Нарастающий дискомфорт
16 ноября 2020 г., 08:13
— Вы мне доверяете? — его чёрные глаза пронзили её душу, а тёмные волосы развевались на сером ветру. Небо становилось всё темнее, и листья кружились вокруг их ног. Она слышала, как волны озера плещутся о камни рядом с ними. Внезапно он схватил её за воротник рубашки и притянул к себе. — Отвечайте, мисс Грейнджер! Вы мне доверяете?
Гермиона почувствовала, как слёзы текут по её лицу, когда она смотрела в его бледное, сердитое лицо. Наконец она обрела дар речи.
— Да! Я вам верю!
Раздался смех, и день тут же превратился в ночь. Ветер стих, сменившись жуткой тишиной. И Снейп прижимал её к себе. Паника поселилась в её животе, когда его взгляд внезапно стал маниакальным, и она попыталась вырваться из его объятий. Как бы она ни сопротивлялась, ей не удавалось этого сделать.
— Отлично, Северус, — прошипел холодный голос из темноты. Почти прозрачная фигура Волан-де-Морта появилась рядом с плечом её Мастера зелий. — Ими так легко манипулировать, не правда ли?
— Да, мой Лорд, — ответил Снейп с ухмылкой.
Когда он отпустил её руки и отступил назад, Гермиона поняла, что у неё есть шанс убежать. Однако её попытка оказалась тщетной, так как она внезапно обнаружила, что волшебным образом прикована к месту. Паника переросла в абсолютный страх, когда высокое кудахтанье Беллатрикс Лестрейндж смешалось с более глубоким хихиканьем Тёмного Лорда. Она резко повернула голову, чтобы увидеть лицо человека, который должен был охранять её — человека, которому она доверяла. Куда бы она ни повернулась, Пожиратели смерти стояли перед ней, злобно ухмыляясь. Её дыхание было коротким и неглубоким, пока, наконец, он не появился, нависая над ней.
— Но почему? — слёзы текли по её лицу, а голос дрожал от истерики. — Я доверяла вам!
Снейп приподнял бровь и приблизил губы к её уху.
— Тогда, возможно, тебе не следовало этого делать.
— Нет! — закричала Гермиона, пытаясь отодвинуться от него, но безуспешно. Грубый камень врезался ей в спину, и глубокий холод, охвативший её тело, заставил её осознать, что с неё сняли одежду. Она застонала от ужаса, когда бледная рука провела ледяной дорожкой по её голому бедру.
— Северус, — проворковал Волан-де-Морт где-то рядом с ней. — Пожалуйста, наслаждайся тем, что я тебе подарил.
— Благодарю вас, — протянул волшебник, прежде чем Гермиона услышала мягкий стук ткани, упавшей на пол. Через несколько секунд его лицо появилось над её лицом, и она почувствовала, как его эрекция прижалась к её бедру.
— Нет, нет, нет! — закричала Гермиона, пытаясь устоять под его весом. Каким-то образом ей удалось высвободить одну руку и быстро ударить его по лицу.
Снейп коротко зашипел от боли, но перехватил её свободную руку и начал сжимать.
— Ты только усложняешь себе жизнь.
— Иди к чёрту! — воскликнула она, не в силах оторвать глаз от его тёмного взгляда.
— Я так и планирую! — крикнул он в ответ, и на его лице появилась безумная усмешка. Его хватка на её руке становилась всё крепче, пока внезапно она не услышала хруст костей, и сильная боль пронзила её руку. Когда она расплакалась в ответ на это, Снейп прижал её раненую руку к груди. Затем он грубо раздвинул её бёдра и сразу же вошёл в неё.
