Дорогой молчания

      Тем же вечером Гаррет вновь оказался в своей комнате на правах целителя. Благо, его пациент успел очнуться и теперь смотрел на мир вполне осмысленным взглядом. Поэтому старший сын Хоуков мог бы спокойно попрактиковаться в немагическом исцелении, вооружившись лишь зельями и травами. Единственным препятствием в данной миссии, разумеется, стал мелкий пакостник. Назвать младшего как-то иначе у Гаррета просто язык не поворачивался. Нет, сперва все выглядело так, будто Карвер смирился с присутствием брата − или скорее терпел его − и ограничивался тем, что прожигал недовольным взглядом точку в середине его спины. Но, увы, все хорошее рано или поздно заканчивается. Так и напряженное молчание в комнате было прервано невольным вскриком Далласа. Будто только этого и ждавший маленький пакостник кинулся к Гаррету, повис у него на руке, не давая продолжать лечение, и заверещал в самое ухо:       − Ты делаешь ему больно!       − Конечно ему больно, тебе тоже было больно от этой мази, − с нескрываемым сарказмом ответил Гаррет, стряхивая мальца с плеча и стараясь сосредоточиться на перевязывании найденыша. Сам больной уже справился с приступом боли и лишь тихо шипел сквозь зубы, когда ощущения становились слишком неприятными.       − Ты просто время тянешь, а сам не думаешь уходить! − продолжал зудеть Карв. Потом его, видимо, осенило и он продолжил: − И вообще, раз ты не используешь свою дурацкую магию, то значит, я сам могу помочь Далласу!       − Мне что, по-твоему, делать больше нечего, кроме как сидеть у постели больного мальчишки? − возмутился маг, обернувшись к надоедливому родственничку и смерив его грозным взглядом. − И чем же ты, интересно, поможешь? Сможешь наложить повязку так, чтобы она не сползла через пять минут, а парень не почувствовал новой боли? О том, что ты скорее изгваздаешь по уши и его, и себя, я вообще молчу... Что же касается «дурацкой магии», то хочу напомнить, что даром обладаю не только я. И не пользуюсь им сейчас лишь потому, что мама просила не раскрывать нашу тайну перед гостем, − после чего Гаррет вернулся к прерванному лечению вышеупомянутого найденыша.       − Он не гость! − завопил Карвер, который из всей тирады старшего брата принял к сведению только последнюю фразу.       Несмотря на то, что Гаррет старался брать пример с отца, − глава семейства Хоуков отличался безграничной выдержкой и терпением, − ему пришлось приложить усилия, чтобы сдержать слова, вертящиеся на его языке. Он готов был поспорить, что младший при любом раскладе надуется на него, как мышь на крупу. Вот Даллас, по мнению целителя, вел себя как образцовый больной. Хоть и шипел, прикусывал губу порой, но держался молодцом и не пытался вырваться, явно понимая, что ему оказывают помощь. Гаррет испытывал смешанные чувства: с одной стороны, малец начинал ему нравиться, и маг охотно бы принял его в качестве брата, но, с другой стороны, Хоуки почти ничего не знали о ребенке. И, в отличии от Карвера, старший брат, как будущий защитник семьи, не мог себе позволить такую роскошь, как неоправданное доверие. Прежде чем принять кого-либо в семью, нужно было убедиться, что тот не причинит вреда.       Оценив то, как мужественно Даллас переносит все процедуры и даже слабо улыбается, будто ему не так уж и больно, маг поспешил завязать последний узелок на повязке. Уже то, что найденыш пришел в себя и больше не метался в постели, дрожа от кошмарных видений, не могло не радовать подростка, ставшего свидетелем одного такого приступа.       Гаррет коснулся лба мальчика, желая проверить его температуру.       − Не трогай его, ты ведь уже закончил перевязку! − не выдержал Карвер. − Лучше уходи, пока снова не довел его до приступа.       