Материнский инстинкт

      Какое-то теплое чувство разлилось в девочке после этих мыслей, словно опору она обрела или же, вырвавшись наконец на свободу, отправилась навстречу светлому солнцу, не опасаясь того, что своими жгучими лучами опалит оно ее бледное личико.       Она была не за стеной, она была перед ней, отождествляя укрепление с собственной опорой, которая не давала права на отступление, и, уж если разобраться, она сама избрала такой путь. Незащищённая, девочка привыкла идти по прямой навстречу судьбе, не пытаясь даже избежать ее козней, но раньше не было поддержки ни с какой стороны, а теперь же, найдя людей, что рдели за честь и правду, она ощущала себя защитницей этих ценностей, за чьей спиной стояло что-то большее, нежели простой человеческий долг, но разве может быть что-то выше этого?       — Ацуши, у тебя были какие-нибудь неприятели? — Спросил Накаджиму Рампо, когда они поехали к месту, где напали на Йосано. — Ну, может кто-то в приюте тебя недолюбливал или так, посторонние?       — Нет. — Пожала плечами девочка. — В приюте я и не общалась ни с кем почти, лишь с одной воспитательницей и парой девочек, которых искренне считала подругами. Но все мертвы. — Произнесла она каким-то неестественным для себя голосом. — Я и настоятель — единственные, кто остались в живых.       — А ты уверена, что все остальные погибли и никто не остался из завистников? — Не отставал от нее Эдогава. — Мало ли, дети, наверное, с какой-то злобой отнеслись к тому, что тебе удосужилось попасть в семью.       — Я не знаю, все, конечно, хотели вырваться из приюта в нормальную жизнь, но нас же предупреждали, что мы не сможем ничего сделать, если не пойдем тем путем, что нам указан руководителями детского дома. — Чуть слышно шептала Ацуши. — Мы и не знали, что есть другая жизнь, вернее, мало кто знал об этом.       — Понятно. — Вступила в диалог Акико. — На меня напал достаточно сильный и ловкий человек. Это не мог быть ребенок. — Задумалась она. — У меня есть предположение, но я надеюсь, что оно ложное. У нас непростые отношения с мафией просто. — Со вздохом сказала девушка. — В принципе, кто-нибудь из вражеской организации мог отследить перемещения Накаджимы, тем более дело о детском доме получило огласку и многие горожане оказались вовлечены в процесс, велика вероятность, что среди обычных людей скрывались члены мафии, и причем не обязательно одаренные, а те, которых они используют как расходный материал, обычные люди, обречённые на этот ужас по различным причинам: либо влезшие в долги и трясущиеся за семьи, лишь бы их не тронули коллекторы, либо выгнанные со службы, в чем-то провинившиеся перед государством…       — Такие же обречённые как и в приюте… Люди, что не имеют счастливого будущего. — Тихим голосом пролепетала девочка. — Они как я?       — Ну ты же нашла свое место? — Поглядел на нее директор. — И совсем не потому ты здесь, что жизнь приперла, а потому, что сердце привело. — Заверил он своим обычным твердым тоном.       — Интересно, что же приперло Дазая? — Ухмыльнулся Куникида, ещё не до конца отошедший от конфликта. — Он ведь в мафии состоял.       — Я думаю, что своим ограниченным идеалом разумом ты не постигнешь эту тайну. — Хмыкнул Рампо. — А сейчас за дорогой смотри лучше.       — Меня не отвлекает. — Грубо ответил Доппо. — Я просто додумал мысль Йосано. Похищение может быть либо планом Дазая, либо планом мафии, либо их общим. Я не исключаю версии, что не причастна ни одна из названных сторон, но тот вариант, что они задействованы, тоже следует рассмотреть.       — И с чего такое мнение возникло у тебя? — Подняла одну бровь девушка. — Я уверена в коллеге, ну, а вот мафия…       — Хах, коллега! — Фыркнул Доппо. — Да он свалил куда-то, оставив нас в столь жутком положении. — Бывший учитель всплеснул руками, выпуская руль и на секунду теряя управление автомобилем, что его обсигналили несколько водителей, чьи машины чуть не были задеты им. — А отчего такие мысли? — Он будто не придал этому значения. — Так смотрите, Дазай с таким рвением взялся за расследование дела про этот приют, с такой яростью защищал Накаджиму в суде, что мне с самого начала показалось это странным. Сами посудите, Осаму, который ни за одно дело не брался по своему желанию и даже те расследования, что ему поручались, проводил спустя рукава, тут вдруг начал с Рампо все это делать: снимать вечерами детский дом, ночами рыться в документах, столь отвратных для него. Вряд-ли по своей воле он бы на это пошел.       — Не наговаривай, Куникида. — Нахмурился Эдогава. — Как бы тебе ни было обидно за то, что он отчитал тебя перед всеми детективами за прошлые промахи, ты не сможешь вечно злиться. Это не поможет нам.       — Верно, остынь, Доппо. — Улыбнулась Акико, старавшаяся держать бравый вид по мере приближения к повороту, где на нее напали. — Нас не много, а потому мы должны держаться друг за друга. Это не так сложно.       Куникида выругался себе под нос, стараясь не спровоцировать этим гнев коллег. Он знал, что сам сейчас нарушает идеалы, укоренившиеся глубоко в мозгу, но жгучая обида отчего-то разрослась в душе, заставляя его чувствовать себя неудачником. «Тебя выгнали.» — Сказал шатен за несколько минут до своего ухода, а главное, что слышали это все. Члены детективного агентства знали, что Доппо был учителем математики в одной из государственных школ, но обстоятельства, при которых его буквально выставили за ворота, эспер старательно пытался утаить, а бывший мафиози будто вскрыл нарыв на его душе, заставив почувствовать первого собственную слабость. «Быть может я и вправду зря принял это близко к сердцу?» — Подумал он, притормозив на светофоре и тщательно рассматривая лицо каждого одаренного. Йосано по-прежнему улыбалась ему вымученной изможденной улыбкой; Рампо так же смотрел на него каким-то странным взглядом, полным доверия и, как ни странно, понимания; директор, сидящий рядом, задумался о чем-то, привычно хмурясь.       Ацуши находилась в полудрёме и почти не слышала этот разговор, прикрыв глаза где-то на середине его и уходя в собственные мысли, которые постепенно рассеивались, напоминая то самое чувство, когда в неограниченном пространстве появлялась ее хранительница.

      Бело, пусто, странно, но не страшно. И не скажешь, что где-то недалеко ходит обезумевшая тигрица, горящими глазами своими озирающаяся вокруг и охрипшим от рычания голосом взывающая к этой не имеющей начала и конца дали.       Накаджима и не понимает сначала, откуда она смотрит: откуда-то извне наблюдая, или же видит события так, будто участвует в них. Посмотреть на себя не получается, как бы она не пыталась, словно ее вообще не существует. Девочка пытается идти вперёд, но сдвинуться не может, лишь вокруг оглянуться хватает сил, да и сил ли вообще, если она существом сейчас ощущала себя вовсе не материальным, да и не духовным даже. Все словно вокруг нее вершится, она лишь смотрит картину в кинотеатре, будучи являясь актрисой, как бы абсурдно это не звучало.       Но как в любом фильме, перед ней постепенно разворачивается действие: сначала слышится грохот и другие звуки, а после и перед глазами начинают мелькать кадры. Она видит тигрицу, но вдали от себя, и как бы не пыталась девочка приблизиться к зверю, между ними оставалось ровно такое же расстояние, как и в начале пути.       «Какие правила действуют на этот мир?» — Задаётся вопросом Накаджима, и даже получает ответ, только язык собеседника ей не ясен.       Она видит, что тигрица выглядит потерянной, но словно что-то не даёт ее надежде на чудо угаснуть.       «А раньше было по-другому.» — Понимает девочка, когда абсолютно перестает понимать происходящее.

