Ты познаешь всю боль, и всю мою любовь.

И опять, как в тот раз, послышались шаги, все с тем же самым битом и характерным тихим скрипом. В этот день, была тишина, был прекрасный вечер, было просто прекрасно находиться одному в камере, но Ивушкин услышал знакомые шаги. Он медленно вошёл в камеру и тихо подошёл к Ивушкину, аккуратно присев рядом с ним. — Guten Morgen, Iwuschkin. (доброе утро, ДЕВА4КИ (Ивушкин)) — прошептал нежно немец, рукой поглаживания плечо лапочки. Сегодня он решил, так сказать, приютить парня к себе в кабинет. И от этого ему становилось радостно на душе, Фриц не показывал этого так яростно, как показывают люди вообще. — kannst du aufstehen?.. (ты можешь встать?..) — на удивление заботливо спросил ССовец, продолжая нежно и осторожно гладить Николая. Николай наверное бы насторожился от таких действий немца, да и нежность с его стороны.ожидать было бы просто нереально. Русский поглядел на Клауса и молча скинул его руку, после чего он привстал с кровати и полноценно встал, посмотрел на него с немым вопросом, зачем ему знать — может ли он встать или нет, кстати говоря, он до сих пор грубо себя ведет. На самом деле его тело ужасно болело и ныло, но так как он военный он прекрасно встает с кровати и держит самого себя за руку. Смотрит на него серыми, пустыми глазами, кажется ему все-равно что с ним будет. Главное чтобы не было больно. Потому он так просто смотрел на Клауса, вел себя дерзко и с грубостью -…? — Gut… lass uns in mein Büro gehen. (хорошо… пошли в мой кабинет.) — Ягера привстал и медленно пошёл к выходу из кабинета. Он видел что тому было больно, хоть он и спокойно стоял, холодок мог пройтись по коже от таких голубых глазок немца, а этот шрам вечно его так украшает. До его кабинета идти не долго, но дорога, да и само здание словно лабиринт. Если не знать дороги, можно запросто заблудиться. Клаус старался не отходить далеко от Русского и поглядывать по сторонам, вдруг какой солдат осмелиться напасть на них в такой та момент. В коридорах здания было темно, лишь некоторые лампочки горели, да и они гасли иной раз, от такого Ивушкин прижимался к Ягеру. А Ягеру естественно такое нравилось, он чувствовал себя прекрасно и не смотря на других людей, солдат, заключенных. Он спокойно приобнял его за плечи, шепча ему на ушко, что темноты не следует бояться. Но тот боится не только темноты теперь…а громких звуков, криков, боли… Ну и конечно немцев. Пройдя к кабинету немца, тот для начала позволил зайти русскому танкисту, а потом уже себе. Попутно он закрыл двери на ключ. Наверняка русского бы насторожили бы такие действия немца. Русский сразу приметил это, то что он закрыл на ключ, да и то. Что здание как лабиринт, так что ему точно не сбежать без знающего место немца, он посмотрел на Ягера — все еще не понимает, зачем он его привел сюда, ведь тот не такой уж и чистый. А Ивушкину так хочется смыть с себя все это, до дрожи хочется, но он молчит. Он все еще не понимает этого немца до конца, да и в его кабинете он не чувствует себя нормально. Он чувствует себя здесь напряженно, словно как и в тех коридорах, по которым они недавно брели.. P.S. /ДАВАЙТЕ представим, что у Клауса в кабинете была комнату для водных процедур: умыться, помыть и «что естественно, но не безобразно"/ Ягер немного прошёл в комнату, став не близко к Николаю со словами, — Mir ist aufgefallen, dass du immer still bist. und ich möchte Ihnen eine Wäsche anbieten. Werde wenigstens die Blutreste los. Du kannst mir nicht vertrauen, aber ich will nur das Beste. Ich glaube an nichts und möchte nicht kämpfen. Ich wurde gebeten, Ihren Namen und Titel herauszufinden… (Я заметил, что ты всегда молчишь. И я бы хотел тебе предложить помыться. Хотя бы избавиться от остатков крови. Ты