Нагленыш посмел уже второй раз указать на дверь хозяину комнаты. Но Гаррет все же старался сдерживать себя и не проявлять агрессию при госте, которого Карвер, по всей видимости, уже причислил к членам семьи. Да и пугать ребенка перепалкой не хотелось. Однако мелкий решил, что недостаточно раздраконил брата, и следует добавить напора, а потому перешел от слов к делу. В следующую секунду Карвер просто накинулся на сидящего на постели мага. Но несмотря на, казалось бы, невыгодное положение, старший с легкостью одолел напавшего. Под удивленным взглядом ничего не понимающего Далласа Гаррет за шкирку выволок из комнаты упирающегося и орущего так, что его наверняка было слышно за версту от дома, негодника.       Уже за дверью маг отпустил своего «пленника», напоследок предпринявшего еще одну безуспешную попытку пнуть его.       − Прекрати орать! – окончательно взбешенный выходкой брата подросток сам не сдержался и повысил голос.       − Я велел тебе убираться! − продолжал голосить мелкий. − Из-за тебя ему стало плохо. Ты хочешь ему навредить!       − А я велел тебе прекратить орать, − отрезал старший и добавил с сарказмом: − Или ты думаешь, что твой вопль достигнет ушей Создателя, и он явит чудо, в один момент излечив мальчишку?       − Его зовут Даллас.       − Да помню я, как его зовут. Попробуй тут не запомнить, если ты всем по сто раз в день напоминаешь.       Можно было только догадываться, чем закончился бы спор братьев, если бы его не прервал строгий голос отца.       − В чем дело? − спросил Малкольм Хоук, в этот момент появившийся в коридоре.       Короткой фразы главы семьи было достаточно, чтобы сыновья мигом приняли самый благопристойный вид.       − Это все он, − Карвер поспешил указать на брата пальцем.       − Ври больше, − сверкнув глазами, буркнул тот.       Малкольм едва сдержал усталый вздох. Еще утром мальчики, как ему казалось, помирились, но, видимо, им никогда не надоест ругаться по любому поводу. Глава семьи Хоук направлялся в комнату старшего сына, чтобы проведать больного, раз тот уже пришел в себя, по словам Гаррета. И он никак не ожидал, что станет свидетелем очередной размолвки детей. Как бы старший из братьев ни старался показать, что уже достаточно взрослый, но подростковая горячность все-таки давала о себе знать. Особенно ярко она проявлялась в процессе общения с Карвером. Тот обладал несомненным талантом пробивать оборону брата так, что подросток вспыхивал, как порох, сводя на нет все его усилия казаться старше и мудрее.       − Не знаю, что тут случилось, и знать не хочу, − остановил сыновей отец. − Но я предполагаю что вы уже достаточно взрослые чтобы самостоятельно разрешить ваши разногласия.       Младший сын при этих словах гордо поднял подбородок, не удержавшись, впрочем, от того, чтобы тихонько назвать брата «пародией на взрослого», а старший лишь усмехнулся. Спор грозил продолжиться с еще большим накалом, но Малкольм решительно пресек это, многозначительно добавив:       − Желательно на улице, подальше от нашего больного.       Переглянувшись между собой, братья послушно направились к входной двери. Глава семьи мог наблюдать, как младший, отстав на пару шагов от старшего, толкнул его в спину да так резко, что тот едва удержал равновесие. Под победный смех Карвера обиженный маг кинулся вдогонку за «мелким поганцем».       Малкольм, хотя и покачал головой, сам уже не сдерживал смех. Его сыновья все-таки были весьма оригинальны в выражении своих привязанностей.       Так, с широкой улыбкой и приподнятым настроением, он и вошел в комнату. Взгляд тут же коснулся обеспокоенного мальчика, который, приподнявшись на постели, пытался рассмотреть что-то за его спиной.       − Карвер, Гаррет? – спросил он у вошедшего.       Несмотря на ограниченный запас слов найденыша, маг понял метания Далласа, по всей видимости, ставшего свидетелем ссоры знакомых ему людей.       − Все хорошо, − заверил Малкольм, постаравшись мимикой и интонацией передать, что волноваться нет причин.       