* * *
Разбуженная собственным леденящим кровь криком, Гермиона бросилась вперёд и села. Адреналин бурлил в её теле, когда она хватала ртом воздух. Её пижама промокла от пота, и она вздрогнула, когда сквозняк быстро охладил её. — Это был всего лишь сон… Просто сон, — повторила она про себя. Её сердце бешено колотилось, а глаза метались по комнате. Если не считать Косолапуса, который озабоченно мурлыкал у неё в ногах, она была совершенно одна в тёмной башне. Не было ни Пожирателей смерти, скрывающихся в тени, ни Волан-де-Морта, получающего удовольствие от её боли, и Снейп был на расстоянии нескольких этажей — далеко вне пределах досягаемости. Она глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Во сне всё казалось таким реальным. Боль была невообразимо реальной. Она всё ещё чувствовала, как грубый камень упирается ей в спину, и её правая рука пульсировала в агонии. Гермиона вздрогнула от неожиданности, когда что-то коснулось её бедра. Перед её глазами мелькнуло насмешливое лицо Снейпа, но после того, как она испуганно заворочалась в постели, на неё смотрела только морда рыжего кота. Заметив его приплюснутые уши и испуганный взгляд, она протянула к нему дрожащую левую руку. — Мне очень жаль, Косолапус. — Её сердце бешено колотилось, и она чувствовала, что в любую секунду её может схватить что-то ещё. Её фамильяр, казалось, почувствовал это и решил наблюдать за ней с безопасного расстояния. Когда её сердцебиение замедлилось до относительно нормального, она откинулась на подушки и попыталась закрыть глаза. В конце концов, она сдалась и просто уставилась на балдахин своей кровати. Её кошмар, казалось, был запечатлён в глубине её век, так как каждая попытка заснуть заставляла её возвращаться в самый разгар ужаса. И боль просто не уходила. Не имело значения, как она устроилась на матрасе — она всё ещё чувствовала, как что-то давит ей на спину. Разочарованно вздохнув, она провела правой рукой по волосам и тут же вскрикнула от боли. Слёзы невольно навернулись ей на глаза, когда она села и схватилась за палочку другой рукой. — Люмос, — прошептала она, прежде чем моргнуть в шоке от резкого света, исходящего от кончика её палочки. Когда её глаза привыкли, Гермиона провела палочкой по больной руке. Она ахнула, увидев большой багровый синяк, который образовался на костяшках её пальцев и побежал вниз по руке. — Что? — её челюсть слегка отвисла, а лицо исказилось от смущения. Она осторожно прикоснулась кончиком пальца к центру синяка. Поморщившись от боли, она тут же пожалела об этом. «Этого не может быть». Осторожно прижав раненую руку к груди, она выскользнула из постели и направилась в маленькую ванную. — Инсендио, — сказала она, взмахнув палочкой. Три свечи на стене осветили комнату. Гермиона крепко зажмурилась, прежде чем взглянуть на свою руку. Отвратительный синяк всё ещё был на месте. «Но это был всего лишь сон. Мне только приснилось, что он сломал мне руку — как это могло быть на самом деле?» Она подняла глаза и встретилась взглядом с собственным отражением в зеркале, когда наконец вспомнила. Она была так поглощена своим гневом на Снейпа, что забыла о том, что ударила кулаком по стене. — Чёрт побери, — прошипела она. Оглядываясь назад, она смутно припомнила тихий хрустящий звук, а затем поняла, что боль никогда по-настоящему не уходила. Сделав глубокий вдох, она направила палочку на свою руку и произнесла: «Эпискей» так ясно, как только могла. Когда ничего не произошло, Гермиона нахмурилась и повторила заклинание. Послышался негромкий треск, и она застонала от внезапно возникшей боли. Однако её рука, казалось, совсем не зажила. — Эпискей, эпискей, эпискей! — отчаянно закричала она. Когда каждая попытка не удалась, слёзы выступили у неё на глазах, и она опустилась на пол. Она заметила Косолапуса, стоявшего в дверях. — Почему это не работает? Единственным ответом кота было помахивание хвостом и моргание. В конце концов Гермиона подавила всхлип и вытерла слёзы здоровой рукой. Она подумала, не пойти ли ей в больничное крыло, чтобы разбудить мадам Помфри, которая, конечно, могла бы всё исправить. Поднимаясь на ноги, она наткнулась на раковину, и внезапная боль, пронзившая её поясницу, напомнила ей, что её рука была не единственной нежной частью