Глава 2
18 января 2020 г., 21:07
Гаррет стоял напротив двери в свою комнату. Его рассеянный взгляд скользил по знакомым отметкам на деревянном косяке − от самых первых, с того времени, когда ему исполнилось пять, и до десяти лет, после которых новых меток, сделанных сначала его отцом, а затем матерью, так и не появилось. Сам Гаррет давно перестал обращать внимание на подобную ерунду. Уже четыре года юный маг вплотную занимался освоением своего дара и осваивал искусство боя «мотыгой» наравне с рукопашным.
Взгляд подростка остановился на последней отметке, выделявшейся на фоне остальных более глубоким порезом и неровностью. Словно у того, кто ее сделал, дернулась рука, и поначалу прямая линия превратилась в дугу, загибавшуюся вниз. Гаррет усмехнулся. Он, как сейчас, помнил тот день, когда в первый и последний раз взял отцовский нож, чтобы самостоятельно оставить на косяке зарубку. Он собирался уже совершить задуманное, но неожиданный вскрик, раздавшийся из комнаты близнецов, заставил его руку дрогнуть и невольно подравнять волосы на макушке. Так и получилось, что свой день рождения старший из сыновей Малкольма и Лиандры отпраздновал с новой прической. Как же он был рад тому, что его вечно обиженный на всех брат в то время был слишком мал, чтобы хоть что-то запомнить, иначе не избежать бы Карву воспитательных тумаков старшего брата за дразнилки.
Юный маг не сразу понял, что стоит, повернувшись в сторону комнаты близнецов, и продолжает улыбаться. Одернув себя, он вновь посмотрел на такие знакомые отметины на старом дереве, упорно обходя дверную ручку. Помедлив еще минуту, Гаррет сжал кулаки и сделал шаг назад, затем еще один. Он уже собирался покинуть коридор, когда его слуха коснулся слабый вскрик. Этот звук заставил старшего из братьев Хоук передумать и резко распахнуть дверь, которой он до этого избегал касаться даже взглядом. Первое, что бросилось в глаза Гаррету − спина склонившейся над кроватью матери.
«Я думал, она еще спит», − пронеслось в голове у подростка, прежде чем его приход был замечен, и Лиандра быстро повернулась к нему.
− Гаррет, − она улыбнулась с облегчением, − как хорошо, что ты здесь.
− Я хотел забрать свою одежду для тренировок, − заготовленное на всякий случай оправдание легко скользнуло с языка. Но поскольку причина его появления явно не волновала мать, Гаррет, успокоившись, подошел к кровати и увидел, что найденыш беспокойно мечется по постели, не открывая глаз.
− Все было в порядке, мальчик спал спокойно, и вдруг... − пояснила Лиандра, нахмурившись. Она не успела закончить фразу, как послышался новый стон, сопровождаемый неразборчивым бормотанием.
Юный маг наклонился над мальчиком, положил ладонь ему на лоб. Жара у ребенка не было. Это прикосновение неожиданно успокоило больного: он расслабился и разжал пальцы, нервно комкавшие одеяло.
− Может, ему снится плохой сон? − предположил Гаррет. − Мам, если у тебя есть дела, я могу посидеть с ним. Если ему станет хуже, позову тебя. Или отца. В крайнем случае, я всегда могу воспользоваться заклинанием исцеления.
− Гаррет Хоук, ты, кажется, забыл правило: никакой магии при посторонних! − хотя мать явно рассердилась, она говорила тихо, видимо, боясь разбудить упомянутого пациента.
Гаррет поторопился заверить ее в безопасности данного решения.
− Он без сознания уже второй день! И я же сказал, что применю магию только в крайнем случае.
Мать бросила на него взгляд, в котором читалось сомнение, но потом неуверенно кивнула:
− Ты прав, дел у меня много... Хорошо, оставайся тут, милый. Я вернусь, когда приготовлю завтрак.
Лиандра покинула комнату, не забыв напоследок многозначительно посмотреть на старшего сына.
Оставшись наедине с больным, Гаррет присел на край кровати. Не прошло и минуты, как мальчик вновь начал что-то горячо шептать, и юный маг наклонился к самому лицу больного, пытаясь разобрать его бормотания. Что бы ни снилось их странному гостю, вряд ли эти сны были добрыми. И наблюдая за страданиями мальчишки, Гаррет почувствовал, что поневоле начинает переживать за него.
