Материнский инстинкт

      Девочка не помнила, как она собиралась, как англичанин отвел ее в ванную и помог ей умыть зареванное лицо, как усадил ее в машину и закрыл дверь, грустно смотря через стекло. Накаджима смотрела в окно, видя отдаляющийся по мере их движения дом, в котором была такая уютная квартира, ставшая родной для Ацуши за эти несколько дней.       «Вот и вижу я в последний раз этот дом, сижу последний раз в машине…» — Думала она, поглаживая кончиками пальцев мягкое сиденье, облаченное в чехол из бархата, бесшумно вздыхая и стараясь не всхлипывать. Она морально была готова, что когда-нибудь до Гранта дойдет эта тайна, но она не была готова видеть его реакцию, такую простую, спокойную что ли, словно ничего и не произошло, словно для него обычное дела сдавать беременных сироток в детские дома.       Самым страшным для Ацуши было не то, что ее везли обратно, а то, что она, получается, скрыла от мужчины свою беременность, обманула его. Самыми ужасными были даже не сборы, в которых участвовал и Аллен, а дорога из дома. Из не их дома.       Англичанин видел ее в водительское зеркало, стараясь ехать аккуратно, не подскакивая на редких буграх и не опадая в ямки.       — Ацуши, ты как? — Спросил он ее, когда увидел, что девочка прикрыла глаза.       Она не ответила, давая себе клятву, что больше никогда не поведется на вот таких добрых седых дедушек, да и вообще на многообещающих людей.       «Во сне быстрее время бежит.» — Пронеслось в голове у девочки. «Нет сил ожидать, лучше сразу выбежать у ворот, не прощаясь с ним. "       Она и в правду уснула, измотанная переживаниями и длительным стрессом, так опасным для нее сейчас. Но во сне Накаджима вновь хотела встретить свою защитницу, поделиться с ней горем своим, но как на зло не было в ее сне ничего путного, лишь мысли кружились в голове, не отпуская сознание даже во время сна.       — Ацуши, приехали. — Сквозь забытье услышала девочка, подскакивая и стараясь быстро отворить заблокированную дверь, но увы, не выходило.       — Откройте! — Раздался ее пронзительный визг, кажется впервые вырвавшийся из груди Накаджимы. Она не смотрела вокруг себя, продолжая дергать дверь. Снова ее окутал страх: а если ей воспользуются и сейчас?       — Нет, пожалуйста, отпустите! — Крикнула она уже тише. — Молю, прошу вас… — Уже совсем шепотом говорила она, но в лобовом стекле через слезы увидела отражение пары глаз, грозным огнем горящие. — Тигрица?.. — Одними губами проговорила она, приглядываясь к глазам зверя, словно пытаясь поймать себя на том, что ошиблась она и смотрят они совсем не грозно, а просто устало.       Но очи исчезли.       За лобовым стеклом виднелся угол какого-то белого здания, огражденного кованым забором. Представшая перед Накаджимой картинка совсем не соответствовала тому, что представляла себе девочка: то, что было перед ними, никак не было похоже на приют, скорее на больницу, в которой девочка проходила обследование.       — Ацуши, на, успокойся. — Грант достал из кармана позади своего сиденья бутылку воды. — Что же с тобой, девочка ты моя бедная!       Она уставилась на него красными опухшими от плача глазами, совершенно не понимая, чего можно ждать. Чувство, что тигрица показалась несколькими минутами ранее не случайно, постепенно захватывало ее, приводя в некое оцепенение.       — Как ты думаешь, такой красавице как ты прилично появляться в общественном месте зареванной? — Ласково улыбнулся мужчина. — Ацуши, я не хочу тебе зла, что бы там ни было. И давай поговорим начистоту, если ты готова конечно, но рано или поздно придется. — Он разблокировал двери. — Бежать смысла нет, ты в таком состоянии не сможешь долго протянуть одна… — Он вздохнул, опуская глаза. — Ацуши, я не отдам тебя обратно, обещаю. Я хочу сегодня съездить в приют и оформить документы на удочерение. Ты будешь мне не как внучка, но как дочь. Седрика и Грея заберут через полгода, а ещё через пару месяцев после этого, я возвращаюсь на свою милую родину — в Великобританию. Ты сможешь поехать со мной, или же остаться тут учиться. Я смогу оплатить твое обучение, не переживай… Только выложи мне все начистоту, мне можно доверять.       