тела. «Руку я могу объяснить, но как насчёт этого? Я не могла ничего сделать, что бы вызвало это. Мне придётся рассказать ей о своём сне, не так ли?» Закрыв глаза, она снова опустилась на пол. Она знала, что не сможет сказать ей об этом. Она не хотела никому рассказывать. Несомненно, Дамблдор — и, вероятно, Снейп тоже — будут посвящены во всё, что она скажет медсестре, и это было то, с чем Гермиона ещё не была готова столкнуться. Мысль о том, что Снейп знает о её ночных кошмарах, была почти невыносима. «Подождите». Гермиона зажала рот левой рукой. «А что, если он уже знает? Боже. А что, если он их видел? Он слышит мои мысли, видит мои сны? Все эти кошмары. Это… Вот почему он дал мне зелье Сна без сновидений! Может быть, он и не пытался быть милым, а просто хотел отдохнуть ночью. Вероятно». Сердито нахмурившись, она прислонилась спиной к ножке раковины. Она подумывала попросить ещё один пузырек с зельем, так как использовала его в последний раз этим вечером. Она нахмурилась от внезапного замешательства. «Я использовала зелье! Как мне вообще мог присниться кошмар? Как я вообще проснулась — я легла спать всего несколько часов назад. Почему оно не сработало?» Ничто не имело смысла. Исцеляющие заклинания, которые она использовала раньше, не работали. Сильное снотворное, казалось, не действовало на неё. У неё были совершенно необъяснимые боли. — Что, чёрт возьми, со мной происходит? — она пискнула. Она ломала голову над любым возможным объяснением. Через несколько мгновений её мысли вернулись к разговору, который состоялся почти неделю назад. — Э-э, профессор? — Гермиона вздохнула и неуверенно заёрзала. Когда он позволил задать ей вопрос, она попыталась найти в себе мужество заговорить. — Когда мы должны… Я имею в виду, когда должны быть обновлены узы? Снейп прекратил писать, но отказался встретиться с ней взглядом. — Это не мне решать. Просто… В любом случае, вы сами должны принять решение. — Нет, нет, нет, — выдохнула она. Её желудок внезапно скрутило, и всё её тело начало трястись. — Этого не может быть! Должно же быть какое-то другое объяснение! — Вы должны регулярно подчиняться мне. Его болезненный шёпот внезапно заиграл в её голове снова и снова. — Нет! — громко закричала она, схватившись за голову, словно пытаясь отгородиться от этих образов. — Нет, нет, нет! Всё, что случилось той ночью, все эти кошмары, все её страхи — и он снова собирался прикоснуться к ней. Он собирался снова оказаться внутри неё. Он должен был это сделать, и она должна была позволить ему это. Желчь резко подступила к горлу, и она ничего не могла с этим поделать. Наклонившись вперёд, она ухитрилась ухватиться за край унитаза, извергая содержимое своего желудка. Слёзы текли по её лицу, когда она вытерла рот левой рукой и прислонилась к унитазу, чувствуя себя побеждённой. Через несколько минут, полных слёз, она оттолкнулась от унитаза и соскользнула на пол. Прижавшись щекой к каменному полу и свернувшись калачиком, Гермиона судорожно вздохнула.* * *
Северус резко проснулся, резко подняв голову от стола, когда её крик эхом прокатился по его черепу. Глубоко вздохнув, он провёл рукой по лицу и откинулся на спинку стула. Его пульс бешено бился, волосы на затылке встали дыбом, а желудок угрожающе переворачивался. — Я доверяла вам! — её страшное обвинение, казалось, повисло в спёртом воздухе подземелья. «Это всего лишь сон», — сказал он себе. Сделав долгий, глубокий вдох и ухватившись за край стола, чтобы успокоить дрожащие руки, Снейп попытался мысленно убедить себя, что он никогда этого не сделает. Будь таким же громогласным в своих действиях — даже когда тебя призывают выступить перед самим Тёмным Лордом. Его сердцебиение начало успокаиваться с осознанием того, что не было никаких Пожирателей смерти, прячущихся по углам, ожидающих его неудачи, что не было никакого Волан-де-Морта, требующего доказательств его ложной преданности, и что мисс Грейнджер была несколькими этажами выше — крепко спала в своей постели и далеко от его досягаемости. Нахмурившись, он попытался избавиться от боли в шее. Он определённо не собирался засыпать за письменным столом, но, взглянув на часы, понял, что заснул почти два часа назад. Конечно, он нуждался в отдыхе, но знал, что в эту ночь ему больше не