«Что же с тобой происходит?»
***
Даллас посмотрел на часы и с удовлетворением сообщил своему напарнику: – Все! Конец смены. Эндрю с хрустом потянулся, выпрямив затекшую от долгого нахождения в машине спину. – Слава Богу, сегодня без происшествий, – произнес он. – Гони на базу, Дал. Сейчас сдадимся – и в бар с ребятами! Пойдешь с нами? Даллас вставил ключи в замок зажигания – в участке существовало негласное правило, по которому обязанность водить служебный автомобиль возлагалась на младшего в паре, – и мотор послушно заурчал. – Нет, Энди, я, пожалуй, сразу домой, – ответил он напарнику, поправляя зеркало заднего вида. – Что так? – Эндрю насмешливо сощурил один глаз и ткнул его в плечо кулаком. – Опять засядешь за компьютер? Черт, Даллас, неужели ты предпочтешь тусе с крутыми парнями очередную игрушку? Вроде этой вот... – он, наклонившись, щелкнул по брелку, болтавшемуся на ключах. Брелок был незамысловатым и довольно дешевым, но Далласу нравился именно этой простотой. Обычный кусок белого пластика в форме силуэта птицы с раскрытыми крыльями, на который нанесен достаточно схематичный алый рисунок. Герб Хоука, Защитника Киркволла. Героя «Века Дракона». «Кстати, пора бы установить новые моды. А заодно перепройти «Инквизицию» – например, за кунари...» – Нет, ты серьезно? Не пойдешь? – продолжал настойчиво выпытывать Эндрю. – Даже если я пообещаю заплатить за твою выпивку? Даллас лишь молча улыбнулся. Патрульный автомобиль выехал со стоянки у круглосуточного магазина, которая, несмотря на позднее время, была забита битком, и влился в поток машин, следующих по автостраде. – Послал мне черт напарничка! – фыркнул старший из копов, демонстративно отвернувшись к окну. – Мало того, что молчун, каких мало, так еще и геймер... Какого дьявола ты вообще подался в полицию, Дал? – Чтобы оттенить твои достоинства, – пошутил Даллас. Они с Энди и впрямь полярно противоположны. Напарник разговорчив и остроумен – на любую подколку коллег с лету наградит десятком едких эпитетов. Сам Даллас способен только неловко улыбаться и пожимать плечами, так что на любое зубоскальство приходится отвечать старшему товарищу. И рука Эндрю не менее быстра и точна, чем язык, поскольку в стрельбе напарник способен дать фору многим гораздо более опытным копам. Вот с самообороной дела лучше обстоят у Далласа, хоть он и среднего роста, и сложением не богатырь. Впрочем, Энди обычно говорит, что не собирается подпускать противника слишком близко, чтобы дать себя коснуться, но Даллас знает, что неудачи с рукопашной угнетают живого и веселого напарника, а потому обычно старается обходить эту тему. Ответ, судя по всему, удовлетворил Эндрю. К тому же он в принципе не был способен зацикливаться на негативных эмоциях, а потому тут же переключился на более приятные дела – нажал кнопку на рации и сообщил: – Пятьдесят четвертый, дежурство окончено. Возвращаемся в участок. В приемнике что-то щелкнуло, и раздался приятный голос дежурной. – Увы, парни, у меня для вас плохая новость, – сообщила Джанин. – Вам придется подскочить к закусочной Сэла, проверить, все ли там в порядке. Оттуда только что звонили. – Джанин, ты желаешь моей смерти! – простонал Эндрю. – Желать смерти такого красавчика? – девушка хихикнула, и Даллас живо представил, как она озорно улыбается, накручивая на палец длинную прядь своих черных волос. – Нет, Энди, я всего лишь хочу продлить предвкушение нашей грядущей встречи! – и Джанин добавила уже серьезно: – Ты же знаешь Сэла, он никогда не беспокоит нас по пустякам. Если звонит, значит, не может решить проблему самостоятельно. – Вас понял, – со вздохом согласился Эндрю. – Уже разворачиваемся... До закусочной Сэла они домчались за пять минут. К самому заведению соваться не стали, остановили машину в проулке, не доезжая сотню метров. – Я, как всегда, иду с парадного, – хмыкнул Эндрю, отстегивая клапан на кобуре, где мирно покоился его пистолет. – А ты вали к «черному», салажонок. – От салажонка слышу, – на большее фантазии Далласа не хватило. Впрочем, он