Ацуши замотала головой, не веря, что этот чопорный на первый взгляд человек, может быть ее спасением в суровом мире.       — Я знаю, настоятель написал мне, что ты обрюхатилась, как он выразился, что это подтвердила одна из воспитательниц, хорошо знавшая тебя. — Аллен немного помолчал. — Я понимаю, тебе стыдно, ты не готова просто к такому. Но если тебе страшно, не бойся. Современная медицина позволяет…       — Нет. — Накаджима оборвала его. — Ни в коем случае.       — Что же, это твое решение. Ваша жизнь. — Закивал Грант, уж чересчур спокойно отреагировавший на известие. — И я не вправе решать за тебя. Но когда девушка беременеет, она обязательно должна наблюдаться у врачей. Все анализу у тебя чистые, я рад, но даже абсолютно здоровому человеку надо. Ты знаешь, кто отец?       — Вроде. — Накаджима кивнула.       — Ладно, я подожду, когда ты психологически будешь готова рассказать. А сейчас пойдем… Хотя, ошибки нет, а значит, я схожу один и заберу справки, чтобы подать заявление на твое удочерение. — Англичанин кашлянул. — Кхм, ты, надеюсь, не против?       Девочка безмолвно замотала головой, снова прикрыв глаза. Она просто не выдерживала такой нагрузки, ее клонило в сон.       Мужчина вышел, пообещав, что скоро вернётся, оставляя в машине все: ключи, какие-то деньги, документы, словно показывая девочке, что он ей доверяет и хочет, чтобы и она открылась ему, или хотя бы попыталась.       Но та, в мутном состоянии полудремы, гоняла мысли, не осознавая своего счастья. И счастья ли? Кто же знает, чем обернется сближение с этим господином из Англии, таким спокойным и сдержанным.       Сквозь сон она услышала, как отворилась передняя дверь и кто-то сел за водительское сиденье, завел автомобиль. Ей совершенно не было страшно, весь негатив отступил.       — Ацуши, давай-ка наконец подравняем твои волосы, не против? Они у тебя все равно будут быстро расти. — Разбудил Накаджиму англичанин. — Даже за несколько дней, что ты у меня, они отрасли порядочно так… Странно.       Девочка против не была. Она давно хотела сменить прическу на какую-нибудь более нежную, но раньше ее волосы не позволяли: редкие, ломкие, но длинные, они секлись на концах и выпадали, пока она жила в приюте, но теперь, как только зародилась в ней новая жизнь, локоны стали гуще и здоровее.       — Как будем стричь? — Спросила молодая девушка-парикмахер, когда Ацуши села в кресло. — Просто подравняем или же что-то модное желаешь?       — Подравнять, чтобы уголком… — Попыталась объяснить Накаджима, неумело размахивая руками и показывая, что она хочет.       — Хорошо, понимаю. — Девушка принялась за работу, сначала вымыв ее голову, а после, ловко орудуя ножницами, начала воплощать мечту ребенка.       Через сорок минут все было готово и Ацуши, смотря в зеркало, едва узнавала себя. Сияющие глаза, правда немного опухшие, лёгкий румянец, аккуратные пряди волос, небрежно разбросанные по плечам и редкая длинная челка, ниспадавшая до бледно-розовых губ. Теперь она ещё больше напоминала дорогую фарфоровую куклу, вручную расписанную умелым мастером.       — Нравится? — Спросил Аллен, когда они вышли из салончика. — Тебе идёт, кстати.       — Спасибо… — Чуть смущённо сказала девочка, вспоминая, что она устроила несколько часов назад, когда подумала, что мужчина после того, как узнает об анализах и изменениях, обязательно сдаст ее обратно. — Вы простите, что я сегодня устроила утром… Я не знаю, что случилось, просто как-то страшно стало.       — Да понимаю я, Ацуши, понимаю. — Сказал он, садясь в машину. — Ты ещё умница, жена моего сына такой истеричкой стала когда вынашивала внуков моих, что ужас! Только скажи, ты не боишься?       — Чего?       — Что не сможешь физически. Ты ведь сама ребенок…       — Мне это говорили уже несколько человек. Нет, я не боюсь. В больнице сказали, кстати, что я смогу справиться с беременностью, если наберу немного веса, чтобы и мне и ребенку было легче. — Пожала она плечами. — Я не знаю, мальчик или девочка будет, но так мечтаю о крохотном чуде!       — Понятно. — Улыбнулся Аллен, слышал наивные размышления сиротки. — Слушай, как твоя спина?       — Нормально, а что? — Накаджима нахмурилась, не понимая, из-за чего возник такой вопрос.       — Ты же упала и мне показалось, что у тебя что-то с позвоночником, словно сломала ты его.       — Аа… — Протянула девочка, закусывая губу. — Я не знаю, вернее, я расскажу как-нибудь позже, когда сама созрею до понимания происходящего. — Она поежилась, чувствуя, что сейчас зверь бы не одобрил ее открытости. -       Очень сожалею, что для того, чтобы подать документы, нужна справка из детского дома, в котором ты жила. Другим словом, разрешение твоего директора. — Вздохнул Грант. — Муторная, однако, процедура, но что поделать. — Развел он руками. — Закон мне опасно нарушать, как никак я тут чужой.       — Настоятель будет против… — Зашептала Накаджима, выходя из машины, чуть только англичанин заглушил мотор рядом с калиткой детского дома. — Он точно будет против, все лишь ради выгоды…       — Хах, какая выгода! — Воскликнул недоуменно мужчина. — Смысл держать вас в приюте, не понимаю. Рабочая сила что-ли?       — Нет…       — А что тогда, Ацуши? — Наклонился он к ее лицу, замечая, что девочка снова поникла.       — Девочек насилуют за деньги. Именно так я и забеременела. — Она ответила тихо, но показалось, что голос громом прогремел, оглушая всех в округе.       — Чт… — Грант отпрянул от нее, заикаясь. — Что?       — Настоятель выставляет девочек и богатенькие люди приезжают и забирают нас, отваливают огромные суммы за ночь развлечений с сиротой. Мы не имеем с этого ничего, даже малейшего процента, в то время как директор и начальство пируют…       — И как же я после этих рассказов пущу тебя обратно? Я бы всех забрал оттуда, но…       — Этот приют должны закрыть, уже почти собрано нужное количество подписей. В больнице рассказали мне…       Аллен не ответил, взяв девочку за руку и пройдя в калитку, он постучался в дверь приюта, но за ней не слышно было ничего.       — Как же мне не нравится это. — Вздохнул он. — Они знают, кто приходит?       — Да, камеры стоят. Они пускают насильников всегда, порой сам настоятель выходит к ним, чтобы встретить и самолично отвести на смотр, где тот выберет себе девочку для утех… — Накаджиму передёрнуло.       — Вот кто пожаловал! — Все же дверь открылась, на пороге стоял сам настоятель. — А я предупреждал, что брать эту девку себе дороже. Что ж, могу обратно принять, но…       — Обычно гостей приглашают. — Твердо сказал Аллен, ступая на порог. — На сквозняке Ацуши не полезно стоять.       — Хм, вот как… — Опешил директор. — Что же нужно вам, господин Аллен?       — Разрешение. Я хочу удочерить девочку.       — Ахаха! — Настоятель так рассмеялся, кажется, впервые в жизни, ярко краснея. — Вы бредите, господин. Я то напишу вам бумажку, за деньги, разумеется, но для начала вы должны собрать все справки о себе, о своем благополучии, о своей родине… На это уйдет много времени, поверьте, месяцев пять точно. А за это время живот станет больше и его уже не скроешь под слоями одежды. А это — дополнительные проблемы. Надо оно вам?       — Хорошо. Я приду к вам, когда все будет готово. Ацуши, пойдем отсюда. — Грант развернулся, уходя прочь.       — Что же, я не позволю вам стать ее отцом, господин Аллен! — Вслед прошипел настоятель, но его не услышали.