придётся спать. Он не мог закрыть глаза, не видя, как делает всё, чтобы вызвать в её глазах неподдельный ужас. «Если я не могу спать, то могу работать». Снейп вздохнул, потянувшись за одной из книг, которые Альбус так любезно предложил ему одолжить. Тонкая обложка тома гласила: «Когда любви просто не хватает: взгляд на теорию, лежащую в основе Амортенции» Эдвина Лютгранда. — Преподавать теорию, а, Минерва? Я хотел бы увидеть, как вы просто «преподаете теорию» превращения крысы в спичечный коробок — посмотрим, насколько хорошо вы можете оценить их мастерство. — Тихо выругавшись, он открыл книгу и начал читать. Однако не прошло и пяти минут, как он отправил книгу обратно. — Идиот, — усмехнулся он, потянувшись за другой книгой.* * *
Мягкий мех коснулся её лица, а в ушах раздалось глубокое мурлыканье. Гермиона застонала и оттолкнула кота. Немного погодя кот вернулся и ткнулся мордой ей в нос. — Уйди, Косолапус, — простонала она, не открывая глаз. Внезапно похолодев, она вслепую схватилась за край одеяла, чтобы натянуть его до подбородка. Когда её пальцы коснулись только воздуха и камня, Гермиона открыла глаза и быстро села. Она поморщилась от жгучего ощущения, пронзившего её позвоночник. В одно мгновение воспоминания о прошлой ночи нахлынули на неё, и она судорожно вздохнула. Мерцающий свет свечей всё ещё освещал пространство вокруг неё, но она могла видеть через дверь ванной в просторную спальню, где свет начал проникать через окна. Гермиона вздохнула, понимая, что скоро ей придётся встретиться лицом к лицу с этим днём. Резкое мяуканье Косолапуса отвлекло её от размышлений. Закатив глаза, она осторожно поднялась с пола. Осторожно, стараясь ни о что не удариться правой рукой, Гермиона медленно вернулась в спальню. Её пушистый рыжий кот выскочил вперёд и грациозно запрыгнул на аккуратно застеленную кровать. На тёмно-бордовом одеяле был накрыт серебряный сервировочный поднос, и кот с готовностью пристроился рядом с ним. — Я должна была догадаться, — пробормотала Гермиона, хмуро глядя на кота. Её желудок свело судорогой голода, но она нервно сглотнула, зная, что всё, что она попробует съесть, всё равно не останется внутри надолго. Когда она сняла металлическую крышку с подноса, запах яичницы с беконом сразу же ударил ей в нос, и желудок скрутило от отвращения. Вид маленькой записки, лежащей рядом с тостом, заставил её замереть, а когда она узнала почерк, то почувствовала, как к горлу снова подкатывает кислота. Она бросилась обратно в туалет, упав на колени как раз вовремя, чтобы желчь вырвалась изо рта. Несколько минут спустя, несколько раз почистив зубы, Гермиона снова заглянула в комнату. Косолапус счастливо сидел на кровати, слизывая масло с тостов и уже успев съесть несколько ломтиков бекона. Она презрительно скривила губы, закрыла дверь и повернулась к ванне. Она приняла душ перед сном, но уже чувствовала себя так, словно была покрыта глубоким слоем грязи. Осторожно сняв пижаму, она шагнула в горячую воду. Свернувшись калачиком на кафельном полу, она позволила воде стекать по спине. Она слегка зашипела, когда вода сначала попала в её рану, но затем расслабилась, когда жар прогнал боль. Медленно дыша и закусив губу, она обдумывала всё, что пережила прошлой ночью. Логика подсказывала ей, что она пришла к правильному выводу, и что ей нужно принять то, что от неё сейчас требуется. Однако, с другой стороны, её тревога кричала, чтобы она нашла другое объяснение, утверждая, что, если её игнорировать, боль в конечном итоге просто уйдёт. Последние две недели были постоянной битвой между логикой и эмоциями, но сейчас, когда воспоминания о том, как Снейп навязывался ей, прокручивались в её голове снова и снова, она знала, что её страх побеждает. Прошло полчаса, прежде чем Гермиона вышла из душа и завернулась в огромное полотенце. Выругавшись себе под нос, она нечаянно ударилась раненой рукой о дверной косяк и на цыпочках быстро прошла через спальню к шкафу. Достав сменную одежду, она быстро надела её, прежде чем сделать глубокий вдох и вернуться к своей кровати. Собравшись с духом, она схватила листок бумаги, спрятанный под тарелкой, и быстро развернула его.Мисс Грейнджер, Как только будет удобно, пожалуйста, встретимся в моём кабинете. Профессор С. Снейп.
