Icen

      Уже оказавшись в Уэко Мундо, Кьёка Суигецу попыталась позвать расслабленного хозяина - он был как-то совершенно и пугающе бессмысленный. То есть, не думал. И пусть Суигецу давно не ощущала его всего, как раньше, когда он был полностью под её контролем, когда она могла ощутить в токах реацу и рейрёку каждую его мысль, всё равно раньше он восклицал мысленно, ярился, чуть не плакал от своего отчаяния и одиночества - только продолжал есть кактус, как живые выражаются. И остановить его не могла даже Суигецу.       Теперь его словно не стало. Он обиделся, что Суигецу сумела его обойти? До сих пор в шоке, что занпакто настолько могучая.       Наверное, взбесился и теперь дуется на то, что она несколько раз подряд назвала его богом - как же, ха-ха-ха! Примерный, блин, христианин! Почувствовав необходимый ей поток, Суигецу сразу ударила в ответ и зацепилась, захватила слабенький разум, проникла и извратила его мысли. Поэтому и смогла взять под контроль обратно.       Выбросила поганую Сокёку к чёртовой матери, утопила в говне!       Сперва была обида, а теперь одна только радость. Да ещё и всё сделала как нужно, чтобы привязать к господину Первую Кенпачу* совсем, так, чтобы та мозги растеряла. Как же! Её потаённые желания исполняются! Только сама зачем-то сопротивлялась.       Суигецу называла это постыдным страхом. Его пришлось продавливать. Кенпача Ячиру правда тоже как-то сразу поблёкла, но это от удовольствия.       Не иначе.       "Задумал меня бросить! Не нужна!" - возмущалась Суигецу мысленно, пока тащила Иноуэ на плече. - "Ненавижу! Не смей так делать, даже если ты господин и создатель! Никто не смеет претендовать на твою руку, кроме меня!"       Кьёка Суигецу была очень зла, настолько, что чуть не превратила пленницу - Иноуэ Орихиме - в слюнявую идиотку.       Затем разозлилась ещё сильнее. Немного успокоилась и сделала приятный голос. - Создатель, - шепнула она Айсену вторым внутренним голосом. - Создатель, зайди ко мне.       Тело господина бросило Иноуэ в песок, в пыль, оно село и стало медитировать. Но во внутреннем мире, где был хребет из гор, он был всё таким же безжизненным и бессмысленным.       Тогда Суигецу решила, что создатель над ней смеётся и пришла в ярость окончательно. Она заставила Иноуэ очнуться и хотела было избить, а затем изнасиловать, но вместо этого, в любую минуту ожидая смеха, стала её аккуратно лечить. Тело исполнило кидо так, что Суигецу и не поняла, что именно оно сделало, а разодранная песком щека пленницы мгновенно вернулась к прежнему состоянию. - Иноуэ Орихиме. - Д-да? - Веди себя хорошо, и ты не пострадаешь, - сообщила ей Суигецу.       Только занпакто так и не смогла сразу придумать, что делать с этой Иноуэ. Ну, кроме самого очевидного, но это уже не казалось таким весёлым.       Шли дни. Множество часов прошло, прежде чем Суигецу решилась, так и не дозвавшись своего господина, продолжать изображать его в его же теле. Сама она тряслась от каждого шороха с каждым днём всё больше, начала опасаться любого чиха. Напоив и накормив пленницу, Суигецу отправилась в Лас Ночес.       Ей показалось, что сбросить пленницу пустым было неплохой идеей - и так и случилось, они все вели себя очень забавно. И человечек даже казался самым разумным. Девушка ходила по залам в красивом белом платье, смущая всех арранкаров тем, что тут в Лас Ночес бродит кто-то посторонний.       Весело!       И Суигецу продолжала веселиться, делая строгое и спокойное лицо, ведь что делать дальше - она не понимала. Веселилась разными способами, но Сашка продолжал над ней издеваться и не отвечать.       