Материнский инстинкт

      Девочка закрыла глаза, не готовая видеть окружающее ее пространство, словно боясь, что каждая пылинка знает о ее самой страшной тайне, которую она хранит уже не в сердце, а носит под ним больше месяца. И пусть тайна эта маленькая-маленькая, но она имеет право на существование. Жизнь вообще большой секрет, состоящий из вот таких вот мелочей, сложенных воедино и дополняющих друг друга, а разорвется завеса одной из тайн, и порушится все, что сдерживало это секретки, и рассыпятся они, разрушая этим одну большую тайну жизни.       — Ацуши, ты устала? — Разрушил эту иллюзию англичанин.       — А? Нет, Аллен, я просто задумалась ненадолго. — Ласково улыбнулась девочка. — Я ни капельки не устала и готова познакомиться с вашими внуками, вы же обещали мне сегодня утром.       — Да я и сейчас о них говорил… Впрочем, ладно. Если ты чувствуешь в себе силы, пойдем. — Покинув машину, они зашли в квартиру и Грант оставил Накаджиму в коридоре. — Постой, сейчас, как я приглашу всех за стол, ты войдёшь, только дождись, как забегут туда дети. — Приказал мужчин ей, по-доброму кивая седой головой. — Мои внуки примут тебя, обязательно! Только вот до сих пор я не привел твою голову в порядок, ничего же?       Девочка замотала головой. Ее волосы за эти пару дней словно стали ещё длиннее и ей это безумно нравилось, только разная длина прядей смущала, но впрочем, люди сейчас и так ходят и это считается каким-то особым шиком.       Англичанин оставил ее и Ацуши, чуть пройдя вперёд, заметила большое зеркало, точно как в приюте на чердаке, только не пыльное. Она с опаской заглянула в него. Странно, что она пробыла в доме господина из Англии всего лишь сутки, но в глазах будто заиграл свежий огонек, да и щёчки чуток зарумянились. «Странно, как быстро я преображаюсь…» — Подумала девочка. «А может быть это от радости, что я все же…залетела?» — Она поморщилась, какое мерзкое слово, так можно говорить лишь о нежеланной беременности, а тут… Всё-таки она решила, что ждёт, что только так поможет ей Тигрица, которая до сих пор не посещала ее. «Не бросил ли меня мой зверь?» — Нотка волнения отозвалась в ее душе неприятным тревожным звоном колокольчика, словно приютским, которым их оповещали о каких-то сборах.       — Дети, прошу вас на ланч! — Позвал Аллен и звонкий голос эхом разнёсся по квартире заставив вздрогнуть, кажется, не только хрустальные детали люстры, но и хрупкую четырнадцатилетнюю девочку, пристально разглядывающую свои необычного цвета глаза.       «Всё-таки тигрица со мной, ведь она вряд ли бы оставила такой дорогой прощальный подарок…» — Улыбнулась себе Накаджима, прислушиваясь к усиливающемуся топоту, который будто со всех сторон звучал.       Она притаилась, вжавшись в стену. Двое детей, на вид шести-восьми лет, толкаясь и громко споря, влетели в кухню. Ацуши разглядела одного мальчика, что был чуть крупнее брата: вихрастые рыжие волосы, торчащие во все стороны, ярко-зеленые глаза, словно изумруды сверкающие, куча веснушек, беспорядочно разбросанных по лицу и озорная широкая улыбка, словно за верёвочки привязанная в оттопыренным ушам. Второго она увидеть не успела, так как тот оказался проворнее братца и влетел в кухню быстрее.       — Бе-е, опоздал! — Крикнул по-видимому второй ребенок. — Рыжий-конопатый, убил дедушку лопатой!       — А ты… Русый-русый, шоколадный… Э-э… — Попытался ответить второй, но у него не получилось.       — Ха, да в каком месте шоколадный? Дальтоник!       — А ты дурак!       — Дети, тише, тише! — Старался не сорваться на ребятишек Аллен, но мальчишки не слушали его, продолжая подшучивать друг над другом.       — Извините, не помешаю? — На пороге кухни незаметно возникла Накаджима, постукивая пальчиками об арку из красного дерева.       Мальчики замерли, уже занеся над головами друг друга кулаки, и медленно опустили руки, краснея и опуская глаза. Грант растерянно посмотрел на нее и улыбнулся, отворачиваясь и наливая чай       — Здравствуйте, дети. — Накаджима старалась говорить без робости. — Вы разве не знаете, что не следует за столом так вести себя? — Она свела бровки, отчего выражение наивного детского личика стало ещё больше напоминать кукольное, фарфоровое лицо.       — Здравствуйте, а вы кто? — Спросил второй мальчик.       — Эта девочка будет вас, оболтусов этаких, уму-разуму учить. — Вмешался мужчина, понимая, что Накаджима не знает, что ответить. — Уважайте ее, словно старшую сестру. Are you understand me? (Вам понятно?)       — Да, да. — Закивали дети, рассматривая Ацуши. — Она нам как сестра? Вау, всегда мечтал о том, чтобы у наших родителей была дочка старшая, чтобы она всю работу выполняла по дому. — Пробурчал рыжий, потирая ручонки.       — Дурак, старшая сестра не значит «прислуга», голова твоя соломовая!       — У самого соломаная!       — Нет, у тебя!       — Дети, дети! — Похлопала девочка. — Во-первых, не «соломовая» и уж тем более не «соломаная», а «соломенная». А во-вторых, этот эпитет не применим к слову «голова». — Заговорила она. — Уж как так, такие взрослые дети, а таких простых правил не знают! — Вскинула она ручки. — Ай-ай, но ничего, я научу вас.       — Мы не взрослые. — Сказал русый. — Мы братья и нам всего по семь лет.       — Ты, может быть, и не взрослый, а я вот уже вырос. — Заявил рыжий. — Ты не слушай его, — обратился он к Накаджиме. — Я родился на несколько минут раньше.       — Ладно, ладно… — Торопливо сказала она, опережая дальнейшую перепалку. — Это, впрочем, и не сильно важно, кто из вас старше. Лучше расскажите мне о себе. Ты первый. — Указала она на русого.       — Я Грей. — Беззаботно сказал он. — Обожаю играть в компьютерные игры, а в особенности в стрелялки. А ещё люблю играть в гольф.       — Вот как? — Ацуши посмотрела на тарелки с пудингом, которые расставил Аллен и кивнула ему в знак благодарности. — А может что-нибудь ещё?       — Хм… Ну, нет. Я люблю что-нибудь сладкое, но мой дедушка готовит просто жутко. — Зашептал он. — Есть невозможно. Он запрещает сладкое в больших количествах, ведь его друг известный врач, а тот говорил, что вредно и все такое…       — Понятно. А теперь ты. — Посмотрела она на рыжего.       — А я Седрик. Я люблю читать и морс. — Коротко ответил он, не смотря на Накаджиму.       — Ясно. — Ацуши попробовала пудинг, удивляясь, как Грей мог сказать, что дедушка готовит отвратно, она в жизни ничего вкуснее не пробовала.       — Ну, рад, что ваше знакомство успешно. — Вступил в диалог Аллен, когда все закончили трапезу. — Я думаю, что скоро ваши выходные закончатся и с воскресенья Ацуши начнет заниматься с вами. А теперь вы идите к себе, дети. — Грант отослал детей, оставив Ацуши на кухне. — Ну, как тебе эти мелкие?       — Да хорошие мальчики, думаю, все будет хорошо. Я помогу вам убраться и приготовить ужин к семи часам, да? Что вы обычно кушаете?       — Да, конечно, спасибо. Обычно жарим что-нибудь и подаём с гарниром из овощей на пару. — Кивнул Аллен и вышел вслед за детьми.       Ацуши осталась, смотря перед собой и не замечая ничего. Кроме пары глаз, отражающихся от стенок сервиза, стоящего в стеклянном шкафу.       Но на удивление не было ни страха, ни радости, абсолютно никаких чувств, словно глаза показались совершенно случайно, или же для того, чтобы девочка не подумала, что она брошена своей защитницей.       К вечеру Накаджима переделала всю работу по дому, хотя квартира англичанина была и так в идеальном порядке, но зоркий глаз и проворные ручки не оставили ни единой пылинки на резных дверцах шкафов и завитках, украшающих богатые сервизы. Еда тоже была готова и впервые по квартире разносился столь чудесный аромат, что мальчишки даже забегали посмотреть, что же делается на кухне, а узнав, что готовит их сестрица названная, спрашивали, скоро ли все будет сделано, ибо запах заставлял чувствовать пустоту в желудках. Даже Аллен в половине седьмого вечера заглянул, дабы предупредить девочку, что через полчаса пора садиться за стол и узнать, не нужна ли ей помощь, ибо уж больно манящий запах витает, как он сам выразился, но Накаджима вежливо отказалась от помощи.       — У меня все! — Позвала она спустя пятнадцать минут.       