Материнский инстинкт

      В рутинных заботах несколько дней пролетели незаметно. И вот чудо, работу, которую Накаджима выполняла в детском доме с неким отвращением, в доме господина Аллена стала настоящей радостью: теперь она ещё усерднее, нежели в кабинете настоятеля, драила пол, очищала гарнитуры от пыли, готовила вкусные ужины. Девочка, казалось, отпустила все проблемы, и лишь вечерами ее сильно тошнило, словно напоминало ей что-то о себе, но та просто не обращала внимания.       Дети, за эти пару дней настолько привязались к девочке, что уже звали с собой всюду, отвлекая от домашних обязанностей. А дедушка их был не против того, чтобы они играли с названной сестрёнкой, помогая ей освоиться и набираясь от нее чего доброго. Сиротка полюбила читать вслух и теперь, каждый вечер перед сном читала внукам Аллена сказку.       В третий день ее пребывания, когда Накаджима как раз протирала стол, компьютер издал сигнал, а затем его экран загорелся. Ацуши не совала нос куда не нужно, но в этот раз она невольно взглянула на загружавшиеся сайты и махнула рукой, понимая, что все равно ей это знать не следует. Но в этот раз в самый центр экрана вылезло сообщение с красной рамкой, должно быть, она оповещала о важности его содержимого. Любопытство взяло верх и девочка, осторожно водя курсором, открыла письмо, пришедшее на электронку. Она облегчённо вздохнула, когда почтовый ящик запросил пароль, но чувство это было недолгим. Накаджима, уже отойдя от экрана, заметила имя и фотографию отправителя письма и ужаснулась, роняя из рук тряпку как раз на глазах вошедшего Гранта. Письмо отправил тот доктор с которым беседовал Аллен, пока Накаджима проходила медосмотр.       — Ацуши, что такое? — Спросил ее мужчина, всерьез обеспокоенный тем, что девочка вновь стала белой, точно бумага. — Устала? Присядь, отдохни. — Улыбнулся он ей, подходя и протягивая руку. — Мм?       — Нет, Аллен, все в порядке, я просто вспомнила кое-что из приюта. — Соврала Ацуши, пряча глаза от стыда. — Я прибрала тут и теперь думаю…       — Ты уже третий день драишь всю квартиру, и как у тебя силенок хватает? — Покачал головой англичанин. — Нет, хватит на сегодня. Иди лучше посиди с внуками, расскажи им чего, хорошо? А мне надо поработать. — Положил он руку на ее плечо. — Иди, иди.       — Хорошо, Аллен… — Накаджима старалась не показывать что волнение окутало ее и что ноги вот-вот подкосятся от непередаваемой тревоги. — Но мне правда очень нравится хранить ваш дом в порядке. — Она закусила губу, не слишком ли громко сказано?       — У тебя и впрямь получается. — Мужчина заметил ее смущение. — Все, иди.       Девочка подняла тряпку и несмело пошла вон из зала, где обычно работал по выходным Аллен, в будние же дни он сидел в своем кабинете. Притаившись за дверью, Накаджима прислушалась. Острый слух, точно у тигра, и зоркий глаз напряжённо наблюдали за лицом англичанина через маленькую щелку. Девочка понимала, что если ее заметят, могут возникнуть различные недопонимания, но что она могла с собой поделать, ведь можно было сказать, что сейчас решаются их судьбы.       Она больше не могла сказать моя судьба, теперь, пока в ней бьётся помимо большого ещё и крохотное сердечко, она будет говорить только наша судьба.       Выражение лица англичанина изменилось, но Ацуши не смогла понять его реакции — прошел сквозняк и дверь, тихонечко скрипя, захлопнулась.       — Что же будет?.. — Прошептала девочка, по стеночке отходя в другую комнату, но ноги подкосились и она упала, ударяясь спиной об угол столика да так, что хрустнуло в ней что-то, словно кость сломалась от удара.       Она проваливалась в какую-то бездну, летя во тьму и закрывая глаза от страха больше не увидеть ничего кроме этого мрака. Но после мягкого приземления, Накаджиму снова окутало сильное свечение, кроме которого не было ничего. Девочка разомкнула веки, от яркости было больно глазам, но через пару секунд Ацуши привыкла к этому. Она поднялась, отталкиваясь не известно от чего — границ, что поделили бы пространство на стены, потолок или пол не было.       