Истина
22 сентября 2020 г., 14:57
Через несколько минут, пробежав несколько коридоров, Гермиона наконец замедлила шаг и перешла на быструю ходьбу. Её сердце бешено колотилось, и она изо всех сил пыталась отдышаться. Она не собиралась бежать в каком-то определённом направлении — её единственной целью было убежать. Наконец, остановившись посреди широкого коридора, она прислушалась, не идёт ли кто за ней. Гермиона ничего не услышала, но не могла отделаться от ощущения пальцев Снейпа, скользнувших по её руке, когда он пытался помешать ей убежать.
Нырнув в нишу за доспехами, она обхватила себя руками за талию и судорожно глотнула воздух. Горячие слёзы потекли по её щекам, когда она согнулась пополам и сползла по стене. Когда она села на пол, она подтянула колени к себе и обняла их руками.
«Питомец?! Какое он имеет право так говорить? Так меня называть?» Гермиона крепче обхватила себя руками и подавила рыдание.
— Ах ты ублюдок! — крикнула она в темноту. — Ненавижу тебя!
На её лице появилось страдальческое выражение, когда Гермиона прислонилась затылком к стене. «Ты просто хочешь сделать ему больно, как он сделал тебе».
Внутренний голос разума спорил с её эмоциями, и нападение логики на её гнев было удушающим. Её охватило отвращение, когда она поняла, что это было то же самое чувство, которое заставило её выбежать из двери и броситься в объятия Пожирателей смерти.
Если бы только она могла отключить свои эмоции и рационально поговорить с родителями — или даже отказаться от логики и просто кричать на них до посинения. Если бы только она могла разделить эти две части своего сознания, у них был бы шанс. У неё мог быть шанс. Она могла бы быть в доме, когда Пожиратели смерти постучали в дверь. Она могла бы, по крайней мере, попытаться добраться до своей палочки вовремя, чтобы отразить их атаку. Если бы она боролась с ними, возможно, её родители были бы живы. Возможно, ей даже удалось бы как-то предупредить Орден. Если бы она только сделала это, то сейчас сидела бы между родителями в гостиной конспиративной квартиры, а не свернувшись калачиком на холодном полу тёмного замка, совершенно одна.
Гермиона разжала руки и закрыла лицо ладонями. Она не осталась, она не боролась. Вместо этого она сидела за столом для пикника, надувшись, как ребёнок, который не добился своего, в то время как её родители были жестоко убиты в их собственном доме. Вместо этого она позволила врагу легко захватить себя в плен, чтобы подвергнуть пыткам, изнасилованию и предложить в качестве приза мужчине, у которого не было иного выбора, кроме как насильно согласиться. Она позволила привязать себя к нему, как если бы она была гражданином второго сорта, как если бы она была рабыней, как если бы она была домашним животным.
Её охватило непреодолимое чувство тошноты, и Гермиона перекатилась на колени, прижавшись лбом к каменной плитке.
— Мне так жаль, — прошептала она, уткнувшись лицом в пол. Образ матери и отца, озабоченно глядящих на неё из гостиной, вспыхнул в её сознании, когда она повторила эту фразу. — Мне очень жаль.
Как долго она оставалась в этой странной позе раскаяния, она не знала. Она знала только, что задержалась ровно настолько, чтобы комната перестала вращаться. Дрожь пробежала по её телу, когда озноб сменил прежнюю тошноту.
Гермиона вздохнула, неуверенно поднялась на ноги и снова обхватила себя руками. Она вышла из-за доспехов и начала пробираться по коридору. Однако внезапно остановилась, когда поняла, где именно находится. Статуя Бориса Растерянного маячила перед ней, и впервые за всё время пребывания в Хогвартсе она почувствовала себя более потерянной, чем он.
Медленно моргая от растерянного выражения лица, вырезанного на камне, она почти видела агонию, лежащую под ним. Ей было больно стоять здесь, ничего не зная, и ещё больнее было признаться в этом самой себе.
«Но это так не только для меня, не так ли?» Гермиона прикусила губу, поняв, что Снейп теперь, несомненно, более чем осведомлён о её личных недостатках и вине. Это было несправедливо. Она была обнажена перед ним — как физически, так и морально, — и всё же он мог скрыться в тени.
Она вздохнула и наконец оторвала взгляд от статуи.
«Снейп сделал над собой усилие, не так ли?» Он поделился с ней своими знаниями об их новой связи и даже позволил задавать вопросы. Если бы она опросила любого из сотен студентов, которые будут ходить по этому самому коридору в течение недели, они подтвердили бы теорию, что профессор Северус Снейп ненавидит вопросы, и всё же он предоставил ей такую возможность.
