Материнский инстинкт

      Рампо улыбнулся, с какой-то гордостью смотря на своего коллегу, который задумчиво стоял рядом с изголовьем кровати и, судя по движению его глаз, обдумывал что-то серьезное.       — Дазай, оставь размышления на потом. — Тихо сказал Эдогава. — Если надо, сейчас можно пригласить директора.       — Где мой ребенок… — С какой-то ноткой безысходности пролепетала девушка, проводя рукой по теперь впалому животу. — Вы… Что вы с ним сделали? — Закричала она, подскакивая на кровати. — Отвечайте! — Ее глаза хищно горели, показывая, кажется, всю ненавистную боль. — Вы не скроете, не скроете! — Надрывался ещё слабый после родов голосок.       — Тише, успокойся. — Мягко сказал Осаму. — Все бу… — Зазвенел телефон и он достал его из кармана. — Вот черт, какого хрена в наше агентство идут все, кому не лень?       — Да ты все время так говоришь, когда работать неохота. — Фыркнул зеленоглазый. — Кто?       — Из полиции. — Шатен закатил глаза и нажал на ответ. — Да, алло. Да в смысле? — Поморщился он. — И Фукузава-сан разрешил? Да быть не может! — Громче сказал Осаму, но не срываясь на крик, а по-прежнему держа себя в руках. — Хорошо. Вас проведет Наоми в офис Йосано. — Со злобой он нажал на кнопку завершения вызова. — Рампо, ну ты прикинь, сюда сейчас эти полицейские зайдут.       — Хм, вообще-то, Ацуши должна отдохнуть хотя бы пару суток, после таких экстренных родов, кажется, нужно побольше времени, чтобы восстановиться. — Задумался детектив. — Может, выставим их из агентства восвояси?       — Не выйдет. Они договорились с директором и тот позволил. — Вздохнул тот. — Придется пустить.       Накаджима замолчала на это время, вслушиваясь в разговор эсперов. Она боялась сказать хоть слово, вспоминая произошедшее. «Боже мой, и этот человек дотронулся до моего ребенка первым…» — Пронеслось вихрем в ее голове. Она будто почувствовала что-то неладное, что-то злое, исходящее от шатена, но объяснить это не могла. «Сердце матери не может врать?»       — Послушай, Ацуши. — Осаму наклонился к ней. — До того, как войдут полицейские, я должен сказать тебе это. — Он кашлянул. — По идее, расспрашивать тебя тут не имеют права, если только директор не разрешит, но думаю, он не даст на это согласие, ссылаясь на то, что ты буквально несколько часов назад стала матерью. Но если что-то спросят — не ври, говори только правду. Мы с Рампо, — Дазай указал кивком на коллегу, — уже давно все знаем, но говорить это сейчас — пустая трата сил и времени. А если ты не хочешь влипнуть в ещё большие проблемы, то не обманывай людей. — Он выпрямился. — Рампо, в суде, возможно, понадобится адвокат для девчонки, мы всего лишь детективы. — Дазай вздохнул.       Эдогава хотел что-то ответить, но в офис бесцеремонно ввалились полицейские, уже другие, нежели те, что были в фургоне, но среди всех был Като.       — Кхм, добрый день. — Как-то сердито сказал полицейский. — Мы всего лишь на пару слов. Вы можете выйти? — Обратился он к детективам.       — С чего бы? — Сощурился зеленоглазый. — Вы вообще не должны находиться здесь, и уж тем более допрашивать девочку. Уж на такое нужно согласие ее законного представителя, или его присутствие, а тот англичанин, или кто он там… Не давал он вам разрешения.       — Он ей никто. Директор детского дома разрешил даже применять пытки в течение допроса, если она не сознается. — Като поправил фуражку.       — Ну уж у нас, извините, это медицинский кабинет, а не камера пыток. — Эдогаве не нравилась эта ситуация. — Допрашивать девочку будут в полиции, но никак не в агентстве. А пока она слаба, кому как не тебе это знать. — Покачал он головой усмехаясь. — Мы выйдем, если вы дадите слово соблюдать условия.       — Хорошо. — Като кашлянул. — Кстати, в хорошем здании вы обосновались. Звукоизоляция хорошая?       — Ну посуди сам, Като! — Воскликнул Осаму. — Мы бы ходили тогда с вечной головной болью. В этом кабинете орудует Йосано — наш одарённый врач. А так, как она лечит, невозможно вынести без крика. Благо моя сила не даёт ей это сделать, а то я бы умирал в страшных мучениях, а я так не хочу их. О, пошлите мне смерть, силы небесные!       Дазай и Рампо вышли, дверь за ними закрылась, скрывая взволнованную Накаджиму и несколько полицейских.       — Дазай, я думал, ты умнее. — С каким-то сожалением произнес Эдогава. — Если бы ты сказал, что плохая, они все равно говорили бы при нас, а теперь… Нет, я уверен, что с девочкой не будет ничего, пока она под покровительством Фукузавы, но если ее сейчас запугают, она не расскажет нам правды.       — А ты разве не знал, что у Акико такой своеобразный фетиш на больных? Она пишет видео всего, что происходит в ее кабинете, а потом просматривает его, вспоминая, как те кричали от боли. — Хмыкнул Осаму. — Думал, вы в достаточно хороших отношениях, чтобы доверять такое друг другу. Так вот, после их разговора мы посмотрим записи.       — А-а ты то откуда знаешь? — Зеленоглазый опешил, не веря до конца в слова коллеги. — Видел?       — Да-а там долгая история… — Протянул эспер.       Дверь открылась и полицейские вышли. Рампо заметил довольное выражение лица Като и в его голову все же закрались мысли о том, что что-то произошло за дверью, что-то неладное и неприятное в одинаковой степени и для девочки, которой пришлось снова испытать стресс, и для них, позволивших чужакам устанавливать свои порядки.       — Ацуши, ну и что? — Спросил последний, чуть только зашёл. — О чем говорили?       — Я виновна… — Ответила девушка, смотря в пустоту потухшим взглядом. — Мне объяснили все и возможно, они правы. Я неуправляема, мне только смертная казнь, сколько жизней я загубила, боже мой! — Шептала она. — И нет мне прощения никакого, и нет мне искупления иного, чем смерть.       — Неплохо тебе промыли мозги. — Цыкнул Дазай. — Прямо очень неплохо. Что тебе сказали эти люди?       — Они… Главный самый из них сказал, что… — Она замялась, чуть не сказав того, что запретили ей. — Что поможет.       — Ясно. — Выдохнул Дазай и воцарилась неприятная тишина. — Ацуши, если что, зови девушку с золотой заколкой-бабочкой, а мы с Рампо уйдем, нам передохнуть нужно, как и тебе. — Голос эспера был необычайно ласков.       Через четверть часа детективы сидели внизу в кафе, вставляя сим-карту в компьютер, по которой передавались записи с камеры в режиме онлайн.       — Что же ей такого сказали? Она даже про своего ребенка не спросила. Видел, как мертвая сидела на кровати и смотрела куда, брр!.. — Эдогаву передёрнуло, когда он вообразил себе этот взгляд. — Это не взгляд человека, понимаешь? Так смотрят звери, которые понимают, что их загнали в угол и либо сражаться в попытке спастись, либо ждать смерти. — Он щёлкнул пальцами. — Как бы ни было, оба исхода опасны, как и для нас, так и для Ацуши.       — Сейчас узнаем. — Со вздохом ответил Осаму. — На, держи. — Протянул он сослуживцу наушники.       Эспер хотел было отмотать назад, но Эдогава остановил Дазая, наблюдая за тем, что делает Накаджима сейчас. Та по-прежнему сидела глядя в никуда, пугая своим видом.       Подождав ещё пару минут, шатен всё-таки отмотал назад, останавливаясь на том моменте, как девушку внесли в офис и передали Йосано ребенка.       — Смотри, девушку только обмыли и все, она после потери крови нормально себя чувствует. И не такая уж бледная. — Удивлённо прошептал детектив. — И смотри, ты ребенка спиртом протер, а он тоже в порядке, это нереально! Йосано даже и не делает ничего.       — Тише, Рампо. — Шикнул на детектива Дазай. — Слушай.       — Вот так дела… — Сказала Йосано на записи. — Знать бы, за счет чего она так быстро восстанавливается. — Врач агентства быстро ходила из угла в угол, а потом вдруг резко развернулась. — Даже смысла лечить ее нет! — С какой-то досадой воскликнула она и вышла.       — Так, сейчас мы пришли, это не интересно, проматываем.       На экране отобразились полицейские, двое стояли у дверей, а Като, наклонившись к девочке, беседовал с ней.       — Послушай, Накаджима. — Полушипя, словно змея, сказал тот. — Твои детективы, может быть, и догадаются, что дело не чисто, но остальные свято верят, что это ты — убийца. Отпечатки лап, характерные травмы у трупов, детская травма, скачки настроения у беременных… Все указывает на тебя. Поэтому, у тебя просто нет шансов выйти на свободу. — Полицейский кашлянул уже в который раз, но продолжил далее. — Ты родила, а значит, можешь пройти по амнистии, тем более… Тебя изнасиловали, правда? Это ещё одно смягчающее обстоятельство, которое обернуться может против тебя… Ты вырастишь ребенка, а потом сядешь, пожизненно, и сгниешь в этой тюрьме, в лучшем случае. В худшем же, у тебя отнимут малыша и упекут прямо сейчас, ведь против приюта подписывали петиции, а людям пофиг, кто виноват в убийстве, главное чтобы кто-то получил по чьим-то заслугам. — Като ухмыльнулся. — Так вот, откажись от ребенка и мы поможем тебе, как-нибудь сгладим твое пребывание в заключении. Один богатый господин пообещал поручиться за тебя. — Он выпрямился. — Но учти, о нашем разговоре не должны знать детективы. Все, что требуется — это молчать, отказаться от ребенка и признать вину. Ты, говорят, одаренная, но тебе вколят инъекцию, чтобы усмирить способность, или же усыпят, чтобы когти не выпускала. Подумай. Дело будут расследовать через пару дней. — Полицейский подошел к двери, а Накаджима, замерев, кусала бледные губы.       — Вот дерьмо, а? — Хлопнул Рампо по клавиатуре, закрывая окно демонстрации. — Не, ну ты посмотри! Они же ее в рамки загнали. А что, если она признается, вся наша работа насмарку! — Фыркал зеленоглазый, обращая на себя внимание. — Она сирота, а разве можно так с ними, их и так жизнь обделила материнской любовью, а тут… — Детектив и сам не заметил, как проникся состраданием к этой сиротке, поначалу непонравившейся ему.       — Рампо, тише. — Попросил Осаму. — Дело, кажется, в ребенке. Като давил именно на это, принуждая девочку отказаться от него. — Шатен задумался. — Хмм, ее ведь изнасиловали, то есть, не по своей воле она стала матерью этого малыша. Рампо, из-за чего стали подписи в пользу закрытия детского дома собирать?       — Ща… — Тот быстро набрал на клавиатуре название приюта. — «Подпишите петицию…» — начал читать он. — В общем, просочилась информация, что детей там продают на одну ночь, а именно девочек, способных зачать ребенка. — Сотрудник агентства повернул голову. — И что ты думаешь, Дазай?       — Мне кажется, если девочке смогли запудрить мозги за несколько минут, то наша задача — промыть их ей за эти два дня до следствия. А иначе… Хотя в принципе, теперь у нас есть и записи этого шантажа. Рампо, обсуди эту ситуацию с Фукузавой, ты с ним уж в очень хороших отношениях. А я пойду к Ацуши, попробую выяснить что-то из ее уст. Хотя бы просто понять, готова ли она сотрудничать с нами и назвать всех участников этого дела.       — Хорошо, Дазай, но будь осторожен. — Предостерёг Эдогава. — Не нанеси ей ещё большую травму.       Дазай кивнул и встал, направляясь в агентство. На пути ему встретилась Йосано.       — Суицидник ты чертов, где тебя дьявол носит? — Закричала она ему в лицо. — Там эта девочка, она вырвалась из палаты и… Чёрт, беги, останови ее!       Шатен рванулся, понимая, что упустили они что-то, но в голове стучала мысль: «Лишь бы директор все понял.»       — Ацуши! — Позвал он, распахивая дверь. — Девочка ты наша, что… — Осаму замер.       Накаджима стояла над маленькой кроваткой, в которой лежал улыбающийся и радостно смеющийся мальчик. Он был очень маленьким, но уже резво махал своими ручонками, пытаясь дотянуться до матери.       — Ещё шаг, и я сначала вспорю глотку ему, а после и себе. — Как-то отчаянно произнесла она. — Я лучше убью его сейчас сама, чем он переживает в детском доме те же 'радости', что и я. А потом подохну тут, и вас, вас обвинят, а может и похвалят, что довели… Да я сама виновата! — Резко обернулась она.       Осаму только сейчас заметил, что руки до локтя превращены были в мощные лапы белого тигра, готовые рвать все, что помешает им. Из горящих глаз бежали слезы. За ее спиной заплакал ребенок, но это не останавливало девушку. Осаму буквально на миллиметр приблизился к ним, но зоркий глаз подметил передвижение.       — Я же сказала! Я убью его, хотя я все равно сделаю это…       — Сначала. Убей. Меня. — Произнес Дазай, делая большие паузы между словами. — Я давно хочу умереть, а видеть смерть, тем более ребёнка… Насмотрелся в свое время, мои руки в крови невинных, я многим хуже ребенка. — Он вдохнул побольше воздуха. — А потому, вторым убитым тобой человеком должен стать я, но не ребенок. Ни в коем случае. — Он сделал уже бо́льший шаг.       Ацуши кинулась на него, выпуская когти из могучих лап.