Идти было непросто, ныла спина и кружилась голова, хотелось упасть на что-нибудь мягкое и теплое и уснуть, или хотя бы просто передохнуть от жизни. Девочка понадеялась встретить тигрицу, но ее хранительница не подавала никаких знаков, ни малейшего намека на ее присутствие не было. Вдруг где-то вдалеке раздалось рычание, злобное, недовольное, словно зверь был сердит на что-то.       — Что такое? — Тихо спросила она, но вопрос громом прокатился по пустому пространству. — Ответь, я знаю, что ты тут! — Обратилась она, надеясь, что в ответ услышит хоть какой-нибудь другой звук, помимо рыка.       Но ответа не было и девочка попыталась понять, как она вновь попала сюда, ведь так долго не могла сделать этого. Но для чего она стремилась в это неизмеримое пространство?       Рычание стало чуть ближе и мягче, словно оповещая, что мысли движутся в правильном направлении.       — Так, я упала в коридоре. — Звонче сказала девочка, идя в неизвестном направлении. — Упала я от того, что я заволновалась и голова пошла кругом. — Вспоминала она события, размышляя вслух, надеясь, что слышит только тигрица. — А волновалась я оттого, что… — Ацуши остановилась, растирая щёчки. — Оттого, что Аллену пришло письмо с моими анализами и он пошел его читать! Я боюсь того, что там ясно будет, что я беременна! — Воскликнула Накаджима, радостно смеясь.       По мере ее раздумий, рычание звучало все ближе и ближе к ней, и как только она сказала про беременность, горячее шумное дыхание обожгло ее лопатки, шершавый теплый язык коснулся поясницы, залезая под тонкую просторную рубашку.       — Тигрица… — Словно пристыжая хранительницу свою, пробормотала Накаджима. — Где же ты раньше была? Я так хотела поговорить с тобой. — Укоряющим тоном произнесла девочка оборачиваясь и смотря в двухцветные глаза.       Зверь зарычал, но беззлобно, и будто кивнул Ацуши, спрашивая, что же волнует ее.       — Как жалко, что ты не сможешь поговорить со мной… — Вздохнула та, вспоминая, что лишь несколько раз она слышала от тигра человеческую речь, да и то только в мыслях, не вживую. — Лишь порычать на меня ты способен, как печально.       Зверь уткнулся в ее живот своим холодным мокрым носом, будто прощаясь, но девочка вцепилась в холку цепкими ручонками, прося остаться с ней ещё ненадолго, но тигрица мотнула головой, скидывая с себя тонкие ручки и сделала шаг назад, грозно зарычав.       Накаджима вновь начала проваливаться в темноту, только теперь ей не было так страшно, ведь в голове стучали слова, сказанные будто грудным женским голосом: все уладится, не переживай.       Аллен не слышал грохота, погрузившись в раздумья и быстро печатая ответ своему другу, быть может он ошибся и анализы просто спутали, иначе откуда у четырнадцатилетней девочки такой высокий уровень прогестерона. Но доктор отвечал мгновенно, что ошибки быть не может, что он сам забирал анализы Накаджимы и спутать ничего не мог. Последний посоветовал ещё раз посетить больницу, раз Аллен так сомневается.       В захлопнувшуюся дверь заколотили с силой четыре детских маленьких кулачка.       — Грей, Седрик, я занят! — Крикнул Грант. — Если что-то важное, спросите у Ацуши, она знает, наверняка!       Но мальчишки отворили дверь, словно бешеные, врываясь в зал и обеспокоенными глазами смотря на дедушку, что захлопнул ноутбук, скрывая содержимое экрана.       — Деда, Ацуши без сознания! — Протараторил Грей. — Мы хотели поиграть с ней, пошли искать, а она лежит у двери в зал.       — Не у самой, чуть дальше. — Поправил Седрик. — Она очень странно выгнулась.       — Это не имеет значения, она просто ударилась спиной об угол той фиговины… — Поморщился младший, ведь его всегда раздражали тумбы и маленькие столики, в большом количестве стоявшие в квартире Аллена.       — Это не фиговина, а столик. — Рыжий фыркнул. — Ну и кто из нас тупой? Грант, оставив детей спорить дальше, бросился в коридорчик между комнатами, склоняясь над телом девочки, что действительно лежала в неестественной позе.       — Ацуши! — Воскликнул он, тормоша ее. — Да боже мой, что стряслось? — Он попытался поднять ее, но подложив руку под ее спину ощутил, что та начала перегибается на ней, словно кукла тряпочная. — Ацуши!       