ничуть не обиделся, Энди же не всерьез. – Подойди осторожно, осмотрись, – наставительно произнес напарник. – И не лезь на рожон. Мало ли, каких дебилов Сэл сегодня пригрел на свою голову! – Ладно, папочка, – пробурчав эти два слова, младший коп кивнул старшему и нырнул в темноту между двумя двухэтажными зданиями, в которых уже погасли окна. В одном располагались конторы местного адвоката по административным правонарушениям (Сэл его постоянный клиент) и нотариуса, в другом – овощной магазин Фэня Пака с квартирой владельца наверху. По ночам никто из них не работает, а чокнутый китаец с наступлением сумерек запирается, опускает на окна и двери стальные ставни, будто мнит себя Дональдом Трампом, и до утра из своего жилища носа не кажет. Потому в этом районе по ночам темно – хоть глаз выколи. Только у «парадного» закусочной Сэла с прямо-таки издевательским названием «Парадиз» – худшей адской дыры Даллас за все свои двадцать пять лет не видывал – горит тусклый свет. Но на свет сегодня пошел Энди. А ему, Далласу, придется отправиться во тьму. Хмыкнув от невольно пришедшего в голову каламбура, молодой человек сбавил скорость, чтобы самому двигаться бесшумно, но лучше слышать издаваемые другими звуки. И почти сразу уловил короткий вскрик, мгновенно заглушенный, будто человеку зажали рот ладонью. Рука Далласа сама поползла к кобуре, стиснула рукоять табельного оружия. «Черт, что за хрень там творится?» Коп, пригнувшись, продвинулся вперед еще на несколько метров, осторожно выглянул из-за мусорного контейнера. Вокруг по-прежнему царила непроглядная темнота, но у самого здания «Парадиза», над дверью «черного» хода слабо мерцал огонек дежурной лампочки. И когда ее красноватый свет вспыхнул снова на короткие полсекунды, Даллас успел разглядеть три фигуры. Две стояли лицом друг к другу, а третья, коленопреклоненная, почти уткнулась носом в асфальт. Даллас отодвинулся, снова укрывшись за металлическим баком. – Энди, тут сзади трое парней, – тихо сообщил он по рации. – Один, кажется, ранен. – Понял, – в экстренных ситуациях напарник из болтуна превращался в серьезного и собранного копа, начинал говорить короткими емкими фразами. – Вызываю подкрепление. – Не торопись. Я подберусь ближе, может, все не так страшно, как показалось. – Остынь, Даллас, – в голосе Энди отчетливо прозвучало беспокойство. – Подожди меня. А лучше – подкрепление. – Это ни к чему. Не волнуйся, папочка, я быстро. Даллас извлек пистолет из кобуры и, стараясь ступать как можно осторожнее, направился вдоль ряда контейнеров к «черному» ходу. За два года работы ему ни разу еще не приходилось попадать в откровенно опасные ситуации, и теперь сердце молодого копа бешено колотилось в предвкушении чего-то увлекательного. «Да у нас в городе никогда ничего не происходит! – с пренебрежением подумал он. – Дыра дырой...» Закончить мысль не удалось – едва Даллас выглянул из-за последнего бака, как на его предплечье обрушился сокрушительный удар, от которого руку от кончиков пальцев до самой шеи вмиг парализовало, а по телу, как круги по воде, растеклась адская боль. Пальцы автоматически разжались, и выроненный «тридцать девятый» полетел под ноги своему владельцу. – Жить надоело, мразь? – перед ним стоял крупный мужчина, сжимавший в руках обломок металлической трубы. Даллас не смог разглядеть в темноте лица нападавшего, но и в голосе, и в позе того читалась угроза. – Стоять! – решительно произнес коп. – Полиция! Преступника это заявление не смутило. Напротив, он хмыкнул и снова замахнулся трубой – резко и сильно. Даллас еле успел уклониться и подумать о том, что злоумышленник, к счастью, не может добраться до его пистолета. Оружие куском бесполезного металла валялось в паре метров от копа, но времени на то, чтобы поднять его, у Далласа не было. Впрочем, страха он не испытывал, поскольку даже с одной действующей рукой мог дать нападающему достойный отпор. Мужчина попытался ударить копа по голове – обломок трубы двигался сверху вниз почти отвесно, поэтому Далласу было