Дети прибежали сразу же, уже не так толкаясь, словно стыдясь своего безобразного поведения и не желая показаться невоспитанными перед девочкой. Их дедушка подошёл через пять минут, довольно улыбаясь. Ацуши только сейчас рассмотрела его до конца, при хорошем освещении и в добром настроении он казался ещё солиднее, но в то же время и приятнее, чем тогда, при их первой встрече в приюте.       — Садитесь, я сам накрою на стол. — Сказал он.       Горячее, ещё дымящееся блюдо произвело на всех восторг. Грей, причитавший несколькими часами ранее, что его дедушка готовит отвратно, уплетал за обе щеки и посматривал на Накаджиму с неким восхищением.       — Мм, это божественно! — Наконец изрёк Грант, промокая губы салфеткой. — Не думал, что ты умеешь так готовить, восхитительно!       — Спасибо, господин Аллен… — Девочка покраснела от похвалы, забывая о том, что англичанин просил не обращаться к нему «господин».       — Ацуши, — Оторвался от тарелки Грей. — Слушай, а если ты наша сестра, то получается ты приходишься ему внучкой. Так почему ты не зовешь его дедушкой?       Вопрос смутил ее, она поняла, что хотя бы при детях так говорить не стоило, дабы избежать лишних вопросов, но все же сообразительность помогла ей выкрутиться.       — Грей, я старшая и таким образом высказываю все уважение к нашему дедушке. Когда ты подрастешь, может быть, будешь так же обращаться к нему.       — Ну, а теперь детям пора спать. — Строго сказал Аллен после чая. — Идите умывайтесь и по своим кроваткам. Грей и Седрик, недовольно бурча, встали из-за стола и неторопливо побрели вон из зала.       — Ацуши, ты ляжешь позже?       — Да, Аллен.       — Значит слушай. С распорядком ты за этот день немного познакомилась. Завтрак в девять, ланч в час, чаепитие в пять вечера и ужин в семь. Все проходит в кухне, кроме ужина, такая в нашем доме традиция. Я думаю, что на ужин будешь готовить ты, так как это самый обильный прием пищи, а с остальным справлюсь сам, не хочу загонять тебя, тем более ты не очень знакома с традиционными блюдами Великобритании, а кроме ужина все они соответствуют обычному английскому меню. Генеральная уборка в квартире — раз в неделю, раз в два дня обязательное мытьё полов и протирание мебели от пыли. Не сильно гружу? — Вдруг спохватился англичанин.       — Да нет, что вы, по сравнению с детским домом это отдых!       — Хорошо, тогда, по будням, до чаепития, ты будешь заниматься с моими внуками. Ну там чтение, арифметика, география… Думаю, им хватит этого.       — Ага, но у вас славные внуки, такие веселые и задорные… Я никогда не видела столь счастливых детей. — Вздохнула она, пожав плечами.       — И да, отход ко сну у детей в половине девятого. У меня в одиннадцать. Ты, конечно, можешь вести и ночной образ жизни, но не советую, для здоровья вредно. Что касается твоего образования, я подумаю. Быть может, пойдешь в школу и расширить свои знания, как на это смотришь?       — Я не знаю, право… — Замялась девочка. — Было бы неплохо, но это так накладно для вас, Аллен.       — Ну, пустяки. Я же взял тебя на работу, а за это должен платить, тем более первый твой день прошел замечательно — ты нашла общий язык с моими оболтусами, и заметь, ранее это не удавалось ни одной няньке. И не сидеть же тебе в этой дыре под названием приют? Если ты будешь образована, то столько дорог перед тобой открыто, сколько путей!       Накаджима вздрогнула. Действительно, столько возможностей, но не перекрыты ли дороги для достижения успеха, как никак, стать матерью в пятнадцать не есть хорошо в современном обществе. Что о ней скажут? Шлюха? Неудачница? Слабачка, что не устояла под порывами ветра страстей? Ей же даже доучиться сложно будет, не на кого оставить ребенка, ибо нет никого у нее.       — Ацуши, так как ты смотришь на это?       — Я не знаю…       — Хорошо, подумай. Говорят, с любой мыслью нужно переспать. У тебя есть пара дней, как раз придут анализы и можно будет сделать все справки для поступления в какой-либо класс. А теперь иди и ты поспи, ишь, бледная какая!       Накаджима ушла, она и забыла про эти анализы, будь они неладны!