Боясь спугнуть ребенка, маг подчеркнуто неторопливо прикрыл за собой дверь, оставив небольшую щель, чтобы мальчик не чувствовал себя в ловушке, и приблизился к кровати. Впрочем, найденыш вел себя довольно храбро − даже не напрягся, когда Хоук-старший − высокий широкоплечий мужчина с бородой − присел на стул у постели. Взгляд его выражал любопытство, а не испуг.       «Смельчак, − одобрительно подумал Малкольм. − Настоящий Хоук».       В том, что ребенок останется в их семье, он не сомневался. Достаточно было взглянуть, как переживает и заботится о найденыше Карвер, чтобы понять, что младший сын не рассматривает иного варианта. Близнецы первыми приняли Далласа, затем − его милая Лиандра. Несмотря на беспокойство за безопасность семьи, она уже открыла свое большое сердце для несчастного сироты − это легко читалось в ее взгляде. Гаррет, видимо, еще присматривался к новому члену семьи, но мальчик уже завоевал симпатию юного мага. Сам же Малкольм в последние дни все чаще вспоминал рассказы своего друга-храмовника − Сайласа в детстве точно так же, как Далласа, спасли от бандитов, и Хоук не мог не принять ребенка, попавшего в схожую ситуацию. Да и как не принять малыша, чьи голубые глаза смотрят на него так открыто, без тени страха, доверчиво и заинтересованно...       − Что ж, давай знакомиться, − сказал мужчина, улыбнувшись, затем прижал к груди ладонь, назвался: − Малкольм, − затем указал на мальчика, − Даллас?       Тот понимающе кивнул и, скопировав жесты мага, проговорил:       − Даллас. Малкольм.       − Отлично, это уже что-то, − пробормотал Хоук и вновь обратился к мальчику. − Как ты себя чувствуешь, Даллас? Откуда ты? Ты помнишь, что с тобой произошло?       В ответ маг получил непонимающий взгляд. Но сдаваться было не в характере Хоука. А потому он продублировал вопросы на всех языках, которые были ему известны, в том числе и поверхностно. Собеседник только качал головой и иногда печально вздыхал. Ни звуки певучего антиванского наречия, ни резкий язык Андерфелса, ни неваррский не вызвали в выражении лице ребенка и тени узнавания. Единственное, что заставило Далласа встрепенуться − когда Малкольм, отчаявшись, выдал «Atrast vala, salroka»*, фразу, которой его приветствовал гном-наземник, торгующий из-под полы лириумом. Мальчик прыснул, не сдержавшись, но маг сразу понял, что ему всего лишь показалось забавным само звучание слов.       «Не все в этой жизни идет легко и просто, − решил отец семейства, почти смирившись с провалом. − Но нужно как-то разговорить мальчика, чтобы понять, откуда он».       Уже машинально Хоук-старший озвучил финальную из заранее подготовленных фраз − тевинтерский он оставил напоследок, поскольку внешне Даллас с его белой кожей, рыжими вихрами и глазами цвета неба совершенно не напоминал уроженца Империума.       И вдруг... Даллас напрягся, взгляд его сперва потускнел, словно он пытался что-то отыскать в недрах своей затуманенной памяти, а потом неуверенно произнес:       − Annuit Coeptis**, − и в его голосе при этом звучала затаенная гордость.       Сперва Малкольм даже растерялся, поскольку язык на котором была произнесена фраза, хотя и напоминал тевин, определенно таковым не являлся. Но он быстро вернул себе самообладание и спросил:       − Me intellige? Quo nunc es? Quod meminis?***       Но странный свет в глазах мальчика уже погас − он лишь, пожав плечами, поморщился, словно испытывал боль. Так что Малкольм решил не мучить ребенка, тем более, что и его собственный лингвистический запас иссяк.       − Даллас, − обратился он к найденышу, − поговоришь со мной?       Тот уставился на мужчину с готовностью и прежним непониманием.       «Возможно, это не самая лучшая из моих идей, но выбора нет».       Малкольм попытался изобразить жестами, чего хочет добиться от Далласа. Он сложил пальцы в подобие птичьих голов и сделал вид, будто они разговаривают между собой − он часто так делал, рассказывая детям сказки «в лицах». Но этим вызвал лишь заливистый смех собеседника.       − О, Создатель, что я делаю? – вздохнул Малкольм, и по инерции один «клювик» повторил за ним фразу слово в слово.       