Материнский инстинкт

      Все дети и подростки оторвались от своих дел, выбегая на шум, хоть это и перечило приютским правилам, но оставаться в неведении было страшно, когда за стенами слышны жуткие ругательства и девичий визг. Их взглядам предстала ужасная картина: двое здоровых мужчин, причем один из них являлся директором приюта, а второй обычным рабочим, за руки тащили Накаджиму, отчаянно упиравшуюся и зовущую какого-то тигра.       — Заткнись, падла! — Ударил ее настоятель по лицу на глазах у всех детей. — Будешь ещё мне нервы мотать со своим залетом. Раз попала, нужно принять меры. — Разъяренно шептал он. — Тут тебе не санаторий и не центр помощи молодым матерям, а приют, где вот таких вот, нежеланных и неприкаянных ростят.       — Нет! Тигрица, помоги! — Надрывались Ацуши, срывая голосок, не замолкая ни на минуту, чтобы даже не слышать слова старших, так больно режущих по ещё детскому сердечку.       — Совсем рехнулась девка. — Фыркнул рабочий. — Или это у всех беременных такие выкидоны? — Он замахнулся, метясь в живот, думая, что это как-то успокоит ор.       Глаза Накаджимы сверкнули хищным огнем, она на уровне инстинктов одной рукой прикрывая живот, второй рукой, преобразовавшейся во что-то наподобие лапы со звериными крепкими когтями, полоснула рабочего по шее, одновременно отталкивая его. Кровь хлынула фонтаном.       — Да выгнать нахрен ее! — Шикнул мужик, зажимая рану и торопливо семеня в лазарет. — К чертям эту психованную, себе дороже держать такого зверя.       Ацуши, замолчав, с ужасом посмотрела на руку, которая пару мгновений назад была лапой. Одна ладонь была в крови, точно как в том видении. «Неужели я выбрала неверный путь?» — В страхе подумала девочка, вспоминая белую тигрицу, которая рычала на кровь. «Быть может, ребенок не при чем, просто я все накрутила, а сейчас изувечила человека вот этими вот мерзкими руками, ой мамочки…» — Вертелось в ее голове. Та была бы рада рассказать кому обо всех переживаниях, но увы, как сказал настоятель, они нежеланные, а это значит, что все горе эти дети должны держать в себе, перемалывая его силой, или же давая горю перемолоть себя. Третьего не дано, и Накаджима никогда не давала слабины, стойко перенося все муки и ужасы, надеясь на счастливый финал в виде выхода из детского дома. Она верила в будущее, хоть многие приютские подростки предпринимали попытки суицида, дабы избавиться от горестного существования, но девочка наоборот, цеплялась за все выступы, что встречались на пути, чтобы удержаться.       Мало кто знал, что ее пытались убить тут, как раз из-за странных приступов перевоплощения, но если бы сироты знали, то завидовали бы из-за желания умереть и распрощаться с трудной жизнью.       А сейчас, ранее жизнелюбивая девочка всерьез задумалась о том, что лучше бы умерла, лучше бы позволила себя убить тогда, чтобы не ломать жизнь ещё не родившемуся ребенку. Но теперь было поздно.       Слишком.       «Но я не должна сдаваться.» — Рыком разнеслось в голове, приводя девочку в чувство. Она подняла глаза, совершенно случайно замечая настенные часы. Секундная стрелка огибала последний круг перед тем, как минутная встала бы ровно на седьмой отметке, оповестив всех о том, что прошло ещё полчаса.       Настоятель открыл было рот, чтобы приказать всем сиротам разойтись по местам, но чуть только секундная и минутная стрелки образовали развернутый угол, резко отворилась входная дверь, впуская ещё утреннюю свежесть в душный коридор-прихожую. В здание вошёл тот самый англичанин, что вчера приезжал в поисках работницы.       — Вас стучать не учили? Почему вы ворвались внутрь нахальным способом?       — Настоятель напрягся, зло смотря на вошедшего. — Я считал, что люди вашей национальности более сдержанны и вежливы.       — Для начала, доброе утро, господин директор. — Начал он. — Всему есть предел. — Пожал тот плечами. — Я пятнадцать минут пытался достучаться, но увы, мне никто не открыл. А договаривались мы на половину девятого утра, у вашего кабинета, причем. Я не люблю опаздывать, но, вижу, вы хотели сделать мне маленький бонус и подготовили девочку к моему приезду, ожидая меня у дверей. Что же, прощаю вам вашу оплошность. — Джентльмен натянуто улыбнулся, но       Накаджима, безмолвно наблюдавшая за этой сценой и лишь изредка тихонько всхлипывая, поняла, что тому вовсе не хочется ломать комедию перед директором.       — Могли бы подождать ещё. Все равно эта девка не поедет к вам, можете выбирать другую, я приглашу их…       — Кажется, вчера мы все решили. — Оборвал англичанин. — Я подписал документы и оплатил аренду. Все по закону, а значит, пути назад у вас нет.       — Часть суммы я верну. А документы — это же простые бумажки, которые сжечь и все нет их! — Настоятель чуть изменился в лице. — Поверьте, я хочу избавить вас от проблем, а с этой малолетней тварью они у вас будут, уж обещаю. Она дрянная девчонка, вам будет тяжело с ней.       — Удивительно то, что вчера вы расхваливали ее, а сейчас понужаете на глазах у всех. — Нахмурился пришедший, сводя густые брови к переносице и угрюмо переводя потемневший взгляд с настоятеля на девочку. — Я не изменю решение, только если… Знаете, я хочу наедине поговорить с девочкой и прочувствовать ее манеры. Быть может, она и не подойдёт для работы с детьми. — Решился он на хитрый ход.       — Я не могу доверить вам девочку, мало ли, что у вас на уме. — Сощурился настоятель, но через мгновение в его голове созрел грязный план. — А знаете, давайте. Только с вас беру что-то ценное как залог. Согласны, господин Аллен?       — Хорошо, вы можете не уходить, если не доверяете. — Огладил англичанин свою бородку, чувствуя, что в случае чего, на него могут повесить какую-либо вину, что тогда делать ему в чужой стране?       — Общайтесь при мне. Если жалко бабла… — Шепотом добавил он.       — Okey! * — Хлопнул Аллен в ладоши на английский манер. — Let's talk about you! — Обратился он к Накаджиме.       — Oh, you want to talk right now? — Девочка говорила на удивление мягко, без акцента.       — Right now! — Улыбнулся англичанин ей. — It’s clear that you are a good, neat girl. I think you will be a great nanny. But what happened, why did you cry? Maybe you don’t want to come to me? — Присмотрелся он к ее глазам.       — I can not say yet, sorry… — Ответила она упавшим голосом. — But i'm glad.       — Okey… Господин директор, мы все. — Аллен ухмыльнулся, наблюдая за ничего не понявшим директором. — Я все обдумал, она отлично справится с моими внуками тем более ее говор почти идеален.       — Я запрещаю.       — О, это не проблема. Ещё вчера все печати на бумагах были поставлены вашими руками, а значит, я забираю ее совершенно на законных основаниях. И, если вы будете препятствовать, то я обращусь в законодательные органы. Уверен, что в вашем государстве к иностранным гражданам относятся с уважением, а не как вы. — Англичанин ласково смотрел на Накаджиму, готовую кинуться на него, благодаря за спасение.       — Хорошо. Но вы сможете вернуть ее только через пару кварталов. Идёт?       — Я подумаю. — Склонил он голову, протягивая раскрытую ладонь девочке. — Пойдем? — Позвал он, делая шаг к двери.       Ацуши кивнула, ступив к нему, и, протянула было уже свою маленькую ручонку, но резко одернула, словно усомнилась она в этом человеке. Настоятель покачал головой, цыкнув на нее, заставляя ту смутиться ещё больше.       — Ничего, на все нужно время. — Кивнул англичанин Ацуши. — Прощайте, господин директор.       — До скорого, вот увидите. — Сказал настоятель им вслед.       Мужчина открыл дверь приюта, выпуская Накаджиму вперёд. Девочка очень удивилась, когда увидела маленький аккуратный автомобильчик, словно игрушечный, что стоял за оградой. Он не ассоциировался у нее с той дорогой машиной, в которой увезли девочку в дом к насильнику.       — Садись, Ацуши. — Открыл он и эту дверцу. — Ну, давай знакомиться. — Заговорил он, когда они сели в машину. — Меня зовут Грант Аллен, ты, верно, слышала, как директор напущенно говорил: Господин Аллен! Ха-ха! — Спародировал он настоятеля. — Но ты не зови меня так. Просто Аллен, хорошо? — Он дождался, когда та кивнет, мол, понятно ей. — А тебя зовут Ацуши, да?       — Да, госп… Аллен. — Смущалась она, а потому и сбилась.       — В общем, я тут буду жить год. Говорил уже, что посоветовали мне путешествовать, чтобы насытиться видами природы и чтобы это помогало мне, эх! Писатель я просто, вот. — Он тоже немного переживал, боясь как-то задеть девочку. — Не понимаю, как это поможет мне, но ладно! А ещё ко мне внуков моих сплавили, чтобы и они отдохнули в тени розовой сакуры, наслаждаясь мягким шумом залива, сидя на берегу, закрыв глаза… — Начал фантазировать он.       Ацуши улыбнулась, было непривычно видеть человека в почтенном возрасте, да и ещё такого выдумщика.       — Рад, что ты улыбнулась. А все же, почему слезы? — Осторожно спросил он.       — Я… Не важно, простите.       — Ладно, не переживай. — Завел он машину. — Знаешь, сейчас мы поедем в мой дом, ты там немного освоишься, помоешься, я свожу тебя к парикмахеру, чтобы волосики тебе в приличный вид привели, а завтра мы поедем в больницу. Уж больно вид у тебя болезненный, эти синяки под глазами, кожа прозрачная… И уж прости, я уверен, что психическое здоровье твое в полнейшей… дыре. — Еле подобрал он слово. — А дальше как пойдет. Просто в таком состоянии мои внуки тебя убьют, это ох какие малые.       Автомобиль отъехал от ворот и Накаджима обернулась очень резко, напугав водителя, заставив того давануть на тормоз. На глазах девочки выступили слезы, она даже не подошла к могилке Йори, чтобы попрощаться, но ведь она вернётся? «А Тигрица? Осталась ли она со мной?»       — Ацуши, что такое? — Беззлобно спросил Аллен. — Ты говори, если что.       — Нет, простите. — Опустила девочка глаза.       — Не волнуйся. Кста-ати… — Перевел он тему. — Откуда ты так хорошо знаешь английский?       — Занималась. Сама.       — И как у тебя хватило терпения, не понимаю. Обычные дети балду пинают да мячи гоняют, а ты училась, развивалась. — Похвалил он ее.       — Просто… Я очень хотела жить, именно жить, а не существовать в том позоре. Я хотела выбраться из приюта и… Но у меня не получится. — Твердо сказала она.       — Хочешь, открою тебе тайну? — Притормозил англичанин у кафе. — Я сам из детского дома, но видишь, вырвался. Обрёл семью, родила мне жена сына, а у сына сейчас вот, тоже дети, спиногрызы мелкие. Люблю их до безумия. Так вот, к чему я, если ты действительно хочешь жить, ты из самой грязи выберешься к свету. А ты, я вижу, стремишься.       — Вы не знаете, что произошло…       — Ну, придет время и ты расскажешь. Я верю в это. — Вздохнул тот. — Пошли перекусим что-ли?       — Я… — Она испугалась. — Тут дорого, верно…       — Дорого? Не проблема, Ацуши. Пойдем.       Накаджима вышла из машины, гладя дверную ручку, но времени вот так стоять не было, господин Аллен имел длинные ноги и его шаги были огромны, а потому девочка почти бежала за ним.       — Ты, наверное, хорошо разбираешься в вашей национальной кухне, что бы посоветовала, например, туристу? — Обратился Грант к ней.       — Я не знаю, мы ели только похлёбки в приюте. — Тяжело вздохнула Ацуши. — Ну, когда хлеб, когда вода с кашей.       — Значит, новое будем пробовать вместе.       Ацуши было немного страшно, что совершенно незнакомый человек начал заботиться о ней, словно о родной, но чувствовала она, что это может закончиться чем-то недобрым. После перекуса они направились в магазин за одеждой, но Ацуши было жутко, она боялась, что англичанин узнает о ее беременности, а потому брала лишь большие мешковатые вещи. Аллен не протестовал, предоставив право выбора девочке.       Дома они были через пару часов. Накаджима ахнула, заходя в хоромы, словно сказочный то был дворец. Грант предупредил, почему-то подмигивая, что квартира съёмная, ведь тот лишь на год приехал в Йокогаму.       — Ацуши, располагайся. Завтра, как только обследуешься, я расскажу о твоих обязанностях в этом доме.       — Хорошо. — Пролепетала девочка бледными губами.       «Если Аллен узнает, что он будет делать? Вернёт ли он меня обратно? Как же повернется моя судьба…» — Думала она до самого утра.