Гермиона скомкала записку и швырнула её в стену. Она глубоко вздохнула и закрыла глаза, зная, что лучше не заставлять его ждать. «Если бы только, — подумала она, — я могла игнорировать его так же, как и боль». Как только будет удобно. Она сердито покачала головой и вышла. «Это никогда не будет чертовски удобно, тупая задница».* * *
Когда Северус подошёл к двери своего кабинета, он остановился и сделал глубокий вдох. Гермиона ждала его внутри, и он чувствовал, как её тревога волнами накатывает на него. Он знал, что она сердится на него за то, как он обошёлся с ней накануне, но было что-то ещё, что повлияло на неё. Возобновившееся чувство страха, казалось, терзало её мысли — а впоследствии и его. Что-то ещё беспокоило его. Их связь должна была обеспечить ему постоянный доступ к её мыслительной и вербальной обработке, но, похоже, между ними были пробелы. Это было так, как если бы её разум полностью замолчал на случайные промежутки времени. Когда это случилось ночью, он решил, что она приняла снотворное. То есть до тех пор, пока он не понял, что дал ей недостаточно для такого количества доз. «Если только она не принимает меньше, чем рекомендовано». Это было правдоподобно, предположил он, но, тогда как объяснить промежутки в течение дня? Очевидно, она тогда не спала. С каждым днём он слышал всё меньше и меньше её мыслей, не прилагая к этому никаких усилий. Он обдумывал её новообретённые навыки окклюменции как возможную причину случившегося, пока не обнаружил, что его разум блуждает в поисках более мрачных объяснений. «Может, магия уже иссякла?» Вспомнив о времени, которое он терял в коридоре, Снейп покачал головой и толкнул дверь. Гермиона неподвижно сидела в кресле, с опаской глядя на книги, разложенные на его столе. Поскольку она, казалось, ещё не знала о его приходе, он воспользовался случаем, чтобы бессловесно проникнуть в её мысли. Через минуту он вышел с лёгким разочарованием. Не было никаких границ, никаких скрытых сцен. Он надеялся, возможно, что её недавно обнаруженный талант к окклюменции был автоматическим по своей природе, но теперь он знал, что это всё ещё требовало её сосредоточенности. — Легиллименс! — крикнул он со своего места перед дверью. Девушка дёрнулась на стуле и поморщилась. Снейп почувствовал, как её ментальные щиты внезапно поднялись перед ним. Некоторые воспоминания исчезли перед его глазами и взорвались тёмными сферами, которые он привык видеть. Быстро отменив заклинание, он подошёл к своему столу и повернулся к ней лицом. Она нервно сглотнула при виде его, и он увидел, что она бережно держит правую руку на коленях. Его глаза сузились, когда он вспомнил смутное ощущение боли, с которым столкнулся в её сознании. — Вы должны всё время быть настороже, мисс Грейнджер, — объяснил он, изучая её внешность. — Тёмный Лорд не собирается вежливо просить войти в ваш разум. Он проникнет в него с силой, без единого слова или предупреждения. Гермиона слабо кивнула, она выглядела так, словно её избили. Она нервно заёрзала под его пристальным взглядом, поморщившись и тряхнув рукой. Приподняв бровь в озабоченном любопытстве, Снейп безмолвно проник в её мысли ещё раз. И снова он встретил минимальное сопротивление, исследуя её ментальный ландшафт. Однако в данный момент его интересовали только воспоминания, которые могли бы объяснить, что случилось с её рукой. Когда он увидел, как она в раздражении ударила кулаком по каменной стене, и услышал треск, он нахмурился и вернулся к своим мыслям, чувствуя себя частично ответственным за её вспышку гнева. — Мисс Грейнджер, не могли бы вы показать мне вашу руку? — коротко спросил он. Румянец залил её щеки, когда она закрыла глаза. — Не будь идиоткой, девочка. — Северус закатил глаза и присел на край стола. — Даже этот твой тупоголовый Уизли не настолько слеп, чтобы не заметить, что тебе больно. Дай мне свою руку. Она поморщилась, сначала от его оскорбления в адрес Рона, а потом от осознания того, что не может пренебречь его прямым приказом. Во всяком случае, ненадолго. Вздохнув, она убрала правую руку с колен и протянула ему. Он осторожно взял её руку в свою и осмотрел синяки. Снейп тяжело сглотнул, когда всплыли сцены из его ночного кошмара. Сделав небольшой вдох, он попытался стряхнуть с себя образ трескающихся костей в её руке и заставил себя оставаться объективным. Он задумчиво наклонил голову и осторожно провёл большим пальцем по её руке. — Похоже, у вас небольшой перелом одной из пястных костей. Хотя, это даже переломом назвать нельзя. «Ну, а мне чертовски больно!» Гермиона нахмурилась