Тут его словно молнией поразила догадка. Хоук, не растерявшись, обратился к мальчику в немой просьбе последовать его примеру. На радость мужчине, ребенок понял его верно и тоже сложил пальцы в «клювик». Малкольм уже не преследовал идеи разобраться в происхождении ребенка − он спешил вновь вернуть ему хорошее настроение. Невольно в памяти мага ожили похожие сцены из его жизни в Круге Киркволла − он точно так же сидел перед младшими учениками и рассказывал малышне разные истории и легенды. Однако вряд ли хоть одна из этих историй смогла бы помочь тому, чей словарный запас исчерпывался именами членов своей новой семьи.       − Вот он − я, Карвер, пришел защитить тебя от всех страданий! − начал Малкольм. Маг старательно копировал не только голос, но и интонации Карвера, пока одной рукой «говорил» за младшего сына, и приемыш улыбнулся, услышав знакомое имя. − Я самый сильный и смогу победить любого врага.       После чего Хоук взмахнул другой рукой, привлекая к ней внимание, а затем второй «клювик» заговорил голосом старшего из братьев.       − А я – Гаррет, самый старший из нас, готов в любой момент прийти на помощь!       Между двумя «клювиками» завязалась оживленная беседа, за которой с интересом наблюдал Даллас.       − Не слушай его. Я намного сильнее Гаррета, и это я всегда готов прийти на помощь.       − Как бы не так. Я старше, а значит, сильнее и главнее тебя.       − Это еще почему?       − Конечно, потому что я старше, мой глупый младший брат. ­      − Ну же, дети, не ссорьтесь! − «вмешался» в разговор отец, и импровизированные «сыновья» повернулись к родителю − Ты, Карвер, самый сильный воин, а ты, Гаррет, самый могущественный маг. Вам нет нужды соперничать друг с другом.       «Сыновья» важно покивали «клювиками», но стоило отцу отвлечься, вновь начали перепалку:       − Все равно я самый сильный и главный.       − Нет, это я главный и сильный.       − Ох, за что же мне это? – с демонстративным отчаянием вздохнул Малкольм.       Даллас звонко рассмеялся. Мужчина был рад, что смог развеселить мальчика, пусть даже тот и не совсем понимал, что за представление было разыграно перед ним. Но еще через секунду Хоук услышал приглушенные смешки за спиной и понял, что у его выступления было больше зрителей, чем он предполагал. Повернувшись на шум, он увидел, как его вполне реальные сыновья, зажимая рты ладонями, заглядывали в комнату через окно.       − Я смотрю, тут кто-то уже помирился, − заметил отец, не сдерживая улыбки.       − Ой! − с этим возгласом братья дружно, словно и не было никакой ссоры, скрылись из виду.       − И вот так всегда, − маг указал на окно, из которого только что торчали две темные макушки, будто иллюстрируя разыгранное отцом представление.       Он снова сложил руки в «клювики» и представил их по очереди:       − Карвер. Гаррет. Братья.       Неожиданно Даллас понимающе кивнул и, коснувшись ладошками одновременно двух рук Малкольма, произнес:       − Братья. Гаррет. Карвер.       Маг с одобрением подумал, что приемыш демонстрирует не только отвагу, но и сообразительность, и ласково погладил его по голове. Больному явно пошел на пользу кукольный театр Малкольма. По крайней мере, выглядел он довольным и расслабленным. Хоук, постаравшись выразить голосом максимальную заботу о приемыше и необходимую ему поддержку, сказал:       − Отдыхай, Даллас, − и тут же оставил больного, чтобы дать тому время на долгий благотворный сон.       Сам же маг, покинув комнату, продолжал обдумывать произошедшее.       «Неужели кто-то из родителей Далласа − уроженец Тевинтера? − предположил маг и тут же уверенно ответил сам себе: − Это возможно. Еще они могли быть в рабстве у магистров, но происходить из другого народа. Или даже из диких племен, как те же хасинды или аввары. Быть может, они сбежали от своих хозяев и искали в Ферелдене приют, как в свое время мы с Лиандрой... Но мы не узнаем подробностей, пока не научим мальчика говорить на общем наречии».