достаточно просто чуть отодвинуться в сторону, чтобы его не задело. Еще один взмах примитивного оружия – и копу снова пришлось отступить, на этот раз на полшага назад. Улучив момент, Даллас левой рукой перехватил в воздухе кусок металла и рванул трубу на себя. Противник, не ожидавший такого резкого толчка, выпустил оружие, качнулся вперед и тут же получил удар носком ботинка чуть ниже грудины. Мужчина придушенно простонал и повалился наземь, корчась от боли и хрипя. Даллас замер над ним, сжимая в руке обломок трубы. – Даллас, что у тебя там? – донесся из рации требовательный резкий голос Энди. Молодой коп глубоко вздохнул, отбросил трубу и, прежде чем ответить напарнику, наклонился за уроненным пистолетом, не сводя взгляда со стонущего преступника. И тут его сознание словно осветила вспышка молнии. «А где второй?!» Ответ Даллас получил в ту же секунду, одновременно с пониманием того, как дико он сглупил. Холодная сталь вошла в спину копа глубоко, молодому человеку даже показалось, что его проткнули насквозь. Сразу стало нечем дышать, а тупое бессилие, сковывающее руку, охватило все тело. Темное звездное небо над головой перевернулось, и он только поэтому понял, что упал, поскольку удар головы об асфальт почему-то не причинил боли. Молодой человек ощутил теплоту на языке и слабый солоноватый привкус, и понял, что его рот наполняется кровью. – Сучий потрох! – произнес кто-то склоняясь над ним. – Еще дергается... – Так прирежь его! – посоветовал, откашливаясь, тот, кому Даллас так удачно приложил поддых. – Не, сам сдохнет, – ответил второй. Преступник шагнул в сторону, чтобы подобрать пистолет копа, потом переступил через его тело. Тускнеющий взгляд Далласа поймал слабый блик на лезвии широкого ножа, который мужчина держал в опущенной руке. По клинку растекалось что-то густое и темное. «Это кровь. Моя кровь». – Даллас, ответь! – это снова ожила рация. – Валим отсюда! – поторопил сообщника уже поднявшийся на ноги первый нападавший. – Этот ублюдок не один! Слуха раненого достигли быстрые торопливые шаги. А потом его окутала беспросветная мгла, все эмоции и ощущения резко отступили на задний план. До отключающегося сознания глухо, будто из-за запертой двери, доносился лишь один звук – слегка раздражающий, но знакомый и близкий. – Даллас! Даллас! – надрывался у него над ухом отчаянный голос Эндрю... Даллас резко выпрямился, хватая ртом воздух. Сперва он не смог нормально вздохнуть, и его обуял такой дикий ужас, что в глазах потемнело. Но потом воздух все-таки проник в легкие, и вместе с облегчением пришло осознание того, что он сидит на постели, прижимая к груди ладонь. И на него встревоженно и хмуро глядит совершенно незнакомый черноволосый парнишка. – Что со мной? – испуганно спросил Даллас у парня. Его всего трясло, и он почему-то никак не мог заставить себя опустить вцепившуюся в раскрытый ворот рубахи руку. – Где я? Брови подростка недоумевающе приподнялись. Неизвестный произнес несколько слов – полная тарабарщина! – а затем, наклонившись над Далласом, положил руки ему на плечи и попытался снова уложить его в постель. «Постель? Откуда постель? Я в больнице?» Даллас озирался по сторонам, как безумный, ничего не понимая и лишь машинально фиксируя увиденное и прочувствованное. Беленые неровные стены. Темные деревянные балки, поддерживающие потолок. Кровать с некрашеным изголовьем. Пестрое лоскутное одеяло, которым незнакомый паренек пытается его укрыть. Бледно-серая рубаха из грубоватой шершавой ткани чуть колет кожу. Его руки, пытающиеся отстранить этого странного хмурого парня. Его руки. Его руки! Слабые, тонкие, с костлявыми пальцами и обломанными ногтями, покрытые цыпками... «Черт возьми, да это детские руки!!!» Даллас умоляюще уставился на парня, чувствуя, что от ужаса близок к сумасшествию. – Что со мной? – шепотом повторил он. – Что со мной? Я... умер? Темные неулыбчивые глаза парнишки глядели чуть удивленно. Он явно ничего не понимал. Но потом он вдруг указал пальцем на Далласа и произнес его имя с вопросительной