Материнский инстинкт

      Холод, исходящий от этого существа, почувствовали все. Рампо закричал «осторожно» своим громким голосом, словно пытаясь звуком обезвредить противника. Куникида надавил на педаль, заставив машину зареветь, выпуская из трубы черный газ, но не рванул с места, хотя и полагал, что нужно скрыться.       Просто своих они не бросают.       Накаджима медленно повернулась, прижимая ребенка к груди, захлопала беспомощно глазами и чуть склонила голову вбок, пытаясь по-прежнему смотреть в глаза Изуми. Но голова младшей была опущена вниз, а глаза та закатила так, что были видны только покрасневшие белки — воистину жуткое зрелище.       Но самым ужасным было воплощение ее способности, отчего-то ставшей против всех, в том числе и против нее, будто между мирами способности и человека возникло препятствие, мешавшее обоим, а оттого сила и злилась, пытаясь отыграться на ни в чем не повинной девочке.       Или все же виновной?       Ребенок на руках матери своей вновь захныкал, потянул ручонки к своей освободительнице, но та не замечала, по-прежнему закатив глаза и даже не дыша, будто полностью была во власти чего-то, что мешало ей жить, в тернии воплетшее ее и плотно обвязавшее крохотное тельце. И видно было, как тяжело Кеке держаться, как тяжело ей контролировать демона, в разы превосходящего ее по силе, но что может быть слаще победы над сильнейшим врагом, что может быть лучше того, чем доказать всем и себе в первую очередь, что ты чего-то стоишь?       На самом деле многое: покой, дружба, счастье, любовь… Тогда и доказывать ничего не нужно, ты просто знаешь, что счастлив.       Ацуши вздохнула: она понимала, каково это быть управляемой и не иметь возможности полной грудью вдыхать свежий бриз, а оттого и желала помочь мафиози, вытащить ее из трясины, обратить ее лицо к свету и утянуть за собой. Ведь и ей, Накаджиме, помогли в свое время добрые люди, не оставили загибаться и дальше во мраке неведения, не бросили в трудную минуту на произвол судьбы.       — Не бойся, Хизока. — Прошептала она ребенку, суть развернувшись и садя его в машину. — Твоя мать знает, что делать. — Девочка улыбнулась и, оставив весь страх, начала приближаться к подруге. — Послушай, Кека. — Обратилась она к ней. — Трудности бывают у всех, а ты сильная, ты сможешь справиться. Ты долго боролась, но битвы… Битвы все равно заканчиваются. — Она вздохнула. — Мне тоже было тяжело, когда тигрица жила своей жизнью, принуждая меня к не совсем приятным действиям, но после оказалось, что на пользу все. — Поправилась она, боясь обидеть своего зверя. — И ты, вернее, твоя способность… Если мать передала ее тебе, то она в любом случае желала тебе лишь хорошего всего, но ни в коем случае не гибели и страданий, Кека! — Выкрикнула Накаджима, думая, что не сможет докричаться, ведь Изуми теперь никак не напоминала человека — лишь скульптуру мастерски вылепленную. — Кека… Способность тебе не враг? — Спросила светловолосая, получив какую-то надежду из ниоткуда. — Тогда просто прими ее, просто скажи, что это не чужое тебе… — Ацуши замолчала, наклонив голову, показывая этим то-ли безысходность свою, то-ли полное доверие.       — Я верю… — Негромким эхом разнеслось вокруг. — Я верю тебе.       Младшая дернулась, будто прозрела, расправила плечи и словно оковы спали. Демон не растворился, не пропал; существо переместилось вперёд, словно преклоняясь перед девочкой и поднося в дар свое повиновение, исчез, рассеиваясь в воздухе.       А Изуми, так и не осознав до конца, что случилось, стояла, прижав руки к груди и хлопала голубыми глазами. На лице застыло непонимание, но страха уже не было. Девочка подняла руки, пытаясь проверить: принадлежит ли она сама себе и с радостью ощутила, что нет больше крепких невидимых цепей, сковывавших ее так долго, хотя на самом то деле находилась она под гнетом всего лишь три года, но прожила, казалось, целую жизнь за это время, вернее, просуществовала.       — И так просто? — Подняла Кека брови, вопрошающе смотря на Накаджиму. — Просто поверить?       — Ну я же сказала, верь мне…       — Тебе? — Младшая резко свела брови, хмурясь. — Ты то при чем?       — А… Ну… — Накаджима замялась. — Я же сказала, что все будет хорошо и ты поверила… С       — Ой, неловко вышло. — Кека покраснела. — Я тебя не слышала. Вообще. И ничего вокруг для меня не существовало, кроме способности, разумеется.       — А, понятно. — Ацуши смутилась, чувствуя себя немного неловко. — А-а что произошло?       — Кажется, я подружилась с демоном. — Выдохнула Изуми и, кинувшись на напарницу, распростерла руки.       — Эй, вы, малолетки, нам сматываться нужно. — Рявкнул Куникида. — Вот вернёмся благополучно, там и будете лобызаться, а тут нечего!       Девочки послушались, но настроения им не могло испортить ничего, казалось, что все их беды, скопившиеся на протяжении. Ацуши села в машину, взяв на руки ребенка, который и ее и Кеку смешно хватал пальчиками за одежду и длинные волосы, смеялся звонко и щурился лучезарными глазками.       Накаджима, наконец, дала волю чувствам, разрыдалась, как только они отъехали от богатого дома и, прижав нежно ребенка к груди, замотала головой, рассыпая уже отросшие свои пепельные волосы. Куникида молчал, словно понимая девочку, ибо он искренне сопереживал новенькой, в душе надеясь, что обойдется все, да вот только не умел он выражать свои чувства, выставляя их на всеобщее обозрение, ибо считал это отступлением от идеала, недостижимого, на самом деле. Он умел лишь указывать на недостатки и ошибки, быть может по той причине все его неприятности? Что же, он не идеален, ему тоже следовало учиться, с потому он был в какой-то степени горд за себя сейчас, потому что не рявкал на девочку из-за того, что та сопли распустила.       Рампо заметил эту перемену и ухмыльнулся, но предпочел промолчать, чтобы не дай бог не сбить коллегу с пути. Детектив посмотрел в водительское зеркало, наблюдая за плачущей от счастья Накаджимой и думал о том, почему Кека вдруг стала иной, почему та сейчас улыбается, а не смотрит пустым взглядом в неизвестность, почему демон так просто отступил, ведь не мог он так легко отделаться, просто получив от девочки доверие. «Неужели…» — Подумал он, сводя к переносице брови. «Получается, что нас стало ещё больше? Но что-то не могу я дойти до решения этой задачи.» — Зеленоглазый вздохнул и отвёл взгляд от зеркала.       — А проблем не будет случаем? — Спросил последний, когда почувствовал, что силы плакать у Накаджимы кончились и можно попробовать разговориться и с ней. — А то собака у них ценной породы.       — А откуда вы знаете? — Всхлипнула старшая из девочек.       — Ну мы же слышали все ваши разговоры, а псину свою они ежегодно на выставке представляли. — Пожал тот плечами. — Не, я не осуждаю, молодцы, что скоординировались, что делать. Но вот беспокоит…       — Не будет. — Покачала головой Кека. — Их забор защищён, а значит, просто так никто бы к ним не полез, только если что важное. А что важно? Правильно, то, что они забрали, то есть, малыш. — Ответила она на свой вопрос. — Им не нужно расследование, ибо в ходе дела могут всплыть пренеприятнейшие факты. Ребенок оказался в доме незаконно, а ещё одно нарушение им не вывезти.       — Ого, этого я и ждал. — Хмыкнул детектив. — Ты умна очень, Кека.       — Зачем задаваться вопросом, если заранее знаешь ответ? — Посмотрела через зеркало в его глаза Изуми. — Или в агентстве так принято.       Эдогава не ответил, ему понравился норов девочки, он посчитал это весьма хорошим задатком для девочки и более не стал вязаться к ней.       Когда они вернулись в агентство, его сотрудники встретили их с радостными лицами. Наоми засияла, увидев малыша и захлопала в ладоши, выражая искреннее счастье за подругу. Да и вообще все обступили Накаджиму с ребенком на руках, непрерывно поздравляя девочку и говоря ей теплые слова. Были все в сборе за исключением пары человек — Дазая и директора Фукузавы.       Кека Изуми стояла в сторонке, тоже радуясь за Ацуши, но отчего-то в сердце ещё шевелились недобрые чувства обиды и зависти, ещё не до конца погибшие и всеми силами пытающиеся выжить в девочке. Она не то чтобы ощущала себя лишней, в принципе, ей и не надо было внимания, но все же что-то щемило ей сердце. Было неприятно и жутко, возрождения зла она не пережила бы…       Из своего офиса вышел директор и, окинув взглядом сотрудников агентства, чуть склонил голову.       — Ну, какие у нас радостные новости? — Спросил он, словно утаивая что-то или ожидая; даже тон его, обычно холодный и строгий, стал каким-то мягким, ласковым уж чересчур.       — Мы забрали ребенка, выполнили миссию. — Ответил Рампо улыбаясь.       — Это все? — Фукузава поднял брови, заставив детектива напрячься, гоняя в голове мысли о том, что же ещё произойти могло. — А ты чего в сторонке, Кека, разве ты не рада? — Обратился мужчина к девочке.       — Я? Нет, рада, просто… — Изуми закусила губу. — Это ваш праздник, я просто помогала и все. — Пожала она плечиками. — Не более.       — Разве же ты не заметила ничего? — Продолжал Юкичи и в этих словах заинтересовались все.       — Нет, а что?..       — Демон? Демон преклонился перед ней! — Воскликнула Накаджима. — Вот что ещё радостного случилось!       — Верно. — Кивнул Фукузава. — Ты ведь глубоко в душе хотела этого, верно?       Кека подняла на него глаза, что были стыдливо опущены. В них читалось непонимание — откуда всем знать, чего она хочет? Но мысли строились в ряд, ей и самой сейчас показалось странным то, что способность, ранее преследовавшая ее кровавым следом покорилась, что повлекло это? Три года они жили как бы порознь, так и не объединившись, три года Кека старалась избавиться от демона и презирала себя за слабость, за то, что не может. Три года она презирала силу.       Будучи слабой без нее.       Чего она хотела? Либо мира и объединения со способностью, либо смерти. Первого, конечно, больше, но считала, что погибели она заслуживает больше, нежели счастливой жизни. А теперь она и не знала, чего воистину хотела, ведь получила же. Но как так вышло?       — Как так вышло? — Ответила на вопрос вопросом девочка. — Я не могла очень долго, и вдруг…       — Все люди равны. — Директор поднял голову, смело глядя вперёд. — Тебе будет лучше так.       Одаренные переглянулись, на миг воцарилась полная тишина, даже Хизока перестал издавать звуки. Изуми стояла в замешательстве: получается, что она теперь одна из этих людей, но ведь запятнана она.       — Не волнуйся. — Будто прочитал ее мысли Юкичи. — У каждого своя история становления на путь верный, и мы не в праве осуждать это, так же как и корить себя, просто нужно исправляться. Мы смогли, сможешь и ты. — Директор ненадолго замолчал, но после продолжил. — Не беспокойся. Мори тоже считал, что ты не такая, чтобы служить мафии. Только Кое-отнеслась к этому с трепетом, она любила тебя как мать, хотела заботиться. Но тебе и вправду будет безопасней.       Сердечко девочки застучало сильнее. Получалось так, что все было спланировано: и посвящение в материалы дела Дазаем, и его задание по поиску улик, и Акутагава, что привел ее в агентство сегодня, но это были лишь догадки девочки, ничем не подтвержденные.       — Поздравляю! — Первая опомнилась Наоми. — Я всегда рада новым знакомым! И… Нам действительно не важно, что было в твоём прошлом.       — Получается, у нас две хорошие новости? — Почесал голову Миядзава. — Э-эх, неплохо было бы устроить праздник!       — Разумеется. — Поддержал его зеленоглазый. — Я абсолютно согласен.       — Праздновать будем тогда, когда все закончится, и да восторжествует с нами справедливость! — Зычно сказал директор и ушел к себе, захлопывая дверь.       Детективы спустя немного времени разбрелись по своим местам, уже не обсуждая шумно произошедшее.       — А всё-таки, кому ты поверила? — Спросила Накаджима напарницу.       — Я встретилась с ней… — Как зачарованная ответила та.       — С кем? — Не поняла первая.       — С мамой…       Фукузава же до позднего вечера стоял у раскрытого окна и смотрел на город, покрытый закатными лучами солнца. Он раньше не курил, но тонкие сигареты, которые курил Мори, были необычайны. Когда тень же полностью окутала Йокогаму, директор вздохнул и закрыл окно, откуда повеяло свежестью.       — Дай, владыка, нам единства.