***

      На протяжении следующей недели Гаррет не приближался к приемышу. По просьбе отца, а не потому, что не хотел злить Карвера. Второе он как-нибудь пережил бы. Но глава семьи попросил − не потребовал, а именно попросил − дать близнецам шанс пробиться сквозь стену непонимания, окружающую Далласа и мешающую ему приспособиться к новой жизни.       − Они ближе к нему по возрасту, − сказал Малкольм, − может, у них это лучше получится.       Близнецы и впрямь старались, как могли. Это старший из братьев Хоуков знал − он, хотя и не входил больше в свою бывшую комнату, но наблюдение за Далласом продолжал, несмотря на собственную занятость. Правда, теперь делал это издали − иногда с толстой ветки дерева, растущего за окном, иногда с чердака, куда долетали голоса детей и их звонкий смех. Как ни странно, но голос приемыша с каждым днем звучал все чаще и непринужденнее, и Гаррет был вынужден признать правоту отца.       Близнецы понемногу знакомили Далласа с торговым наречием, и тот уже делал некоторые успехи. Карвер был инициатором обучения, но по какой-то странной причине у Бетани лучше получалось доносить до мальчика смысл слов, которые они произносили вслух а потом сопровождали наглядными пояснениями − жестами, мимикой, даже разыгрывая целые представления. Сам Гаррет был уверен, что причина кроется в магическом даре Бет, и лишь посмеивался про себя, предвкушая, как разозлится младший брат, когда этот неприятный факт до него дойдет.       − Вижу, − Бетани выставила перед собой указательный палец и демонстративно уставилась на него. Потом зажмурилась. − Не вижу.       Даллас охотно закрыл глаза ладонями и повторил:       − Не вижу.       Карвер не замедлил вмешаться, воскликнув:       − Слышу! − и заткнул уши, чтобы продолжить. − А теперь не слышу. Ничего не слышу!       − Ничего? − с недоумением уточнил приемыш.       − Ни-че-го, − Бетани произнесла слово отчетливо, по слогам.       – Вижу ничего? – Даллас взмахнул рукой, обводя окружающую обстановку, и Бетани рассмеялась.       – Нет, неправильно! Ничего не вижу. Или вижу все!       Юная магесса подскочила к окну и указала на солнце, щедро льющее свой свет и тепло на Тедас.       – Вижу солнце, Даллас! Солнце! – прощебетала она, подставляя ладошки под лучи, отчего ее пальчики засветились мягким золотисто-розовым светом. – И солнечных нагов!       – Не путай его! – тут же принялся командовать Карвер. – Наги по лесу бегают и в подземельях!       – Только не эти, – рассмеялась девочка, указывая на солнечные пятнышки, разбежавшиеся по стене. – Эти наги – солнечные.       – Солчие наги? – тут же радостно подхватил Даллас, которого, судя по его горящему воодушевлением взгляду, очень увлекал процесс освоения нового.       – Сол-неч-ны-е! – снова разбив слово на слоги, повторила Бет.       Мальчишка кивнул рыжей лохматой головой и рассмеялся.       Даллас совсем не боялся делать ошибки, и данная черта в нем нравилась Гаррету больше прочих. Для этого нужно быть и впрямь очень смелым. Сам маг ошибки признавал с трудом, а потому прежде, чем что-то решить, старался тщательно продумывать будущие действия. Это, конечно, не избавляло его от неудач, но хотя бы снижало их количество.       Маг усмехнулся и снова заглянул в книгу, предложенную отцом. Честно говоря, содержимое сборника о травах Тедаса подростка ничуть не вдохновляло. Гаррет предпочел бы что-нибудь из раздела боевой или стихийной магии, но мать об этом и слышать не хотела.       «Не хватало еще, чтобы кто-нибудь застал тебя за этим занятием!» – возмущенно воскликнула Лиандра и тут же взяла с мужа обещание не приносить в дом подобные книги, чтобы – не дай Создатель! – их секрет не раскрыли храмовники.       Родители на весь день отбыли в Лотеринг по делам, так что старший из детей в этот солнечный теплый день был оставлен «на хозяйстве» – присматривать за близнецами и подкидышем. А поскольку книжка по лекарственным растениям не могла заменить собой изучение стихий, юный маг предпочел просто валяться на траве у дома, а заодно прислушиваться к происходящему в «лазарете».       