«Хотя это не было похоже на то, что он открывался мне». Он всё ещё так много скрывал — так много ей нужно было знать.
Гермиона тяжело сглотнула, бросив взгляд на дверь, ведущую в ванную старост. Закрыв глаза, она быстро приняла решение и отбросила неуверенность. Она глубоко вздохнула, прежде чем пройти мимо Бориса и бочком подойти к двери.
— Корица, — твёрдо заявила она, надеясь, что пароль ещё не изменился. Дверь распахнулась, и Гермиона сделала ещё один успокаивающий вдох, прежде чем переступить порог. В комнате воцарилась странная тишина, когда Гермиона прошла мимо блестящего ряда туалетных кабинок и ванны размером с бассейн, которая стояла пустой.
Русалка в витражном окне проснулась от внезапного вторжения девушки. В обычных обстоятельствах Гермиона всегда приветствовала стеклянную фигуру, а та отвечала ей улыбкой и вежливым наклоном головы. Однако в данном случае она была слишком поглощена отвратительным любопытством, бурлящим в её животе, и обычный обмен приветствиями был забыт.
Заправив свои волосы за ухо, русалка с любопытством уставилась на Гермиону. Её сверкающие глаза молча следили за фигурой Гермионы, когда она нерешительно двинулась к душевой для девочек. Когда девушка скрылась из виду, существо обеспокоенно и раздражённо замахало хвостом.
Гермиона попыталась успокоить нервы, проходя мимо душевых кабинок к задней раздевалке. Она редко видела необходимость использовать это пространство, так как её внешность не стояла достаточно высоко в списке приоритетов, чтобы конкурировать с более тщеславными из её коллег — старост за использование зеркал в полный рост. Пэнси Паркинсон, например, прокрадывалась в маленькую комнату, волшебным образом запирала двери и как можно дольше приводила в порядок волосы, поправляла галстук и трепала юбку.
Приоткрыв дверь, Гермиона проскользнула в комнату и чуть не подпрыгнула от неожиданности, увидев своё отражение в одном из зеркал. Изо всех сил стараясь взять себя в руки, она захлопнула дверь — скорее по привычке, чем из соображений безопасности — и застыла посреди комнаты. Над ней возвышались четыре больших зеркала, каждое из которых изображало её потрёпанную фигуру под другим углом. Её глаза были красными и опухшими, в то время как остальная часть её кожи была ненормально бледной. Её волосы были взъерошены во все стороны — даже больше, чем обычно, — и она могла видеть, что её подбородок и ключица начали выступать больше, чем обычно.
Гермиона глубоко вздохнула и взглянула на себя. Она заметила, что её руки дрожат, поэтому сжала их в кулаки и опустила вниз. «Ты же сама хотела это увидеть, помнишь?»
«Ты должна это увидеть. Ты должна знать». На мгновение закрыв глаза, она поднесла руки к низу футболки и начала медленно поднимать хлопчатобумажную ткань. Она приподняла ткань так, что стал виден край лифчика, и слегка вздрогнула, когда воздух коснулся её обнаженной плоти. Нервно глотнув воздух, она открыла глаза и повернулась так, что в одном из зеркал стала видна её спина.
Она громко ахнула при виде этого зрелища. На бледной коже её нижней части спины было вырезано имя Мастера зелий. Она неуверенно протянула дрожащую руку к этому месту и осторожно провела пальцами по нему. Выражение болезненного благоговения появилось на её лице, когда она ощупала приподнятые края и углубленные бороздки букв. Она остановила движение своей руки и задержала дыхание, когда покалывание напало на кончики пальцев. Это было то же самое чувство, которое она испытала, когда потянулась за книгами по тёмным искусствам в закрытой секции библиотеки.
«Тёмная магия». Её грудь сжалась, и кровь, казалось, отхлынула от головы. Когда к горлу подступила тошнота, Гермиона убрала руку и опустила рубашку на место. Отражение раны в зеркале исчезло под белым хлопком, но всё ещё четко отпечатывалось в её сознании.