интонацией. – Даллас? – Да! – подтвердил больной, чувствуя, что от облегчения у него начинает кружиться голова. – Я – Даллас. Подросток спокойно кивнул, будто был уверен, что собеседник скажет именно это. – Гаррет, – произнес он, указывая на себя. И тут на Далласа ревущим водопадом обрушились картины, одновременно похожие на разрозненные куски сна и на полузабытые воспоминания. Бородатый мужчина, несущий его на руках, женщина с добрым лицом, шустрый голубоглазый мальчишка и его тихая сестренка... – Карвер? – с трудом выговорил Даллас и ощутил новый приступ паники, вдруг поняв, что голос его тоже звучит до жути непривычно и тонко. – Бетани? Гаррет кивнул еще раз, быстро поморщившись, будто услышал что-то не очень приятное. Но его лицо чуть прояснилось, а выражение глаз стало мягче. Он добавил несколько слов, также оставшихся для Далласа непонятными. В голове у больного нарастало странное жужжание, желудок сжался и подскочил к самому горлу. Он попытался попросить помощи у этого неприветливого паренька, но понял, что не может сделать этого. Подросток его явно не понимал. – Карвер, Бетани, – повторял Даллас, хватаясь за эти имена, – единственное, что имело смысл и для него, и для Гаррета, – как утопающий за соломинку. – Карвер! Бетани! Гул в ушах сделался невыносимым и оглушающим. Но прежде чем снова потерять сознание, Даллас успел увидеть, как на торопливо протянутой к нему ладони Гаррета вспыхивает странный голубоватый огонек...***
Только после того, как маг убедился в том, что его невольный пациент больше не мечется по постели, а его дыхание выровнялось, он убрал заклинание исцеления. «Если мать узнает, что я использовал магию, она точно взбесится, – подумал Гаррет, охваченный дурными предчувствиями. – Пусть даже пацан потерял сознание до этого». Дальнейшим размышлениям примерного сына помешало неожиданное прикосновение – кто-то резко схватил мага за рукав и настойчиво потянул. Благо сил у этого кого-то было слишком мало, чтобы стащить парня с кровати. – Ты! Убирайся отсюда! – срывающийся от раздражения голос не оставил никаких сомнений в личности наглеца. – С чего бы мне уходить из собственной комнаты? – с нескрываемой издевкой поинтересовался старший брат, повернувшись к незваному гостю, чтобы лицезреть воплощение своей персональной головной боли и по совместительству занозы в известном месте. «Сейчас опять начнет донимать...» – мысленно сделал предсказание сам себе Гаррет. И, как обычно, младший из братьев Хоук сделал все, чтобы оправдать ожидания старшего. – Уходи, я все слышал и видел. Ты его доставал, а он звал меня! – новоявленный защитник мальца явно не собирался сдаваться и продолжал тянуть брата за рукав. Сдвинуть скалу, именуемую Гарретом Хоуком, Карверу не удалось, зато в желании разозлить брата он более чем преуспел. Пока младший только пыхтел и то тянул старшего за руку, то пихал в бок, тот с насмешкой наблюдал за его, но внезапно треснувшая под пальцами мальчишки ткань рубахи окончательно вывела Гаррета из себя. «Вот мелкий пакостник! Матери теперь опять придется зашивать одежду! – но старший брат тут же решил, что он определенно не будет обращаться к матери и попытается решить проблему самостоятельно. – Сам справлюсь. Но как же он меня бесит!» – Единственный, кто тут мешает больному – это ты со своими криками, – грозно произнес маг, вырывая несчастный рукав из цепкой хватки надоедливой мелочи, после чего встал с кровати и придвинулся к Карверу, почти угрожающе нависая над ним. – Уже забыл, как он из-за тебя сознание потерял? И вообще, какого демона ты ищешь в моей комнате да еще в такую рань? Память у меня хорошая, в отличие от кое-кого, и я точно помню, что ни родители, ни тем более я не разрешали тебе сюда заходить! – Ты все врешь! – от расстройства голос Карвера сорвался на писк. – Я не мешаю, это все ты со своей противной магией! – О, как ты заговорил... – взгляд старшего брата не обещал младшему ничего приятного. – Противной магией? Вот Бет обрадуется, когда ей расскажу, какого ты