и подавила желание отдёрнуть руку. Она не хотела, чтобы он прикасался к ней дольше, чем это было необходимо. — Так я и понял, — пробормотал он, вытаскивая палочку из рукава. Он покрутил её в руках и чётко произнёс: — Эпискей! Раздался громкий хлопок, и её лицо исказилось в беззвучном крике. Рана, однако, осталась незаживающей. Северус удивлённо посмотрел на неё, его глаза расширились, когда он увидел, как она пытается дышать сквозь боль. — Не думайте, что я не пыталась это сделать! — сердито прошипела она, и в уголках её глаз появились слёзы. — Господи Иисусе, это чертовски больно! — Это всего лишь небольшой перелом, — повторил он, потрясённо качая головой. — Так и должно было быть… Он резко оборвал свои слова, отпустил её руку и быстро поднялся из-за стола. Его мантия развевалась, когда он повернулся к книжной полке. Схватив с нижней полки большой том, он подтащил его к своему рабочему столу и с грохотом опустил на него. Гермиона сразу же прижала руку к груди и теперь осторожно держала её за запястье другой рукой. Когда пульсация вернулась к своему нормальному уровню, она оглянулась вокруг стула и увидела, как он перелистывает страницы. — Профессор? — робко спросила она через несколько минут. Она вздрогнула, когда он выругался и оттолкнул книгу от стола. Он провёл рукой по своим сальным волосам и вздохнул, думая ещё об одной книге, которая могла бы ему пригодиться. Вспомнив, куда он её положил, он быстро направился к двери. Быстро обернувшись, он встретился взглядом с её большими глазами. — Не выходите из этой комнаты. Она несколько раз покачала головой и посмотрела, как он исчез в коридоре. Смутившись, она снова повернулась к его столу. Откинувшись на спинку стула, она закрыла глаза и глубоко вздохнула. Её сердце бешено колотилось с тех пор, как он вошёл в кабинет. «Возьми себя в руки, Гермиона». Открыв глаза, она ещё раз взглянула на книги на его столе. Она смогла разобрать только часть названий и нахмурилась, напрягая шею, чтобы увидеть остальное. Наконец она закатила глаза, встала со стула и пошла к ним. Протянув руку, она вытащила одну из стопки под названием «Imbibere Amor». Открыв книгу на случайной странице, Гермиона заметила, что она была полностью написана на чём-то похожем на латынь. Она равнодушно вернула книгу на прежнее место и нервно посмотрела на дверь. Когда она не услышала никакого шума за дверью, то медленно обошла его стол и склонилась над книгой, которая уже лежала открытой. Куски пергамента, беспорядочно засунутые под том и вокруг него, были исписаны его чернильным почерком, ясно указывавшим ей, что он что-то тщательно исследовал. Ещё раз проверив дверь, она быстро просмотрела видимые страницы. — Хотя зелье Olvideregrete и не такое сильное, как Амортенция, оно всё же считается одним из самых сильных напитков, употребление которого не рекомендуется в обществе, — почти неслышно прошептала она. — В то время как Амортенция может быть использована, чтобы привлечь выпившего к своему создателю, те, кто выпивают Olvideregrete, испытывают общую потерю торможения и остаются незащищёнными пред создателем. Выпивший не может вспомнить ни одной причины, по которой любое действие может быть нежелательным, и будет позже, как следует из названия, просто забывать о любых сожалениях, которые он или она могут иметь». Быстро просмотрев прилагаемый список ингредиентов и физическое описание, Гермиона с отвращением отодвинулась от стола. «Любовные зелья? Я никогда раньше не слышала, чтобы студенты работали с ними в классе. С чего бы это Снейпу интересоваться ими? Они кажутся чем-то таким, чего он хотел бы избежать любой ценой». Она закусила нижнюю губу, когда нервно оглянулась на книгу. — По-моему, это больше похоже на наркотик для изнасилования на свидании, чем на любовное зелье, — заявила она, сердито нахмурившись. Отходя, она покачала головой и остановилась, чтобы заглянуть в котёл, который бурлил с тех пор, как она появилась здесь. Когда аромат корицы приятно донёсся до её носа, она позволила своему хмурому лицу растаять в лёгкой улыбке. Однако она быстро исчезла, когда дверь в кабинет бесцеремонно распахнулась. — Мисс Грейнджер, — несколько раздражённо сказал Снейп. Он едва поднял глаза, чтобы обратиться к ней. — Что вы делаете? — Я… Э-э… Просто полюбопытствовала, сэр, — быстро пробормотала она. Она чувствовала, что её сердце взорвётся, если оно забьётся быстрее. — Я подумала, что, может быть, смогу определить, что вы варите? Вздохнув, он снова посмотрел на книгу, которую держал в руках. — И к какому же выводу пришёл наш