Накаджима не отвечала, от резких дерганий со стороны мужчины, ее шея болталась во все стороны подобно пустому мешку, словно не было в ней костей.       Англичанин остановился, понимая, что если девочка повредила позвоночник, то резкие движения ни к чему хорошему не приведут, потому он положил ее ровно на полу, чуть поворачивая голову в бок, чтобы девочка не задохнулась из-за собственного языка, знаний в оказании первой помощи у него было очень мало, оттого он корил себя сейчас за эту оплошность и за лень, которая не дала ему даже прочитать скучное пособие по медицинской помощи. Тогда он не считал это чем-то важным, надеясь, что рядом всегда окажутся люди и ему, стремящемуся получить учёную степень, ни за что не понадобится помогать человеку в экстренной ситуации.       Стационарный телефон был далековато и Грант направился к нему, твердя себе пару слов: не паниковать. Дети, вдоволь нассорившись, вышли к дедушке, Грей подбежал к нему, чтобы спросить, что же случилось с их сестрой, но Седрик, будучи не таким расторопным и скорым, остановился рядом с лежащей Накаджимой.       — Ой, а она, кажется, в себя приходит. — Рыжий начал грызть ногти. — Глаза шевелятся.       От неожиданности Аллен выронил трубку телефона и, оттолкнув младшего мальчика, оказался рядом с девочкой, смотря на ее лицо, с которого начала понемногу спадать бледность, возвращая лёгкий румянец на фарфоровые щёчки.       — Ацуши? — Еле вымолвил он, когда девочка дернула рукой.       Аллену казалось, что если человек повредил позвоночник, а пострадавшего ещё и потревожили, то в девяноста процентах того парализует, но либо Грант настолько неграмотен был, либо девочка настолько закалена была, что ещё через минуту поднялась, потирая глаза.       — Ой, сестрёнка очнулась! Ура! — Закричали мальчики, прыгая вокруг нее, но дедушка сурово окинул их взглядом, что те затихли моментально. — Да что? — Недоумевая спросил Седрик.       — Дети, вам сейчас лучше не тревожить сестру, она неважно себя чувствует. — Твердо сказал дедушка.       — Ну де-еда-а! — Умоляюще протянул Грей.       — Не обсуждается. — Оборвал мужчина.       Накаджима тоже хотела возразить, то строгий взгляд англичанина парализовал ее, словно травма. «Он уже все знает…» — Подумала она и под ложечкой неприятно засосало. «А может, ещё не понял никто?» — Таило в себе надежду детское сердечко       — Ацуши, как ты?       — Спасибо, Аллен, хорошо. — Улыбнулась она.       — Странно, мне казалось, ты повредила позвоночник, но к счастью, только казалось. — Он замолчал, собираясь с мыслями. — Ацуши, как ты упала?       — Я… — Она не была готова к такому вопросу, потому чуть помедлила, не зная, врать ли ему, или сказать все, как есть. — Да я поскользнулась. — Девочка выбрала первое и ей стало неприятно от этой лжи.       — Голова не кружилась?       — Так, немного. — Повела Накаджима плечами, чувствуя, что сейчас пойдут вопросы, направленные на то, чтобы она прокололась в чем-то.       — Ладно… Скажи, как часто вы проходили осмотр, а приюте?       — Никогда. — Тихо ответила она. — А что такое? — Постаралась она сделать максимально невинное лицо.       — У тебя очень нарушен гормональный фон. — Вздохнул англичанин. — Это плохо для девочки и… Я думаю, стоит посоветоваться с доктором, чтобы он назначил тебе гормональную терапию. Боюсь, сам организм не справится с такими нарушениями.       Накаджима опустила голову, ей так хотелось рассказать все, что произошло полтора месяца назад, но недоверие не позволяло, шепча в уши, что это не тот человек, которому можно довериться, что это тот человек, который может сделать хуже.       Но ведь он может сделать и лучше? Предоставить сиротке образование, которого так жаждала ее душа, позволить той в хороших условиях выносить ребенка, чтобы снизить риски появления больного малыша, и ещё, и ещё…       — Ацуши, собирайся. — Аллен и сам побледнел, когда взял пиликнувший мобильник, на который пришло ответное сообщение от директора приюта. — Мы сейчас поедем.       В девочке рухнуло все окончательно.