мнения о нашем даре. – Т-ты... ты – рукоблуд! - после чего Карвер тут же выскочил из комнаты, с грохотом захлопнув за собой дверь. От удивления Гаррет даже не сразу среагировал. Ибо он точно знал, что никогда не выражался подобным образом. Как и остальные члены их семьи. Выходит, мелкий услышал это грязное словцо где-то в другом месте – не в самом хорошем месте. Но в каком? Старший брат вздохнул, предчувствуя, что ему предстоит найти ответ на этот вопрос, а значит, начать слежку за ходячей проблемой, дабы глупый малец не навлек неприятности на свою... голову, а заодно и на всю семью. Но думать об этом Гаррету абсолютно не хотелось, особенно в данный момент. «День еще не начался, а я уже успел устать», – с этой мыслью он опустился на прежнее место и вновь взглянул на мирно сопящего мальчишку. – Скорее бы ты пришел в себя.***
Впервые на памяти Гаррета за обеденным столом было так тихо. Нет, родители, конечно, переговаривались между собой и время от времени кто-то из них обращался к Карверу. Но все безрезультатно. Младший брат сидел, насупившись, уставившись в тарелку, и медленно возил ложкой по остывающей каше. Это было так похоже на Карвера − настойчиво давать понять семье, что все они перед ним виноваты. Хотя на самом деле это было не так. Ну, подумаешь, отец попросил детей пока не навещать больного! Но это ж ради его безопасности, ради скорейшего выздоровления. Бетани, кстати, все поняла и даже не попыталась спорить. Но напряжение, вызванное обидой ее брата-близнеца на весь белый свет, сказалось и на ней. Девочка тоже сидела с опущенной головой и то и дело бросала на Карвера полные грусти и мольбы взгляды. Бет не любила, когда в их семье кто-то на кого-то обижался. Даже если она тут была совершенно ни при чем. Гаррет, который обычно относился к близнецам как к досаждающему и надоедливому фактору повседневной жизни, почувствовал, что ему жаль сестру. «А Карвера не мешало бы выпороть...» − мрачно решил старший брат, наблюдая за еле сдерживающей слезы Бет. Гаррет осторожно отщипнул от краюхи хлеба кусок мякиша и опустил руки на колени. Скрывшись под столешницей, его проворные пальцы − пальцы мага, напомнил он себе с гордостью, − мигом слепили из мякоти не очень симметричного, но вполне узнаваемого мабари. Подросток незаметно водрузил фигурку на край стола, поближе к Бетани, накрыл ее ладонью, сосредоточился, концентрируя энергию, а потом снова убрал руку. Хлебный мабари медленно шевельнулся, а потом, неуверенно переставляя толстые лапы, направился прямиком к тарелке Бетани. Сестренка, заметившая появление фигурки, сперва изумленно распахнула свои большие карие глаза, а потом прыснула в ладошку. − Что..? − мать взглянула на Бетани с удивлением, но потом заметила марширующего вдоль края стола «мабари» и возмущенно воскликнула: – Гаррет Хоук, ты же знаешь, что тебе запрещено использовать магию в доме! − сомнений в том, кто именно является виновником происходящего, у Лиандры Хоук не было. − Кто-то может это увидеть! – Ну ма-а-ам... – протянул охваченный возмущением юный маг. И когда уже мать прекратит относиться к нему как к несмышленому младенцу?! – Я не ребенок, я понимаю, что должен быть осторожным! Рядом с домом никого нет... − Но в доме − посторонний человек! − Он спит, − проворчал Гаррет, но под укоризненным взглядом отца опустил голову. − И он мелкий еще... Бетани тем временем осторожно сняла со стола лишенного магической сути, а потому замершего на месте хлебного песика. − Гаррет, это было несерьезно, − упрекнул его отец. − Зато весело, − возразил сын, все еще не поднимая глаз. Он чувствовал, что Бетани еле сдерживает смех, и от этого ощущения у него в груди потеплело. − Гаррет! − Лиандра задохнулась от возмущения и шлепнула его по затылку. Подросток втянул голову в плечи, чтобы смягчить шлепок, который и так не был сильным. Краем глаза он заметил, как приободрился Карвер, и подумал, что его выходка сработала удачно. Тем более, что отец совершенно не выглядит сердитым, как и Бет, пытаясь скрыть улыбку. − Карвер, я