      — Приехали. Это тут. — Звонкий, но дрожащий голос Йосано прервал видение. — Ацуши, ты в порядке?       — Да… — Потирая сонные глазки ответила Ацуши.       Девочке было отчасти стыдно, что после рождения ребенка она стала так часто засыпать, причем в самые неподходящие моменты. Даже сейчас, когда все находились в напряжении, ей удалось уснуть, или это был все же не сон? Но что тогда: начало воссоединения с тигрицей? Едва ли, ведь сейчас они даже не встретились взглядами, как было во все прошлые разы.       — Детективы, будьте осторожны. Тебя это особенно касается, Ацуши. — Обратился к ней директор. — В силу того, что после родов твое настроение ненадолго стало изменчивым, в чем мы убедились, за тобой нужен особый контроль. Мы не можем сдержать тебя — инстинкты сильнее любых оков и предупреждения перед ними ничто, а потому ты сама должна отдавать себе отчёт о действиях.       — Хорошо, директор. — Кивнула Накаджима.       — Но ни в коем случае не следуй тем веяниям, что окутали тебя и которым ты поддалась. — Предостерегла Йосано. — Твой ребенок — это дар, мы не знаем ещё, что скрыто в нем, быть может, он один из нас. — Она поправила золотую бабочку на своих волосах. — Когда мы завершим это дело, я расскажу тебе кое-что важное для тебя, но пока ты вряд-ли готова к такому. — Она тряхнула головой и первая вышла из машины. — Когда я уходила, я осмотрелась — преступник не оставил следов.       — Обычно ни улики не оставляет мафия. — Задумался Рампо. — Но если подумать, для чего им нападать на Йосано? Ради выкупа? Но для чего им деньги. Способности ребенка ещё не раскрыты, но, видимо, что-либо есть. У него сильный иммунитет и после сложных родов он был в полном порядке. — Он улыбнулся. — Зато можно быть уверенными, что сейчас ребенку ничего не будет, он в целости и сохранности.       — А что если его выкрали ради способности Накаджимы? — Высказал предположение и Куникида, скрестив руки на груди. — Зверь обладает огромной силой и выносливостью, тем более регенерация не позволяет долго отлеживаться после ранений или травм, а следовательно — Ацуши стала бы незаменимым бойцом в рядах мафии. Они могли взять ребенка, с целью шантажа. — Прокашлялся он. — Допустим, они выдвинут ультиматум, чтобы Накаджима перешла в мафию и работала на нее, и только тогда они будут беречь ребенка, малейшая провинность со стороны девочки — и все, ее сын убит. — Он победоносно окинул взглядом сжавшуюся девочку. — Быть может, Осаму не причастен, но в любом случае нужен человек, который отправится на переговоры с представителем преступной организации, чтобы выяснить их позицию до предоставления нам требований.       — Разумеется, мы сами можем все сделать, но чтобы ускорить процесс, необходимо пойти на переговоры. — Добавил зеленоглазый детектив. — Кстати, директор. — Обратился он к Фукузаве. — Вроде как Мори обещал мирную?       — Так и есть. — Нахмурился Юкичи сильнее. — И мы не потерпим, если вдруг договор нарушен.       Их группа направилась к месту нападения. На асфальте было лишь несколько капель крови, упавших с колен доктора агентства и больше ничего.       — Нет, это долго будет. — Фыркнул Эдогава. — Но знаете что я вспомнил? — Сощурился он, смотря на директора и Акико.       — Что, не томи! — Не выдержала последняя недолгой паузы.       — Директор, мы же пришли к выводу, что ее ребенка хотели забрать в семью полицейского Като. Быть может, это он подстроил? — Сверкнул он своими зелёными глазами, ярко горевшими в лучах садящегося солнца. — Лишившись помощи настоятеля приюта, он решил действовать сам, надеясь, что папаша решит любые возникшие проблемы.       — Я думал над этим, но Като не обладает хорошей физической подготовкой. — Фукузава присел на корточки, всматриваясь в асфальт. — Йосано заметила бы его приближение и без труда бы защитилась.       — Да, директор. — Вздохнул Куникида. — Нам нужен человек, который переговорил бы с представителем мафии. Нужно хотя бы узнать, что они хотят от нас или от нее. — Кивнул он на Накаджиму. — Тянуть не вижу смысла, это можно сделать даже завтра, просто предупредить их.       — Куникида, у нас был дипломат, но по твоей вине он куда-то ушел. — Упрекнула его Йосано. — Дазай умеет выводить на чистую воду и его очень сложно провести. Что мы будем делать?       — Ничего. — Произнес Фукузава. — На переговоры с боссом мафии пойду я. Мы не будем лгать друг другу.