Северус Снейп
Это были те же гневно-изящные каракули, которые обычно ассоциировались бы с злобным волшебником. Это была подпись, которую можно было бы ожидать увидеть внизу сердитой записки, отправленной домой после случая большой глупости. Это была подпись, которую можно было бы ожидать увидеть внизу контракта или документа. Это была подпись, которую можно было ожидать увидеть, заявляя о праве собственности на книгу или комплект одежды. Подпись — это то, что ожидаешь увидеть на собственности. «Собственность. Его собственность — делать с ней всё, что ему заблагорассудится». Гермиона почувствовала, как быстро поднимается желчь, когда комната начала вращаться. Рука метнулась к её рту, когда она дёрнула дверь гардеробной и побежала через душевую. Зайдя в первую же туалетную кабинку, она едва успела встать на колени, как рвота вырвалась изо рта. Слезы текли по её лицу, когда она выливала содержимое своего желудка в фарфоровый унитаз. Когда не осталось ничего, что можно было бы выдохнуть, она рухнула на пол, прерывисто дыша. Прошла минута, прежде чем Гермиона заставила себя сесть. Опираясь на одну руку, она откинула волосы с лица и заправила их за ухо. Она вытерла рот тыльной стороной ладони и медленно поднялась с пола. Её зрение всё ещё было слегка затуманено, когда она, спотыкаясь, добралась до ближайшей раковины и ухватилась за её край, чтобы не упасть. Из крана, почувствовав её присутствие, потекла вода. Гермиона поспешно прикрыла рот ладонью и зачерпнула воды, чтобы смыть отвратительный привкус желудочной кислоты. После нескольких приступов полоскания и сплёвывания, она плеснула холодной водой себе на лицо, прежде чем отмахнуться. Гермиона вздохнула и подняла голову, чтобы посмотреть на своё отражение в маленьком зеркале над раковиной. Она вытерла капли воды, стекавшие по подбородку, и попыталась собраться с мыслями. Она печально покачала головой и прошептала своему отражению: — Что же нам теперь делать? — Ну, ты должна начать с румян, дорогая, — донёсся из зеркала смутный голос. — Ты выглядишь довольно измождённой. Быстро втянув в себя воздух, Гермиона сердито прищурилась. — Не стоит расстраиваться из-за этого, дитя, — проворковало зеркало. — И тебе не помешает немного сытной стряпни. Ни один мужчина — по крайней мере, ни один из хороших — не любит смотреть на кожу и кости. Яростное рычание сорвалось с губ Гермионы, когда она задрожала от ярости. Не говоря ни слова, в её руке появилась волшебная палочка, кончик которой светился красным. Заклинание Редукто, казалось, бросилось на зеркало с неприятным хрустящим звуком. Осколки стекла соскользнули со стены, с грохотом упали в раковину и на пол. Гермиона уставилась на разбросанное вокруг неё стекло, и каждый осколок отражал несколько искажённое отражение её покрасневшего лица. Она закрыла глаза и с отвращением откинула голову назад, вспомнив старушечью сказку. «Семь лет невезения. Отлично». — Ну, по крайней мере, ты должен быть жив, чтобы тебе не повезло, — мрачно фыркнула она, направляясь к двери. — Какая дерзость! — крикнул пронзительный голос зеркала, когда дверь за девушкой захлопнулась. Это замечание привлекло острый взгляд русалки из цветного стекла, которая покачала головой и сердито шлёпнула плавниками по камню.* * *
Выйдя из кабинета директора, Снейп задержался на пути к подземельям. Мысли Гермионы терзали его совесть. Ему было всё равно, что она назвала его ублюдком или заявила, что ненавидит его. Ему и раньше приходилось слышать от студентов гораздо худшие вещи, и в данном случае он знал, что заслужил любое гадкое, злобное замечание девушки. Но когда она перенесла своё осуждение на себя, он почувствовал, как в его груди поселилась глубокая печаль. Он провёл рукой по волосам, пытаясь понять, нужно ли ему что-то делать. Какая-то часть его отчаянно хотела прервать её сумасбродные мысли и запретить винить себя за всё, что произошло на прошлой неделе. Он знал, что сможет это сделать. У него была власть. Северус вздохнул и покачал головой. Казалось неправильным постоянно вмешиваться в её личные мысли. В данный момент они не представляли никакого риска для её физической безопасности, и он решил, что лучше оставаться молчаливым наблюдателем. «По крайней мере, чтобы дать ей хоть какое-то подобие уединения». Продолжая идти к следующему лестничному пролету, он старательно сохранял самообладание. Его глаз слегка дёрнулся, когда в голове возник образ статуи Бориса Растерянного. Он заметно замедлил шаг, лёгкий вздох облегчения вырвался из его тела, поскольку теперь он знал, где найти её, если возникнет такая