резидент-всезнайка? Гермиона нервно пошевелилась и ещё раз взглянула на кипящую жидкость. — Э-э, понятия не имею. — Представьте себе мой шок, — усмехнулся он, даже не взглянув в её сторону. — Это эксперимент. Вы не должны быть в состоянии идентифицировать смесь в целом. — О, — вздохнула она. Северус слегка фыркнул и уселся за рабочий стол. — Если позволите, мисс Грейнджер, мне снова нужна ваша рука. Нервно закусив губу, она посмотрела на свою ушибленную руку и снова на профессора. Сейчас она обнаружила, что боится его прикосновений больше, чем боли. — Пожалуйста, сэр. Я попрошу мадам Помфри взглянуть на неё позже. Волшебник покачал головой и указал на другой стул у стола. — Я могу заверить вас, что мадам Помфри будет так же неспособна залечить перелом, как и любой из нас. — Вы не знаете, что… — начала она, но тут же осеклась. — Садись, — рявкнул он. — Я не собака! — горько воскликнула она и направилась к столу. Когда она обиженно опустилась на деревянный стул, он быстро схватил её за руку и потянул на стол. — Очень важно, чтобы вы не извивались, мисс Грейнджер. Заклинание, которое я собираюсь выполнить, довольно сложное и требует абсолютной тишины. — Прекрасно, — вздохнула она, прижимаясь всем телом к стулу. «Удивительно, что он не пригрозил связать тебя по рукам и ногам». — Как бы заманчиво это ни было, — усмехнулся он, — я искренне сомневаюсь в эффективности, хотя, если вы не прекратите дёргаться, я без колебаний это выясню. Гермиона нахмурилась, но решила не двигаться. Северус положил её руку на ладонь своей левой руки, и расположил свою палочку так, что она зависла на полдюйма над её ушибленными костяшками пальцев. Сделав глубокий вдох, он закрыл глаза и начал читать длинное заклинание. Мерцающая, изумрудного цвета лента света выползла из кончика его палочки и медленно начала обвиваться вокруг их соединённых рук. Она не имела ни малейшего представления о том, что он говорил, но, когда в её руке начало возникать покалывание, она удивлённо взглянула на него. Его глаза всё ещё были закрыты, но голос звучал твёрдо. Свет, казалось, пульсировал вместе с подъёмом и падением его слов, и покалывание в её пальцах неуклонно усиливалось, чем дольше он продолжал. Через несколько минут она услышала, как его голос затих, и тёмно-зелёный свет вскоре исчез. Через минуту странное ощущение начало рассеиваться. — Ну что? — спросил он, приподняв бровь. Гермиона быстро осмотрела свою правую руку. Синяк теперь совсем пожелтел, и пульсация почти прошла. Когда она ощупала рану другой рукой, то обнаружила удивительное отсутствие боли. — Как вы догадались… Я имею в виду — что это было? Снейп фыркнул и поднялся со стула. — Древнее исцеляющее заклинание, на которое я наткнулся. Оно больше не практикуется, из-за использования гораздо более эффективных и простых заклинаний. Однако в вашем случае, похоже, магия в вашей привязке мешает новой магии. Кость зажила, но остальная её часть, возможно, заживёт естественным путем. — О, — пробормотала она. «Может быть, именно поэтому снотворное не подействовало». Удивлённо обернувшись, Северус склонил голову набок. — «Сон без сновидений» не действует? «Чёрт». Гермиона нервно почесала шею. — Э-э, ну… Раньше… Но потом, прошлой ночью, он не подействовал. Со страдальческим вздохом он опустился в кресло и закрыл лицо руками. — Мисс Грейнджер, есть ли ещё что-нибудь, что вы сейчас испытываете и о чём не сочли нужным рассказать? Осознав, что он, вероятно, пришёл к тому же выводу, что и она прошлой ночью, она мгновенно побледнела и почувствовала, как её колени стучат друг о друга. Она собрала все свои силы, чтобы покачать головой. — Н-нет. Не могу припомнить, сэр. Снейп поднял глаза, изучая её лицо. По-видимому, удовлетворённый, он снова вздохнул и махнул рукой в сторону кресла. Когда она заняла своё место, он немного выпрямился и положил локти на подлокотники. — Вы придёте ко мне, когда это будет необходимо, понятно? Гермиона нервно кивнула. На какую-то долю секунды ей захотелось рассказать ему о жжении в пояснице, но она быстро отбросила эту мысль. Это просто не могло быть причиной, и она не хотела, чтобы Снейп сделал неверный вывод — особенно учитывая, что это повлечёт за собой. — Итак, — начал он, слегка пожав плечами. — Я чувствую, что должен вам кое-что объяснить о своих вчерашних действиях. «Ты так думаешь?» Она тихо фыркнула, встретив его взгляд. — Во время разговора с директором мне было сообщено, что между воспоминаниями, которые мы с ним могли видеть с помощью легилименции, есть некоторые различия… — Что вы имеете в виду? — нервно