хотел попросить тебя об одолжении,− внезапно обратился Хоук-старший к младшему сыну. Карвер уставился на отца с изумлением, потом молча кивнул. − Я думаю, наш гость скоро окончательно придет в себя. Он уже поправляется, − неторопливо произнес Малкольм. − После того, как закончишь завтрак, отправляйся наверх и посиди немного с мальчиком. Присмотри за ним. И сразу же позови меня, если он проснется. − Его зовут Даллас, пап, − поправил Карвер и мигом схватил ложку. Обида была забыта, а каша съедена в мгновение ока. Лиандра посмотрела на мужа без улыбки, но ее глаза искрились смехом. Она незаметно пододвинула к Карверу кружку с молоком, которую младший сын машинально опустошил. После чего вскочил и, едва не поперхнувшись последним глотком, выпалил: − Я могу идти прямо сейчас! − Иди, − разрешил отец со всей серьезностью. − Мама, папа... − Бетани с робкой надеждой перевела взгляд с матери на отца. − А можно... и мне? − Пусть Карвер решает,− ответил Малкольм, переглянувшись с супругой. Карвер, надувшись, но уже от важности, снисходительно кивнул сестре. − Идем! Но только обещай, что будешь вести себя тихо. − Конечно! Бетани словно ветром сдуло с табурета. Но Гаррет успел заметить, что она на ходу сунула в карман передника мабари из мякиша. Малкольм проводил близнецов взглядом, и когда топот их ног на лестнице стих, повернулся к старшему сыну. − Это был взрослый поступок, Гаррет, − в его голосе звучало одобрение. Мальчик, чувствуя неловкость, пожал плечами. − Ничего особенного... Просто хотел порадовать Бет. Очень уж она скучная сидела. − Да, − отец усмехнулся в усы. − А еще принял на себя наше недовольство, отвлек Карвера от его унылых мыслей и обид, позволил ему снова почувствовать себя значимым. − Ну, так далеко я не заглядывал, − хмыкнул Гаррет подчеркнуто небрежно. − Карв вечно на кого-то дуется. Пусть уж лучше на меня, чем на вас или Бет. Мне не привыкать. − Вот я и говорю: взрослый поступок, − Малкольм Хоук кивнул, а его жена, улыбаясь, обняла сына за плечи. Маг, чувствуя, что краснеет, поднялся, вывернувшись из рук матери. − Я пойду, дел на огороде много, − стараясь говорить серьезно и солидно, сообщил он. − Надо поупражняться с ма... мотыгой. − Конечно, − разрешил отец, в чьих карих глазах снова сверкнули озорные искорки. Но на пороге Гаррет остановился. − Пап... Я не уверен, но, по-моему, у нашего парня вовсе не отшибло разум, − медленно произнес он. − Почему ты так думаешь? − удивился Малкольм. − Ну, он говорил со мной, когда пришел в себя, − маг нахмурился, вспоминая. − И это были не бессвязные звуки, а настоящие слова, и для него они имели смысл. Он даже целые фразы произносил. Просто я этого языка не знаю, потому ничего не и понял. − Ты уверен? − взгляд Хоука-старшего вмиг стал строгим и жестким. Гаррет, подумав, кивнул. − Он сперва бормотал, еще пока был в бреду. Потом открыл глаза, увидел меня и о чем-то спросил. Снова назвал свое имя, а потом − имя Карвера и Бетани. Я ему тоже назвался, и он повторил «Гаррет» − два раза, словно хотел запомнить. − Малкольм! − в глазах Лиандры светился настоящий ужас. − А вдруг он... шпион?! Или храмовник... − В десять-то лет? − муж поднялся и, успокаивая, заключил ее в объятья. − Я так не думаю, любимая. Может, его семья, как и мы, бежала издалека, чтобы найти в Ферелдене новую жизнь? Лиандра шумно вздохнула. Нахлынувшая бледность понемногу оставляла ее щеки, но глаза все еще светились тревогой. − Обещаю, что выясню об этом ребенке все, что только возможно, − сказал Малкольм, глядя в глаза жены. Она, помедлив, нехотя кивнула. А отец снова повернулся к Гаррету. − Присматривай за парнишкой, сын. И если заметишь что-то важное, сразу говори мне. Я уверен, что могу на тебя положиться. Гаррет, конечно, пообещал не спускать глаз со странного пришлеца. И, честно говоря, он сделал бы это и без просьбы отца. Даллас был, как минимум, странным. Он настораживал и вызывал ощущение беспокойства. Гаррету почему-то подумалось, что его появление не сулит семье Хоук ничего хорошего.
