Ты познаешь всю боль, и всю мою любовь.

— Доволен.) — ответил немец не на родном языке. Он взглянул в окно, из которого виднелась яркая, белая луна. Ивушкин наверняка был бы в шоке от слов на родном языке, и он бы старался говорить на нем как можно чаще. Особенно ласковые слова. — Ich habe Russisch gelernt, als ich noch in der Schule war, deshalb verstehe ich alles, was du sagst… (я учил русский, когда был ещё в школе, по этому я понимаю все, что ты говоришь…) — все так же тихо сказал немецкий солдат и откинулся назад на постель, тяжело вздохнув. Мужчина молча наблюдал за ним, а вот он понял лишь немногое из того, что произнес немец. Русский, я, учил.Но этого хватило Ивушкину, чтобы понять о чем говорит Ягер. Русскому хотелось бы произнести пару слов своему.Своему уже Ягеру, к примеру: Люби меня. Это слово значило бы во всех смыслах, как его любить, главное чтобы Ягер был рядом. Русский не спешил ложиться рядом с ним, но вскоре тот прилег рядом с ним немного сжимая руку в кулак, и все-таки ему неловко. Он прикрывал свой зад белоснежной рубашкой и чувствовал его взгляд на себе, от чего покрывался густым румянцем. В голове Коли было много мыслей, но ни одна не уводила его дальше, лишь проскакивая мельком, и в конце оставалась лишь мысль об этом немце. Наверняка он все так подстроил, ну или он ошибается. Мужчина прикрыл на немного глаза, он не укрывался одеялом, держался отстраненно. — Ты, может, хочешь спать?.. — опять сказал немец не на своем языке, — может тебя накрыть одеялом?.. Всем уже давно понятно, что Ягер не безразличен к русскому танкисту. Это все неправильно, но чувства сильнее правил и он уже не мог откат того, что любит. Любит русского. Любит парня. Просто любит за то, что он есть. «Неправильно!», звучало в голове. Уже ничто не сможет погасить это чувство. Все эти нежности, поцелуи… Они ещё больше подливали масла в огонь. Огонь любви, страсти и азарта. — Уже поздно, надо спать ложиться. — аккуратно накрывая Ивушкина одеялом, с ноткой заботы проговорил мужчина. Ивушкин немного приоткрыл глаза, когда тот укрыл его одеялом, когда Ягер говорил с ноткой заботы — мужчина не мог поверить в это, он молча укутался, а через несколько минут прижался к нему. Он все же позволил себе лечь к врагу поближе, но в скоре его это уже не волновало, непослушные волосы были пушистые, и лежали немного у Ивушкина на лице. Вскоре парень просто заснул у немца под бочком. Клаус на этом моменте даже умильнулся и немного поправил непослушные волосы парня. Тот крепко обнял Колю и нежно чмокнул его в лобик. На утро ему никуда в принципе не нужно, поэтому он продолжил валяться в постельке. Их положение выглядело довольно забавно. Ягер каким-то образом оказался уже под боком Ивушкина, спрятав лицо ему в грудь. Коля спал и немного приоткрыл ротик во сне, вскоре он очухался ото сна и протер свои серые глаза. Устремляя взгляд на Фрица, который спал лицом к нему в грудь, он немного удивился такому раскладу, ведь поза была и правда забавной, русский немного дернулся и решил не вставать. Пока тот лежит, он стал осматривать кабинет, ведь ему стало лучше. Поясница болела не так яро, а прекрасное солнце светило в маленькое окно в кабинете, от чего у русского все еще была надежда на что-то лучшее в этой жизни. Коля переживал за Аню, за своих.