перебила она. — Профессор Дамблдор не мог ничего видеть во время наших сеансов, так как же он… — Постарайтесь больше не отвлекаться, — прошипел он, драматично глядя в потолок. — Есть ещё кое-что, что мы должны обсудить, однако, если мне будет позволено продолжить — это может быть интересно для вас, поскольку это может оставить вас среди живых немного дольше. Увидев, как румянец добрался до линии её волос, он продолжил: — Именно из-за этого случая я полагаю, что вы могли бы быть врождённым окклюментом. — Врождённым окклюментом? — спросила она с недоверчивым выражением на лице. — Кто-то, у кого есть природная склонность к окклюменции, — объяснил он с едва заметным раздражением. — Хотя, похоже, ваши способности более подсознательны по своей природе. Вы, до сих пор, способны закрываться только тогда, когда осознаёте, что ваш ум открывается. — Но мы занимались этим несколько дней, — вмешалась она, — и я не могла удержать вас, не избавившись от всего. Северус лениво махнул рукой. — Это только так показалось, мисс Грейнджер, потому что вы уже скрывали от меня свои более важные воспоминания. И только после того, как директор просветил меня, что именно из-за вас я теперь держу свои личные запасы втройне охраняемыми во время занятий, я понял. Я сам не мог понять, что у вас есть определённая склонность к воровству, и это заставило меня понять, что я могу видеть только то, что вы мне доверяете. Ваше маленькое признание у озера только укрепило мою гипотезу. «Да, я вам верю!» Зажмурившись, Гермиона почувствовала внезапную тошноту, когда в её сознании прокрутился ночной сон. Она даже пожалела, что ей пришлось рассказать задумчивому мужчине о том, как она ему доверяет. — И, — продолжал он, бросив долгий взгляд на бурлящий котел, — после того как я посеял в вашей голове это маленькое семя сомнения, я просто наблюдал, как полный доступ директора к вашему разуму растворился в воздухе. Глубоко вздохнув, она рискнула взглянуть ему в лицо. — Так вы хотите сказать, что я закрываюсь, сама того не зная? Это кажется маловероятным. — Уверяю вас, мисс Грейнджер, за последние две недели я ничего о вас не узнал, и это даже отдалённо не похоже на правду. Не зная, расценить ли это заявление как комплимент или как оскорбление, Гермиона постаралась полностью проигнорировать его, опустив глаза в пол. — Но да, — продолжал Снейп. — Вы в этом весьма искусны. Похоже, у вас есть какой-то подсознательный контроль над вашей магией — вы не хотите, чтобы что-то видели, и это, естественно, обязывает вас. Как тогда, когда вы физически выбросили меня из головы. — Как бы то ни было, вы должны уметь распознавать, когда кто-то пытается получить доступ к вашему разуму. Вы не можете полагаться на то, что злоумышленник выдаст свой план, фактически вербализуя его. Скорее всего, он сможет сделать это без слов и палочки. — Он наклонился вперёд и подождал, пока она снова посмотрит на него, прежде чем заговорить. — Вы должны уметь чувствовать это. Гермиона подтянула колени к груди и нервно прикусила губу. — Профессор Дамблдор использовал на мне легилименцию без моего согласия? Северус медленно кивнул. Увидев зелёный оттенок на её лице, он откашлялся. — Не думайте, что вы его единственная жертва, мисс Грейнджер. У этого человека есть склонность знать абсолютно всё абсолютно обо всех. — Он делал это с вами? С лёгким вздохом и закатив глаза, он попытался вспомнить время, когда он не чувствовал ментального напряжения в присутствии директора. — Он, конечно, старается. — Значит, он использовал меня, чтобы шпионить за вами, — сказала она, нахмурившись. — Естественно, — согласился он с безразличным видом. — Однако, поскольку мне нечего скрывать, это меня не беспокоит. — Ну, это беспокоит меня. — Она тяжело сглотнула и подняла на него глаза. — Значит, вы можете знать, когда он делает это с вами? Снейп ясно видел ярость и чувство предательства, плавающие в её взгляде. Он сдержанно кивнул в знак согласия и выпрямился. — Да. — И вы можете отгородиться от него? — Если бы я захотел, — протянул он. — Хотя обычно я прячусь только для того, чтобы надоесть. В некоторые дни это как спорт. Гермиона вздохнула, не обращая внимания на его попытку пошутить. — Я не хочу, чтобы кто-то копался в моей голове без разрешения. Когда-либо. Пристальным взглядом Северус изучал её черты. Решимость загорелась в них, когда она впервые за много дней твёрдо выдержала его взгляд. Тень улыбки появилась на его губах, когда он заговорил. — Тогда я предлагаю исправить это до того, как у него появится ещё один шанс попробовать.