необходимость. Лишь через несколько шагов он почувствовал, что это действительно так. Она хотела увидеть это. Она хотела посмотреть, что он сделал. Снейп побледнел и бросился к лестнице. Не прошло и минуты, как он очутился на пятом этаже и быстрым шагом направился в ванную старост. — Остановись. — Макгонагалл стояла прямо перед дверью, подняв руку, чтобы остановить его. Его глаза расширились от удивления, но он не подал виду, что следует её указаниям. Когда он попытался пройти мимо неё, она крепко схватила его за руку и резко остановила. — Северус, я тебя предупреждаю. — Она пристально посмотрела на него, её глаза блестели в лунном свете. — Если ты пойдёшь туда, то пожалеешь об этом. Снейп прищурился. — Я начинаю думать, Минерва, что твои угрозы — не более чем пустые обещания. Макгонагалл фыркнула и отпустила его руку. Она внимательно наблюдала, как он поправляет мантию, и заметно расслабилась, когда он больше не сделал никаких движений в сторону ванной. — Вам известно, мадам, — он насмешливо поднял бровь, — зачем она туда вошла? Ведьма быстро кивнула головой. — Конечно. Но я также знаю, что это то, что она должна сделать. Северус печально вздохнул и посмотрел на дверь. Услышав его продолжительное молчание, Минерва откашлялась и мягко положила руку ему на плечо. — Я знаю, что ты пытаешься защитить её от этого, Северус, но ты должен понять девушку. Она самая упрямая и любопытная ученица, которую я имела честь учить с тех пор, как ты сам сидел в моём классе. И как таковой, ты должен понять, что скрывать правду от неё, как будто она ребёнок — не лучший вариант. — Она и есть ребёнок! — прошипел он, сердито вырывая от неё руку и шагая в другую сторону коридора. Макгонагалл вздохнула и опустила руки. — На бумаге, возможно, но мы оба знаем, что Гермиона Грейнджер уже не ребёнок. Снейп пристально посмотрел на неё, затем покачал головой и положил руку на стену. Его желудок сжался, когда он увидел, что Гермиона изучает его проступок. Заместитель директора неуверенно шагнула к нему. — Она столько всего повидала… — Я знаю, что она видела! — Он бросил мрачный взгляд на ведьму, чьи глаза лишь слегка расширились от удивления. Его голос сорвался почти до шёпота, когда он снова отвернулся к каменной стене. — Я видел всё. Минерва сжала губы в жесткую линию. — Тогда ты не можешь говорить мне, что она не выросла сильной, компетентной женщиной. Не заглушай это, нянчась с ней, Северус. У неё есть голова на плечах, и она должна знать, с чем ей придётся столкнуться. Северус опустил плечи, но медленно кивнул. Прошло мгновение, прежде чем он осторожно заговорил. — Однако есть вещи, о которых она ещё не знает… Для её же собственной безопасности. Макгонагалл резко втянула воздух и склонила голову в знак согласия. — Я уверена, ты знаешь, что лучше. Она шагнула к нему и положила руку на плечо. — Мне больно, что ты был ещё одним ребёнком, которому пришлось слишком быстро повзрослеть. Снейп вздохнул, избегая встречаться с ней взглядом. Он почувствовал, как она сжала его плечо, и посмотрел ей вслед, пока ведьма шла по коридору. Прошло несколько одиноких минут, прежде чем он услышал небольшой взрыв и понял, что Гермиона вышла из ванной. Он быстро нырнул в тёмную нишу за доспехами. — Не стоит из-за этого расстраиваться… Глупо, — пробормотала Гермиона, выходя из-за двери. Даже в темноте он видел, что её лицо раскраснелось, а свободная рука сжалась в кулак, в то время как другая крепко сжимала волшебную палочку. Она сердито выдохнула, скрестила руки на груди и медленно пошла к лестнице. — Просто замечательно, Гермиона. Как чертовски блестяще с твоей стороны, — мягко упрекнула она. — Снейп — чемпион по отниманию очков — знает всё, что ты делаешь, и теперь Гриффиндор собирается начать в минусе только потому, что ты не смогла сохранить спокойствие перед жалким зеркалом. Северус фыркнул, не подумав, заставив девушку резко обернуться. Он замер, затаив дыхание, пока её глаза осматривали коридор. Он расслабился, когда она покачала головой и продолжила свой путь. — Ты совсем рехнулась, — резко бросила она.* * *