Но он не мог бы вернуться на Родину, нет, не один Через какое-то время, после пробуждения Ивушкина проснулся и сам штандартенфюрер. Тот тихо промычал и потёр свои глазёнки, чтобы проснулся окончательно. Увидев их позу, солдат удивился и немного отодвинула от Николая, впадая в красную краску. Он ничего не говорил, лишь продолжал молча смущённо смотреть на Ивушкина. Ивушкин с молчанием взирал на Фрица, он смотрел на него с холодком, словно актив здесь он. Хах, его характер желает оставлять лучшее, Коля поглядел на него, на его красную мордашку и просто придвинулся к нему, взял грубо за подбородок и поцеловал. Делаю ему дежавю, мол тогда он его выебал, а сейчас… А сейчас неизвестно что будет, но пока что Ивушкин нависает сверху, наплевав на нормы, морали. После чего немного отстраняется от его губ, немного нахмурился и стал смотреть в его глаза. — И почему ты покраснел? Поза опять же немного смущала мужчину, но тот смог скрыть физиономию, но не краснь. — e-es verwirrt… (э-это смущает…) — голос у Клауса предательски дрогнул, что заставляло его смущался сильнее, но его лицо было как сухарь, даже бровь не дернулась. Он лишь опустил глаза на руки русского танкиста… Ивушкин смотрел на него, вдруг ему захотелось продолжить быть сверху. Он с молчанием, даже пугающим уже молчанием — стал целовать его в губы, спускаться к шее. А руки его были на пахе Ягера, а другая была возле головы Фрица. Одной рукой он начинал мять его половой орган, все-таки быть сверху куда интересней, ведь можно попугать того — кто пугал тебя этим же. — А меня не смущает~ Клауса мигом накрыла волна возбуждения, когда тот почувствовал чужую руку между ног. От вертел задницей из стороны в сторону, уворачиваясь от руки, но тот всё же перестал сопротивляться. — м-ммх!..~ — тихие стоны доносились со стороны Ягера, когда начали действовать со всех сторон: в паховой области и на шее, а шея — слабое место. Один укус и хотя бы один не тихий стон обеспечен Ивушкин стал смотреть на Ягера, не думал он что.Он может быть такой сучкой, причем специально вертеть задницей и постанывать от обычных укусов. Парень продолжал мять его через ткань, после чего проскользнул рукой к нему в трусы, а там уже схватил грубо за половой орган и стал доводить его до возбуждение. А ротиком своим он покусывал его, свободной рукой мог водить возле бедер. Он хотел услышать от него стоны, он оставлял мокрые дорожки по его телу, шее, губам. Вглядываясь иногда в его глаза. — Надеюсь ты не против~ И у него это получилось. Клаус начало стать громче, но он старался сдерживать себя. Чем утро и из могут услышать, хотя на данный момент это никого не волновало. Немец далее не мог закрыть рот. Ему было до боли приятно и силы один за другим слышались их уст так называемой «сучки». Всем своим телом он отдался Ивушкину и каждый стон был все громче, слаще и сдержаннее… Мужчина дальше надавливал на его половой орган, после чего стал водить пальцем по головке, возбуждая все больше и больше. В конце концов он переворачивает его спиной к себе и заставляет выпячивать попку к себе, снимает с него одежду как и с себя. Вскоре он просто не сдерживается и входить в него, так же как и Ягер, без всяких растяжек. Сейчас ему его не жалко совсем, свободной рукой он уже гладил его по головке, продолжая впихивать в него свой половой орган, он просто вгоняет его в дежавю. Напоминает, что было пару дней назад, некая месть. — ngh…Oh! ~… mhaaah!..~ — и опять громкий стон, вырвавшийся изо рта немца. Он дрожал и скулил, но не сопротивлялся действиям лейтенанта. Лишь поддавался им. Он сильно сжал чистую постель в кулак, немного стянув её. Было больно, но и в какой-то степени приятно. Чёртов мазохист. — e-es tut w-weh!..~…Ahh!.. (б-больн-но) — просил Клаус хотя бы немного смягчиться, но все равно знал, что это не произойдет… Ивушкин наблюдал за Фрицом под собой и лишь продолжал давить, но вскоре он вспомнил, что тот тогда — пытался быть мягче, из-за этого Коля смягчил напор и стал делать все медленнее и аккуратнее. Вскоре это все закончилось, и русский, как не в чем не бывало, прижался к тому. Он все-равно остается пассивом, а то — что сейчас произошло, просто эмоции. Он обнял его и стал немного тереться головой об его грудь, взгляд был скучным, снова ничего не изменилось в нем. Но он бы просто хотел извиниться, ведь поступил как настоящая…скотина. Он поправил простыню и снова лег к нему под бочок, он уже смирился, что здесь он навсегда. На самом деле ему понравилось.