Оправдана.
26 сентября 2019 г., 14:21
До агентства детективы ехали в молчании, даже дыхание не было слышно в этой кромешной тишине, только слабые, едва различие звуки мотора пробирались в салон. Наконец, директор прокашлялся и заговорил.
— Не кисните. Все могло случиться. Это не повод опускать руки. — Юкичи свёл брови. — Это лишь стимул отстоять девчонку, если она невиновна на самом деле. Господин Аллен очень тепло отзывался о ней.
— В том то и дело. — Осаму повернул голову к директору. — Видели бы вы лицо судьи, когда этот англичанин говорил про Накаджиму, его так перекосило!
— Рампо, а какова твоя теория? Ваши расследования разошлись же… — Фукузава размял шею.
— Бредовая. Я предположил, что если выкрасть записи с камер, то никаких догадок строить не стоит, Куникида помог в этом и я получил исходники записей. Но увы! — Детектив поднял палец вверх. — Записи только против девочки. Поначалу ничего не происходит, потом в углу начинает мелькать хвост, рыжий какой-то и слышится рычание, злое, фу. — Его передёрнуло. — А потом камера отключается, словно ее системный администратор вырубил… — Эдогава оглянул притихших коллег. — Говорил же, все против…
— Но постой, Рампо. — Начал Дазай. — Ацуши может трансформировать руки и ноги в лапы, но тигр то не обычный! — Воскликнул шатен, хлопая себя по лбу. — Черт, Рампо, ты гений!
— В смысле? — Зеленоглазый нахмурился. — При чем тут…
— Белые тигры — большая редкость в мире. А Накаджима принимает форму именно белого тигра, там просто не мог взяться хвост обычного. — Шатен сразу повеселел. — Всё-таки, хорошо, что мы разделились, действительно, так больше зацепок нашли. — Обратился он к Фукузаве.
— И как мы докажем это в суде? — Юкичи вздохнул. — Способности — странная штука. И, если мы проведем следственный эксперимент, попросив Ацуши превратиться в тигра, то при провале ее ждёт тюрьма для одаренных, а там условия в строгом режиме куда суровее, чем в обычной тюрьме. — Казалось, он переживал за эту одаренную очень сильно. — А мы должны восстановить справедливость.
— Ну кому, как не тебе знать это! — Ухмыльнулся Эдогава. — Все люди равны перед законом, будь то одаренный человек или обычный, занимающий высокий чин или стоящий в самом низу социальной пирамиды. — Вздохнул он. — Мы сколько уже расследуем дела? Около пяти лет?
— Ага. — Кивнул Осаму. — Я вот что подумал, директор приюта ведь не мог взять тигриный хвост из ниоткуда? А значит, должна быть новость о том, что в зоопарке пропал или умер тигр.
— Нет новостей. — Покачал головой Рампо. — Я проверял. Но отчего-то он маячит только в одном углу. Симуляцией это быть не может, на записи видно было, что хвост настоящий. — Торопливо сказал он, дабы избежать лишних вопросов. — Если только…
— Отец Като мог и это дело замять. — Пожал шатен плечами. — Да, против полиции можно столько всего накопать, что не поделать им ничего…
— Смотри, чтобы на тебя ничего не накопали. Като пригрозил же тебе. — Предупреждающим тоном сказал Юкичи. — Когда оппонент неправ, но сил у него больше, нужно действовать осторожно, изнуряя его своими доказательствами, а не как ты сегодня выпалил, что в администрации города разврат.
— Да понял я, что глупость сморозил, ну не удержался. — Осаму произнес это беззаботно, словно его и не волновало это. — Вот думаю, как завтра будет, что мы можем сказать? По идее ведь дело вообще не закрыто.
— Обычно, когда переносят дело, оно никогда не разрешается в пользу подсудимого. — Задумчиво проговорил зеленоглазый. — Что же, мы всего то стремимся к справедливости. Но думаю, что попросить ее превратиться в тигра можно.
— А где уверенность в том, что способность полностью подконтрольна девочке? — Дазай нахмурился. — Вы ведь в курсе, что случилось пару дней назад, когда способность завладела Накаджимой. Если в суде произойдет и это, смысла что-либо доказывать не будет.
— Ты ли говоришь это, Дазай? — Рампо кашлянул. — Без риска невозможно жить. Одно наше существование со способностью — риск, так мы же поголовно не убиваем себя, чтобы прекратить рисковать.