К тому времени, когда Гермиона добралась до портрета Полной дамы, её гнев уже почти остыл. Она вежливо назвала пароль и даже ухитрилась кивнуть в ответ на ночные пожелания портрета. Когда картина со щелчком закрылась за ней, Гермиона вздохнула и расслабила плечи. Сунув палочку в карман джинсов, она оглядела пустую гостиную и вздрогнула, увидев, как там тихо. Казалось неправильным видеть комнату без весёлого огня, зажжённого в камине, или без большой группы гриффиндорцев, делающих всё возможное, чтобы отложить свою домашнюю работу. «Скоро всё вернётся на круги своя», — с тоской подумала она. Однако мрачное выражение быстро промелькнуло на её лице, когда она поняла, что это совсем не так. Некоторые из них могут вернуться с тем же настроением, что и в предыдущие годы, но она была уверена, что самые близкие ей люди этого не сделают. Те, кто служил в армии Дамблдора и участвовал в нападении на Министерство, навсегда изменились. Теперь они не понаслышке знали, что зло активно угрожает их образу жизни и что война — это не просто возможность, а реальность. Те немногие письма, которые она получила этим летом, были довольно мрачными. Гарри не нашёл времени написать ей, но Рон и Джинни держали её в курсе того, что им было известно. Смерть Сириуса сильно повлияла на него, и он всё ещё мучился кошмарами своих столкновений с Волан-де-Мортом. «Что-то у нас общее». Гермиона раздражённо выдохнула. Гарри, вероятно, был единственным человеком, который лучше всех понимал её положение, и ей было запрещено говорить с ним об этом. Она отчаянно хотела положиться на поддержку своих друзей, но Снейп ограничил круг её возможных доверенных лиц теми, кто уже знал об случившемся. Когда она направилась к общежитию для девочек, её глаза сердито сузились. Гарри всегда обращался за советом к профессору Дамблдору, но она не могла воспринимать его как своего собеседника. Она уважала этого человека и доверила бы ему свою жизнь, но этот старый колдун быстро действовал ей на нервы. Гарри, казалось, никогда этого не замечал, но она знала, что Дамблдор многое скрывает от них, и ей надоело, что с ней обращаются как с ребёнком. Профессор Макгонагалл неустанно поддерживала её на протяжении всей прошлой недели, и Гермиона знала, что она будет продолжать это делать. Глава факультета всегда была её любимым наставником и образцом для подражания, но она не была готова доверить всё ведьме. Есть вещи, которые хочется обсуждать с друзьями или равными, а не с начальством. Она слишком уважала эту женщину. «Остаётся только Снейп». Гермиона нахмурилась, входя в свою комнату. Приблизившись к кровати, она увидела стопку учебников и материалов, аккуратно сложенных в ногах. У неё не было никаких сомнений, что он купил их. Разочарованно вскрикнув, девушка схватила первую попавшуюся книгу и швырнула её через всю комнату. Снова и снова она сердито отбрасывала предметы от себя. Когда самый последний предмет — пачка перьев — отлетела от стены и упала на пол, Гермиона мрачно опустилась на кровать. Теперь этот человек был интегрирован в каждый аспект её жизни. Она закрыла лицо руками и застонала. «Тебе просто придётся с этим смириться». Положив руки на колени, Гермиона оглядела беспорядок, который сама же и создала. Книги были беспорядочно разбросаны по полу, и удивительно, что чернильница не разбилась и не пролила своё содержимое. Она глубоко вздохнула, прежде чем опуститься и собрать всё вместе. Она взяла ближайшую книгу, расправила страницы и поморщилась, увидев отвратительную складку на её корешке. Проведя руками по гладкой поверхности обложки, она вздохнула и села на корточки. Название было то же самое, что и в списке обязательных текстов для продвинутых зелий, но она знала, что эта книга была другой. На полях не было никаких пометок, на страницах не было ни разрывов, ни пятен, и единственное повреждение было вызвано внезапным падением на пол. Перевернув титульную страницу, она удивлённо вздохнула. Это было не только самое последнее издание, но и версия уровня ученика, расширенная, чтобы включить для каждого зелья его производные, варианты и историю. Она вспомнила, как год назад смотрела на ученический столик в «Флориш и Блоттс», и поэтому знала, как дорого стоят даже подержанные экземпляры. Гермиона закрыла книгу и с тихим всхлипом прижала её к груди. Именно тогда она заметила, что остальные учебники были такими же чистыми, как и тот, который она держала в руках. Одну за другой она нежно положила их к себе на колени и принялась листать страницы. Трансфигурация, защита и заклинания также были ученическими текстами, а другие — гербология, древние руны и арифметика — претендовали на то, чтобы быть «для более продвинутых из продвинутых студентов». Поднявшись на ноги, Гермиона поставила чернильницу и перо поверх книг и отнесла их к столу. Она оставила чернила и перья на столе и принялась раскладывать книги по полкам. Закончив, она лениво провела пальцем по корешкам каждой книги. Она не могла побороть слабую, благодарную улыбку, появившуюся на её лице, когда она отвернулась от стола, чтобы приготовиться ко сну.