но лучше он будет снизу, а то в этом он слишком груб. Ягер приятно удивился этому спокойному действию, но на это он ничего не сказал. Лишь приобнял Колю, поглаживая того по голове. Зад будет болеть долго. Как минимум день. Но работа, не такси, не подождёт и ему всё же придется работать несмотря на боль. — Sie verstehen, dass ich Ihnen nicht gleichgültig bin… trotz all dieser Küsse. Ich möchte dir etwas gestehen… (ты же понимаешь, что я не безразличен к тебе… не смотря на все эти поцелуи. я хочу тебе кое в чем признаться.) — тише сказал штандартенфюрер, когда запустил руку в пушистые волосы парня. Ивушкин приподнял на него свои серые глаза, в которых мелькнул маленький интерес. Хотя, он уже давно понял — что он хочет сказать, но лучше он услышит это из уст немца, так наверное приятнее будет. Коля обнимал своего Ягера, он уже мог вполне называть его своим, будь его воля — выпил бы чего-нибудь, возможно чтобы стало горечно на душе. После его слов, даже печалиться не хотелось. — И что же? — С интересом спросил Коля немца, позволяя полноценно дотрагиваться до себя, если бы не, то что уже с ними было. Он бы никогда в жизни не разрешил бы себя трогать, даже пальцем. — Ich mag dich, und ich mochte dich bis zu diesem Punkt. Sie sind nicht wie alle anderen… Ich weiß, es klingt komisch und lächerlich, aber es ist… (ты мне нравишься, и нравился до этого момента. ты не такой, как все…я знаю, это звучит странно и нелепо, но так и есть…) — тихо сказал парень, отводя взгляд в сторону. Ведь все, что он сказал было правдой. Он давно испытывал неимоверные чувства к этому мужчине. Он хотел его… он Не мог без него… Русский смотрел на него и молчал, выслушивая его слова до конца — он понял лишь главные слова на немецком, не зря иногда подслушивал разговоры немцев, хоть немного смог выучить словечки. Он смотрел на Ягера, вскоре он все переварил и обнял его покрепче, немного усмехаясь. Похоже Ивушкин даже забыл, что находится в плену у немцев, но сейчас это было не важно. — Я понял тебя. — Со вздохом произносит Ивушкин, наблюдая за глазами этого немца, на самом деле, находиться под его взглядом даже приятно. На других немцев ему было, глубоко, плевать. Так как они казались ему тварями, каких еще нужно поискать, а Ягер. Он тоже был таким, пока Коля не остался в плену и не понял его до конца, а сейчас, он обнимает врага, или уже не врага. А любимого человека, потому-что он стал испытывать такие же чувства к нему, как и Фриц. — Я тоже, люблю тебя. — Проговорил русский без угрызения совести, те самые заветные слова, которые русские говорят девицам — которые им безумно нравятся. Он уже и позабыл Аню, друзей, товарищей, это все отошло на второй план. А сейчас важно то, что происходит сейчас, важно настоящие, а не прошлое. Ивушкин наблюдал все также за его глазами, руки уже были у того на талии, он прижал его к себе и повернул за подбородок к своим глазам. После его признания, серых, бесчувственных глаз больше не осталось. Там заиграли новые цвета серого, огонек, словно нашел смысл жить дальше без всех. На этом, достаточно, милом моменте он легонько целует его. Обнимает, ему чертовски нравится этот Фриц. В глазах взрослого мужчины заиграла детская радость. Он поднял кладку, ведь он уже точно знал, что его чувства взаимны и нечего бояться. Клаус крепко обнял Ивушкина, ушком слушая его сердцебиение. Со стороны кажется таким хрупким, но в тоже время сдержанным… Он молчал. Это была та самая тишина, которой так не хватало… подобная ситуация была с парнем давно, в далёком детстве. Когда он оставался дома один с мамой, а та сидела рядом, утешала от подростковой депрессии. А сейчас?.. это сейчас происходит и рядом любимый человек…