— Еще скажи, что я хочу избавиться от рисковой жизни из-за страха перед трудностями… — Шатен закатил глаза. — Я в принципе хочу от жизни избавиться. — Он вздохнул. — Но, сейчас на повестке дня иная тема.
— Ладно, хватит. — Прервал перепалку сотрудников директор, грозно взглянув на каждого. — Сегодня нужно расслабиться, а завтра с новыми силами идти в бой за правду. — Фукузава прикрыл глаза. — Уж я то знаю, что значит быть оклеветанным…
Детективы замолчали, задумываясь каждый о своем, и, хоть директор приказал им отдохнуть, поздно вечером, когда стемнело, шатен предложил Эдогаве съездить на место преступления, чтобы заснять во мраке, лишь при свете одного фонаря то, что будет видно на камеру с таким же разрешением, какое было на той, что сняла ночь преступления. Одаренный хотел исключить версию поддельных записей, а потому зеленоглазый с радостью принял предложение.
А Накаджиму увели в камеру, окованную железом, где было жутко холодно. Ацуши не могла больше плакать, вылились все слезы по дороге до этого жуткого места. Перед ней снова всплывала картина глаз Аллена, смотревших так ласково…
Девочке нужна была хоть капелька поддержки, но ждать ее было неоткуда. Тигрица по-прежнему не отвечала ей, отзываясь лишь рыком в подсознании и создавая ощущение слуховой галлюцинации.
Ацуши долго-долго сидела обхватив колени, и только под ночь встала на носочки, выглядывая через решетку на улицу. Небо было затянуто тучами, но они постепенно расступались, открывая взору большую круглую луну.
— Полнолуние… — Одними губами прошептала Накаджима. — Да за что мне это…
***
На утро детективы подъехали к зданию суда за полтора часа до начала процесса, но что удивительно, там уже были те люди, которые выступали с обвинениями в сторону Накаджимы. — Не нравится мне это… — Цыкнул Рампо. — Ох как не нравится, будто все все узнали, а нас не предупредили… Где этот самоубийца? — Воскликнул он, не увидев Осаму. — Вот черт… — Дело перенесли на полчаса вперёд. Все знали, кроме нас. — Пояснил шатен, подошедший откуда-то сбоку. — Я узнать отлучался. Через двадцать минут их пригласили в зал. Накаджимы ещё не было, директор агентства волновался, хоть внешне и не проявлял никакого беспокойства, убеждая в этом и детективов. Наконец девочку вывели и закрыли будто в просторной клетке. Начался процесс, но детективам очень долго не давали слова. Осаму заскучал, с недовольством разглядывая лица говоривших людей, Рампо толкал коллегу в бок острым локтем, осуждая того за такое неофициальное поведение, Фукузава сидел нахмурившись, каждое слово сказанное обдумывая. — Я считаю, что нужно найти именно виноватых. — Выделила два последних слова выступавшая женщина, подошедшая к кафедре из зала. — А не просто взять под стражу кого попало. В силу того, что у девочки недавно случился выкидыш… — Она родила здорового ребенка. — Поправил ее судья. — Продолжайте. — Да, извините, немного спутала. — Женщина побледнела. — Накаджима забеременела в четырнадцать лет, прошу обратить внимание. Это не по ее воле случилось, а лишь по той причине, что какой-то грязный мужчина, пусть и богатый, не соизволил предохраниться. В их детском доме зарабатывали на насилии и именно из-за этого начали подписывать петицию о его закрытии. — Ти-ихо! — Прозвучал голос судьи, заглушая гул, поднявшийся в зале. — Продолжайте. — Спасибо. — Женщина поперхнулась. — Подписи собирали полгода, а тут случилось такое происшествие. Быть может настоятель причастен к этому, а не девушка? — Вы не имеете права признавать, виновен человек или нет. — Отрезал судья. — Расскажите, откуда вы знаете эту историю с изнасилованием? — Накаджима наблюдалась у меня в течение беременности. Я лично отслеживала ее состояние и с уверенностью могу заявить, что в том состоянии, в каком была девочка, она не смогла бы нанести такой урон. — Женщина склонила голову. — А вот господин директор говорит немного иначе. Вам слово. — Произнес судья. — Ацуши была способна на многое. Вчера я не мог дать эти показания, ибо они были утеряны в руинах приюта. — Мужчина протер глаза. — И так, Ацуши попала в детский дом в три года. Я замечал, что она немного не такая, не от мира сего… — Тогда ее в больницу для душевнобольных