Так было, пока занпакто не вспомнила о том, что вскоре в Уэко Мундо вторгнется карательный отряд. Поэтому она решила предпринять несколько вылазок с тем, чтобы получить хоть немного разведданных, а затем Суигецу вспомнила про хогьёку, который находился у Урахары Киске.       Если создатель заболел или ещё что-то - хогьёку могло вернуть ему волю! То есть, силу воли, а не желание брать в руки всякую гадость.       Добывала шар сама, а добыв - поднялась на самую высокую башню, к чёрному небу. На всякий случай, чтобы не поубивать своих защитников. И хотя ей совсем не хотелось рисковать - Тандервич, Сун-при-Сун, да и Халлибел были такими занятными игрушками - она всё же попыталась слить тело господина с хогьёку.       И у неё вышло неожиданно хорошо, словно бы тот сам ей помогал. Это убедило Суигецу, что она всё делает правильно. Значит, следующей была битва в фальшивой Каракуре.       Но снова - ничего. - Отец, - шепнула она тихо и горячо.       Занпакто даже соскучилась немного по своему создателю.       Но Сашка снова промолчал: не взбеленился за намёк, не расстроился - вообще никак не среагировал.       Не решаясь сделать что-то конкретное, Суигецу с умным видом бродила под куполом Лас Ночес, когда разврат ей надоел. Она даже старалась не разговаривать лишний раз.       Она боялась. И искала повод сбежать. Только ещё сильнее боялась, что тогда Айсен вообще не станет её искать: потому что он плевать хотел на чужие страдания. - Тогда... Это... Верни мне его! - разозлившись, признала Суигецу и пожелала шару.       Хогьёку ведь исполняет желания. - Да, я хочу веселиться с создателем больше, чем просто веселиться. Пускай вернётся.       Тело Айсена с хмурым выражением продолжало бездумно пялиться в черноту неба Уэко Мундо.

***

      Я чувствовал кураж, кровь кипела, а от напряжения ныла каждая клеточка. На таких скоростях от неудачного движения физическое тело даже разрывало, забрызгивая кровью противника. Воздух был как в парной, а крови налилось на пол столько, что просто стоять на нём было скользко.       Я наседал на мужчину с веслом и отбивался от наседающих девушек-занпакто - если я правильно понял - одновременно. Девицам невинным собирался сохранить жизнь, хотя они уже трупов двести моих уложили на пол.       Бой проходил во всех плоскостях, и потому напоминал неразбериху и мешанину, сущий хаос, а взрывы и кидо лишь добавляли ему цвета, а не порядка. - А-а! - вскрикнула толстая женщина, когда Сокёку пронзил её.       Раздался взрыв - так быстро сгорела обречённая душа. Немного обугленные я быстро разошлись по новым целям, стараясь в первую очередь избавиться от самых неприятных. Не считаясь с ранениями и потерями, я добрался уже и до многорукой - Сокёку со спины снёс ей голову.       Ещё один адский взрыв, занпакто для казни собрал свою жертву и стал ещё сильнее. - Нужно отходить! - крикнул некто Ичибей, стоя на потолке. - Здесь слишком мало места для манёвра! - Да ты попробуй хоть шаг сделать! Его ещё в девяностом душить надо было! Что ж твой папаня гондон в тот день не надел?       Сцепив зубы, мужчина зашипел - я отрубил ему руку.       Шесть Сокёку в форме пробуждённого копья пронзили странного шинигами - владельца десятка занпакто - и он начал гореть, умудряясь каким-то образом сопротивляться, но всё равно выгорел до пепла. - Бежим! - крикнул Ичибей.       Его товарищ всё ещё держался, но уже не успевал отбиваться. - Ты первый!       На Ичибея набросился целый десяток меня, и мужчина упал, срезанный мечами под пятки. Я посыпались вниз вслед за ним, на трупы и кучи пепла, пронзили его несколько раз. Оставшегося продолжали сечь, но один из я применил банкай - мужика с веслом сожрала большая огненная птица. Она вспыхнула коротко и погасла.       