К сожалению, Гаррет практически уснул, разморенный жарой, а потому не успел вмешаться в ход дальнейших событий. Подросток уже погружался в сон, под закрытыми веками плавали золотые круги, тело расслабилось... Но испуганный вскрик Бетани вмиг стряхнул с будущего боевого мага дремоту. Гаррет вскочил и, не раздумывая, ринулся на помощь.       «Только бы успеть!» – это было единственным, о чем в данный момент мог думать Хоук.       Ворвавшись в дом, он кинулся к комнате, с грохотом распахнул дверь. Ему навстречу тут же устремились взоры трех пар глаз – голубых мальчишеских и темно-карих девчачьих. Маг сразу понял, что все трое живы и, кажется, здоровы, и его первоначальный испуг немного спал. Но просто так никто не кричит, а потому Гаррет подхватил сестренку подмышки, усадил на кровать и быстро осмотрел, используя особый магический взор.       Бет была в полном порядке, разве что напугана сверх меры. Примерно так же выглядел Карвер, но к страху в его взгляде примешивалось явное чувство вины, и Гаррет разозлился, мгновенно сообразив, что мелкий поганец приложил руку и к этому происшествию. Единственным элементом спокойствия в комнате оставался Даллас. Мальчик сидел прямо на полу и переводил заинтересованный и безмятежный взор с одного из Хоуков на другого. Это подсознательно удивило Гаррета, но не отвлекло от желания справедливо покарать Карвера.       − Что ты натворил?! − рявкнул старший брат, оставив сестру и схватив младшего за плечи.       − Это н-не я... − пролепетал Карв, тараща на него наполненные ужасом глаза. − Это Б-бет...       − Ври больше!       − Гаррет! − Бетани почти прорыдала эти два слога. − Это правда... была я! Я... − она запнулась, а затем прошептала еле слышно: − Я применила магию! К Далласу!       Хоук остолбенел от этого известия, потом медленно повернулся к приемышу, но встретил все тот же благодушный взгляд. Дал меньше всего напоминал того, кого только что использовали в качестве магической мишени.       − Даллас, − нервно сглотнув, произнес маг, − ты в порядке? С тобой... все хорошо?       − Хорошо, − тот охотно кивнул. − Я − хорошо.       − Хвала Создателю! − у Гаррета отлегло от сердца. Ну, парню хотя бы не причинен непоправимый вред... − Бет, что ты сделала?       Будь на месте сестры Карвер, он бы разразился нападками и встречными обвинениями, чтобы потянуть время, но Бет, правдивая и искренняя, лишь хлюпнула носом и пояснила:       − Создала воздушную подушку. Чтоб Даллас не ушибся.       − Зачем?       Девочка неуверенно пожала плечами. В ее больших карих глазах уже стояли слезы.       − Я не знаю... не успела подумать. Просто... он споткнулся и упал бы... ударился головой... − Бетани, окончательно расстроившись, уткнулась лицом в ладони, ее плечи задрожали.       − А почему он встал? Отец же ясно сказал, что ему рано, слишком слаб, и ноги могут не удержать.       − Он сам так захотел! − с вызовом воскликнул Карвер. − Нельзя же его вечно держать в постели!       − Та-ак, − протянул старший брат, и прозвучавшие в его тоне эмоции не предвещали Карверу ничего хорошего. − Твоя работа?       Мелкий еще старательнее изобразил независимость.       − Ну, моя, а что? Он почти здоров...       − У тебя вместо головы пустой горшок что ли?! − заорал Гаррет так, что все трое детей одновременно вздрогнули. − Ты хоть понимаешь, что натворил? Из-за тебя вся семья под угрозой! Теперь придется оставить Далласа в Лотеринге, а нам – снова уехать! Переезжать с места на место, скрываться от храмовников... – мага трясло, и он еле сдерживался, чтобы не залепить брату хорошую оплеуху. – Я помню, что это такое, в отличие от тебя, идиот ты малолетний! Ладно, на меня тебе наплевать, это я знаю, но как же папа? И Бетани?       Карв побледнел, но не сдавался, а продолжал перепалку, стараясь не показывать страха. И все-таки губы его заметно дрожали, как и голос.       − Даллас не причинит нам вреда! − отчаянно выкрикнул он. − Он член семьи!       Внезапно старший брат почувствовал, что обжигающая ярость уже клокочет не только в глубине его сердца. Она подбирается к горлу, к кончикам пальцев, словно соблазняя выпустить на волю подвластную ему стихию. Со времен первых занятий с отцом огонь лучше всего покорялся Гаррету, самым естественным образом вплетая потоки силы в его чувства и переживания. Подросток бросил невольный взгляд на свои сжатые кулаки, почти ожидая увидеть, что они объяты пламенем. К счастью, ничего подобного не произошло, и Гаррет с огромным усилием заставил шепот огня стихнуть. Практически сразу улеглась и ярость, оставив в душе старшего из братьев Хоук полное опустошение.       − Он − ребенок! − Гаррет покачал головой, ощущая одну лишь усталость. Спорить с братом совсем не хотелось, но было нужно вбить тому в голову хоть каплю благоразумия. − Может проболтаться о том, что видел, даже не желая сделать плохо.       − Да как он расскажет, если вообще не говорит? − Карв никак не желал униматься.       − Но когда-нибудь − заговорит!       − Все равно он ни с кем, кроме нас, не общается...       Даллас вдруг осторожно поднялся с пола и шагнул к Гаррету. Его худые слабые ноги заметно подрагивали, и Хоук еле успел схватить мальчишку за локти, чтобы тот опять не грохнулся.       − Не плохо, − сказал найденыш негромко. − Карвер не делать плохо. Я ходить. Сам.       − Что это он? − тихонько спросила Бетани, положив руку на плечо старшего брата.       − Кажется, пытается сказать, что Карв не виноват, и он сам упал, − почему-то тоже шепотом ответил Гаррет.       − Может, он не понял, что я сделала? − в голосе сестры пробудилась надежда. − Ну, про магию...       Гаррет пожал плечами.       − Может, и не понял. А может, притворяется.       − Он не такой! − возмутился Карвер.       − Ты слишком мало знаешь о нем, чтобы делать какие-то выводы. В общем, так, − подросток решительно усадил Далласа на кровать и жестами велел ему лечь и укрыться одеялом. − На сегодня ваши игрища закончены. Марш в свою комнату! − строго бросил он приунывшим близнецам. − А Далласу нужно поспать.       − Спать? − уточнил пациент, не скрывая разочарования.       − Спать, − подтвердил маг, кивнув. − Разбираться во всем будем позже, когда мама с папой вернутся.       К счастью, Карвер все-таки чувствовал свою вину за случившееся и был напуган перспективой переезда − а то и потери Далласа, кто знает? В любом случае, мелкий не стал спорить. Он и опечаленная Бетани послушно вышли из комнаты, оставив старшего брата наедине с Далласом. Гаррет еще раз осмотрел мальчика и, убедившись, что он в полном порядке, уже собирался выйти следом за близнецами. Но его остановил тихий голос:       − Гаррет.       Маг обернулся через плечо.       − Я... не сделать плохо. Никем, − со всей искренностью проговорил Даллас.       Мальчишка с трудом подбирал слова, путаясь в окончаниях и ударениях, но Гаррет был готов поставить свой новый посох против ржавого гвоздя, что приемыш понимает гораздо больше, чем им казалось. Быть может, он даже сообразил, о чем только что говорили Хоуки.       − Не мне решать, − все же проворчал Гаррет. − Вот отец приедет...       − Отец... Малкольм?       − Малкольм, − маг не сдержал вздоха огорчения. − Он и решит, что будем делать.       − Не надо! Делать ничего! − в голубых глазах сверкнул испуг, такой острый, что это ранило самого Гаррета. − Все хорошо!       − Время покажет.       Гаррет невесело улыбнулся Далласу и вышел. Внутренне он уже готовился к предстоящему объяснению с отцом. Разговор обещал быть очень и очень непростым. ­_______________________________________________________ Примечания: * Atrast vala, salroka − Привет, дружище (гномий) ** Annuit Coeptis − Способствуя начинаниям отважных (лат.), девиз на гербе США ***Me intellige? Quo nunc es? Quod meminis? − Понимаешь меня? Откуда ты? Помнишь что-нибудь? (тевин)