надо! — Выкрикнул кто-то из зала. — Чего уж тут, раз невменяемая… — Я не это имел ввиду… — Забегал глазами настоятель. — Она просто странной была. Если вдруг она поранится, то увечье быстро заживало, я тогда пригласил Шибусаву Тацухико — человека со сверхспособностями. Так вот, Ацуши было одиннадцать лет, когда она совершила свое первое убийство. И на шее одаренного тогда красовались следы от ее когтей, точь в точь такие же, как и у погибших в приюте. И так, я хочу предоставить записи с камер, раз возникли сомнения. — Он передал флешку на судейский стол. — Посмотрим. — Судья закашлялся. — Но почему же вы не предоставили записи вчера? — Я не хотел усугублять положение девочки. — Ухмыльнулся он. — Но раз дело не разрешилось, пришлось. Видеозапись включили всем. Там, на фоне искрасно-черного неба в углу маячил неестественно-белый хвост. В зале суда все охнули, а Накаджима, подняв глаза на экран, вжалась спиной в прутья. — Что-нибудь есть добавить, детективы? — Задал вопрос судья, когда запись кончилась. — Да, конечно. — Поднялся Дазай, а следом за ним и Рампо. — Это обычная корректировка видео, а за дачу ложных показаний закон тоже карает. — Подмигнул он настоятелю. — Смотрите. — Шатен передал другую флешку судье. — Мой коллега получил исходники записи и на ней ясно видно, что хвост тигра рыжий. — Быть может это у вас фальшивка? — Хмыкнул Като. — Нет. — Эдогава поправил кепи. — Вчера вечером мы засняли на похожую камеру видео, и там четко видно, что небо в это время не может быть красного оттенка. — Зеленоглазый ухмыльнулся. — Допустим, произошел сбой в системе. Мы признаем, что хвост рыжий. — Поднялся Като, хотя ему никто не давал слова. — Но это не меняет ничего, белые тигры слишком редко встречаются, чтобы быть способностями каких-то отбросов. Вы понапрасну старались, добывая эти записи. — А раз так, давайте проведем эксперимент. Накаджима прямо тут превратится в этого тигра и мы узнаем, какого он цвета. — Рампо посмотрел на Фукузаву и Осаму, что теперь взволнованно смотрели на него. — Э, нет я… — Поздно отказываться. — Фыркнул полицейский. — У вас есть Дазай который в случае чего нейтрализует ее силу если только он сам не на стороне преступницы. Пусть он и заходит в клетку, чтобы никто не пострадал из полноценных членов общества. Эти слова задели эспера, но он без малейшего колебания зашёл в железную дверь, которую за ним и закрыли. Ацуши испуганно смотрела на него, боясь, что сейчас не сила неуправляема, если она вообще есть. «Ведь тигрица рассержена на меня…» — Пронеслось в ее голове. — Ацуши, давай… — Прошептал он. — Это ведь совсем просто, ты и большие напряги переносила. — Тихо говорил шатен, смотря в двухцветные глаза. — Ну, покажи им своего ласкового зверя. У тебя все получится. — Осаму нежно улыбнулся. — Докажи, что не виновата, ты ведь хочешь отомстить настоятелю. В глазах Накаджимы загорелся огонь. Она поднялась, напрягая кулачки и руки ее, разрывая рукава, превратились в лапы, а после и все тело ее трансформировалось в тело зверя. — Вы видите? — Заговорил Осаму. — Вот он — зверь. Белый редкий тигр. Не рыжий как на съемке, не яростный как в представлении директора приюта. Какие ещё нужны доказательства? — Суд удаляется для вынесения приговора. — Воззвал судья, умиляясь увиденному. — Какая хорошенькая киска… Дверь открыли и Осаму, касаясь тигрицы, аннулировал способность девочки. — Ой! — Пискнула она, прикрываясь тонкими ручонками, ее одежда была разорвана массивным телом зверя. Детектив накинул на нее свой плащ и вышел, возвращаясь к своим. — Рампо, какого черта? — Ну все же получилось. — Улыбнулся Эдогава. — Суд постановил, что обвиняемая в деле об убийстве детей и работников Асахийского детского дома… — Начал зачитывать судья, выйдя к народу, замершему на миг. — И признает Накаджиму Ацуши невиновной. Также суд постановил заключить в следственный изолятор директора этого приюта до слушания по этому делу, которое состоится… Детективы уже не слушали его речь. Это была победа. Их победа. Справедливость восторжествовала. Ацуши, как только ее отперли, выбежала и кинулась обнимать шатена, путаясь в его плаще. Все постепенно расходились и лишь Аллен остался в зале, смотря на смеющуюся девочку.