Он даже не успел проклясть меня перед смертью.       В дымном, задушенном копотью зале, остался только я наедине с собой. Врагов больше не было, и хотя рука подрагивала от сладостного и горестного ощущения в груди, горячий бой медленно сходил из сознания. Толкнув реацу во все упавшие клинки, я воплотил их. Испуганные и разбитые, в пепле своих владельцев и моей крови, они начали плакать и выть. - Уберите здесь. И сделайте им общую могилу.       Бросив это, я пошёл к ближайшему выходу. Там, и сам ощущая себя окончательно сокрушённым, сел, опустил ноги в воздух. - Весь в говне и сам не очень, - проговорил я. Посмотрел на небо.       Закончилась. Эта война закончилась. А учения в мире живых не должны были никого убить. Кроме пустых, пожалуй, но им тоже нужна крепкая трёпка.       Они должны научиться проявлять волю и быть готовыми умирать за своё. Желание бороться я им привил, осталось толкнуть их в бой.       Шинигами были жестокими, но это поколение не отличалось особой злобой, поэтому большая часть должна уцелеть.       Нужно спасти Старрка, если ему будет совсем худо. Иначе с кем я смогу мудро помолчать? И Халлибел тоже.       Так и должно закончиться. Наверное. Или нет.       Да всё равно. Они всё равно слишком зыбкие, и теперь я даже не знаю, были ли они вообще. Или такими, как мне казалось.       Нет ничего, кроме треснувшего зеркала.       Всё. Закончил.       Рядом кто-то сел. Его или её рука почти обжигала, но я не обращал внимание на боль.       Треснувшее? Или с самого начала неправильное? Кривое?       Я всё быстрее и отчётливее проваливался бездну непонимания. В мире, где всё доступно и относительно, нет границ. Но если в нём нет границ - то нет и тебя.       И ты ничто без несвоего отражения, без цветка в зеркале, без луны на гладкой воде. Должно быть, Кьёка Суигецу не задумывалась о таком, когда пыталась меня подчинить. С Мечтами так бывает, они, пожалуй, стремятся к этому.       Может быть, это я сам - Кьёка Суигецу. Теперь. Разбитый. Мечта, если по-русски.       Что может быть неправильней сбывшейся мечты? - Я... Прости, Господи, я правда ничего не понял. Не понял. - Господин? - Сокёку, мне тяжело, - недовольно сказал я.       Со мной согласились. - И правда, битва была прекрасной, господин.       Я поморщился. Как и всегда задавил напором и силой. - Почему она назвала меня так? - На самом деле вы должны думать о том, почему вас это задело, господин, - сказала Сокёку, - а не о том, почему вашу слабость использовали. - Ага...       Я потёр глаз и покосился на меч, Сокёку воплотилась полностью завёрнутым в красную, лёгкую и почти прозрачную ткань существом с тонким голосом, но девушка ли она - предстоит узнать. Если захочется. - Наверное, она почувствовала мою радость от освобождения. Ты лучше поешь, господин, выпей. И всё пройдёт. После боя такое часто бывает.       Я кивнул. - Хорошая идея.       Но всё равно остался смотреть на голубое небо. Наверное, собирался дождаться ночи, чтобы посмотреть на луну.       Всего несколько минут чужой клинок помолчал, а затем снова начал говорить: - Тебе ещё стоит научиться технике. Машешь мной, будто дубиной. И другие мечи есть вокруг, о них нужно позаботиться. Вон та, вроде бы, Овари, одним взмахом развеяла нас с тобой в прах. "Смерть на ножках", так, наверное. Господин? Господин Соске? Такие опасные ведь в твоём вкусе? Да? - М-м... Не знаю...       Я вообще его или её не слушал.       Смотрел в пустоту, как в себя, и чувствовал боль. Хотелось бы надумать каких-то смыслов.       Суигецу... Я виноват. Но и ты должна получить боли и страха сполна. Иначе мы с тобой почему-то не понимаем.