил тот. — Воля ваша.       Англичанин подошёл ближе к девочкам, заглядывая в глаза каждой.       — Уж больно спеси в них много. — С какой-то досадой сказал он. — Не уверен, что такая сможет воспитывать моих внуках в лучших традициях знания не только своей культуры, но и чужой. У них туповатые взгляды. — Тактичностью все же джентльмен отличался не сильно.       — Ну уж извините, но мы не кандидатов наук растим! — Вскинул руки настоятель. — Все же они больше для грязной работы.       — А вот эта? — Он показал не пальцем, а раскинутой ладонью на бледную девочку. — Аристократическая внешность. — Хмыкнул он. — Как тебя зовут, ангел? — Обратился англичанин к Накаджиме, присев перед ней, чтобы разглядеть бледное кукольное личико, словно фарфоровое.       — А-ацуши… — Еле слышно пролепетала она, вспоминая, как ангелом ее назвал насильник. — Ацуши Накаджима.       — Отлично. Господин директор, я бы взял в работницы ее. — Он положил руку на плечо Накаджимы. — Нужно подписать какие-то документы?       — Да, договор на ее содержание дам. Но есть условие, вы же арендуете ее, а значит, должны выплачивать мне деньги за пользование ей. — Настоятель скрестил руки.       — Это странно звучит, аренда, пользование… Но я готов платить. — Прикрыл глаза англичанин. — Когда я могу забрать девочку?       — Завтра утром будет готова.       — Хорошо. В какое время?       — Пунктуальность любите? — Съязвил настоятель. — Хорошо, в половину девятого утра я буду ждать вас. До встречи.       — До свидания. — Англичанин вышел вон, прикрывая за собой дверь.       Настоятель довольно ухмыльнулся, выгоняя девушек из кабинета, но не выпуская Ацуши.       — Мм, довольна, вижу. — Обратился он к девочке. — Но сильно не зазнавайся, а то ух как глазенки то загорелись! Учти, господин богатый и наверняка он будет дарить подарки или платить ещё и тебе за работу, хорошую, конечно. Ну так все, что ты получишь, ты обязана приносить в свой дом, то есть, в приют.       — Хорошо, отец. — Поклонилась девочка головой, ещё не до конца осознав свое счастье.       После ужина, когда дети пошли по своим спальням, в комнатушку девочек зашел один из воспитателей, неся в руках пакет с новой одеждой.       — Накаджима, завтра утром переоденешься. — Он передал девочке пакет. — Настоятель сказал, это от англичанина, он выслал это тебе.       — Батюшки! — Воскликнула одна воспитанница. — Зачем тебе такие прелестные вещички в этой дыре? — Аккуратно роясь в пакете.       — Девочки, завтра я иду в дом… Работать. Меня взяли гувернанткой, только ещё и убираться нужно, и готовить… — Немного стыдясь своего счастья говорила Ацуши.       — Ох, везучая! Поздравляем! — Наперебой говорили ее сверстницы и сверстники, обступившие девочку со всех сторон, хлопая ее по хрупким плечам и приобнимая.       — Да ладно вам, ладно! — Улыбалась последняя. — Я на несколько месяцев, но настоятель сказал, что меня иногда будут возвращать.       Девочки смотрели на нее с какой-то завистью, что и неудивительно было, ведь все мечтали покинуть это место.       Свет потух, предупреждая всех, что пора спать. Ацуши долго ворочилась, волнение не давало уснуть, да ещё и странные боли в животе мучили ее, она пару раз вставала в туалет, нарываясь на сердитые замечания дежурного воспитателя, но не могла ничего поделать. Попросить обезболивающее? Но тут при сильных недомоганиях кололи морфий, чтобы облегчить страдания и воспитанника, и начальства. Накаджима бы и попросила инъекцию, но мысли о том, что если она все же беременна и наркотик может негативно отразиться на ребенке не позволяли ей обратиться за помощью, а потому она терпела.       Но дежурный сменился, то ли из-за новых требований, гласящих, что надзор должен быть более тщательным, а значит в ночь нужна пара дежурных, то ли из-за того, что устал видеть мельтешащую туда-сюда фигурку, ему на смену пришла Минами. Ацуши как раз возвращалась из уборной, где ее только что вырвало, но наткнулась на воспитательницу, с которой столкнулась ранее.       — Ацуши, ты? — Смотрела та прямо на нее.       — Минами, извините… — Залепетала девочка, ослабленная из-за недавней рвоты. — Я…       — Слышала, тебя берет к себе какой-то богатый человек, что же, не повезло находить работу, когда ты брюхата. Ты уже не успеешь сделать аборт и оправиться, ведь он приедет утром.       — А если бы я согласилась полсуток назад, я бы тоже не оправилась. — Накаджима вдруг ответила с несвойственной ей дерзостью. — Я все равно оставлю ребенка.       — Ну и дура. Я, конечно, предполагала, что положение изменит твой характер, но не настолько. Я пожалела тебя, ничего не сказав настоятелю, а чем же ты платишь мне за мою доброту?       Девочка смутилась, чувствуя себя затоптанной, слова воспитательницы будто смешали ее с грязью, хотя когда-то женщина говорила, что себя нельзя так ненавидеть и винить во всех делах, как поступает Ацуши, но только девочка стала мало-помалу принимать себя, как та обломала все хрупкое приятие.       «Это не из-за тебя, тигрица.» — Подумала она, опустив голову. — «Это я во всём виновата, только я.»       — Минами, прости, если можешь. — Зашептала Накаджима. — Но я не хочу, чтобы на моих ещё детских ладонях была кровь нерожденного малыша. Я лучше убью себя, чем его. — Она повернулась, возвращаясь в спаленку.       Воспитательница долго смотрела ей вслед, жалея девчонку. Она на самом деле понимала ее чувства и хотела убить ее ребенка не только потому, что таковы были правила приюта. Давняя обида на настоятеля, что заставил ее сделать аборт была сильна до сих пор, но после слов Накаджимы, Минами задумалась, а почему та должна повторять ее судьбу? Ведь женщина залетела тогда не по злому стечению обстоятельств, а по собственной глупости, поддавшись страсти. А Ацуши? Она была игрушкой в руках богача, чего с нее взять. Первая решила, что не сдаст девочку, никогда, что бы та ей не сказала и как бы не нагрубила.       «Если я убью себя, я убью ребенка» — Осмысливала Ацуши, протирая глаза. За окошком уже светлело, поднималось солнце. А это значило, что пора собираться. Девочка взяла пакет и отправилась на чердак, тихо проходя мимо воспитательницы, сделавшей вид, что она спит. Но Минами не спала, заметив крадущуюся мимо девочку и всерьез обеспокоенную тем, что та по дурости сотворит с собой что-то нехорошее.       Ацуши не собиралась. Жизнь для нее была священным даром, который она не хотела терять. Тем более сейчас, когда она могла породить на свет другую жизнь, так зачем же лишать малыша этого светлого дара?       Накаджима надела тот наряд, что прислал англичанин. Чудесное серое платье в клетку, почти идеально севшее по фигуре, очень шло ей. Длина была до колена, и хоть Ацуши привыкла прятать свои тоненькие ножки под юбками в пол, эта длина ей понравилась. Талия на платье была слишком завышена. «Должно быть, в стиле ампир» — Подумала она. — «Это даже хорошо, можно скрыть увеличивающийся живот»       Девочка собралась, спускаясь вниз. Она решила не брать в рот ничего до приезда англичанина, чтобы живот не стал больше за счет поглощенной пищи. Но в ожидании время тянулось уж слишком долго.       Наконец на часах пробило восемь и Накаджима пошла к настоятелю, стараясь не обращать внимания на головокружение.       — Очень странно, Ацуши, это платье тебя полнит. — Как гром прозвучало сбоку. — Или мне кажется?       Накаджима обернулась. Она ещё не дошла до кабинета, но мужчина стоял с одним из черных работников, который как раз и подметил изменения в теле девочки.       — И правда. — Настоятель пригляделся, сощурившись. — Что же это с тобой, Ацуши? — Он бесцеремонно схватил ее, ощупывая живот. — Что? — Нахмурился он. — Странно, она не ела ничего сегодня, но пузо словно наполненное. Не мягкое, плотноватое, я к чему это, что не жир там. — Тот снова говорил про воспитанниц так, чтобы побольнее задеть, от вчерашней мягкости не осталось и следа. — Такое бывает…       — При беременности? — Подсказал работник.       — Вот как? Хорошо. — Настоятель посмотрел в глаза Ацуши. — Я не буду разбираться, залетела ты или нет. Есть правила. Чувствую, что ещё не большой срок, пузо ещё маленькое. Так вот, сейчас ты пойдешь в лазарет и Минами выцарапает тебе все. Будет больно, детей не понимаешь потом, но тебе они, конечно, не нужны.       — Нет, пожалуйста… — Заскулила девочка, складывая ручки.       — Такое не обсуждается.       «Помоги!..» — Взмолилась она, но двое мужчин схватили ее, таща на первый этаж.