можешь мне не доверять, но я просто хочу как лучше. Я уже ни во что не верю и не хочу воевать. Меня просили разузнать твоё имя и звание…) Да, со стороны это возможно звучит странно, но это так. Он не хочет воевать. Он уже ни во что не верит. Он хочет просто, чтобы все было хорошо… Ягер достаточно изменился, наверное ради Ивушкина такие изменения, или ради искренней любви к нему. Ивушкин посмотрел на него опять же с молчанием, но слова об водичке, обрадовали Красноармейца. Он смотрит на него и помалкивает, после чего вытирает свой ротик, смотря на того. Возможно, ему и нравились его действия, манера речи и здравые мысли в голове Ягера. Он наконец-то не хочет убивать людей.Наконец-то не хочет воевать! Возможно, он бы мог сейчас улыбнуться, но нет. Его предложение ему понравилось, но он просто кивнул кратко головой. Все-таки говорить пока что тот не намерен, да и наверняка он бы нагрубил случайно тому. Клаус медленно пошёл уже к ванной комнате, ведя за собой парня. Иногда смотря на его руки и ключицы, когда он был одет лишь в рубашку, он выглядит так сексуально. — Es gibt heißes Wasser, Duschgel, Waschlappen und Handtuch. alles ist an einer auffälligen Stelle. alle… (там горячая вода есть, гель для душа, мочалка и полотенце. все на видном месте. всё…) Штандартенфюрер немного приоткрыл дверь в ванную, мол, «заходи», а сам пошел за свой рабочий стол. Так как подглядывать за ним не было никакого смысла, он уже все видел. Лейтенант посмотрел на него и зашел в ванную комнату, закрыл дверь, уж не хочется чтобы на него он пялился. Изначально он снял с себя всю одежду, отложил в сторону, серыми глазами оглядывая комнату, интересненько. После чего залез в ванную и включил горячую воду, водичка окропляла его тело и кровь постепенно смывалась с него, а из-за воды он немного прошипел, ведь она задевала его ранки на теле. От чего все-таки было больно, он нанес на мочалку гель и начал тереть свое тельце. В ванной комнате было душно, как бы понятно из-за чего, пар и теплота. Как давно он мечтал о таком, чтобы во время войны просто взять и расслабиться. Также вымывая белую жидкость из себя, вскоре он закончил с этим и стал вытираться полотенцем, теперь он куда более чистый и красивый, а волосы стали похожи на пушок.такие пушистые. Он вылез из ванной и стал одеваться, вот теперь он готов к чему угодно. Он надел на самого себя белоснежную рубашку, застегивая пуговки на самом себе.И аккуратно прикрывая свой оголенный зад. Время сейчас было довольно позднее и Ягер, когда Николай вышел из ванной, уже сидел на постели, а двери все ещё были закрыты. Тот устало поднял взгляд на Ивушкина, немного подняв уголки губ. — So viel besser~ (так намного лучше~) — тихо сказал немец. Он не хотел нарушать эту тишину. Даже его три слова немного надавили на уши… от чего Ивушкину было бы немного страшно, кто может сказать, что придумал, задумал, этот немец? Ивушкин вышел из ванной и его встречали слова Ягера, он видел как тот сидит на краю постели, а двери закрыты. Похоже он не собирается его отводить обратно, да и тот сейчас слабый, так сказать, уставший. Но и Ивушкин был уставший — так что сил ударить его и сбежать не было, а если вспомнить про его раны, то лучше промолчать. -... И что ты хочешь? — Проговорил тот тихим голосом, нехотя нарушая тишину. От страха у него не было подходящих слов для этого Фрица. — hör zu. Es ist sehr schmutzig in deiner Zelle und… ich schlage vor, du schläfst heute mit mir… (слушай, у тебя в камере очень грязно и. Я предлагаю тебе поспать сегодня у меня…) — тихо проговорил солдат, рукой предлагая тому присесть рядом с ним Солдат молча смотрит на него, а ведь тот знает, что он не сможет ему отказать. Красноармеец медленно подходит к нему и садится рядом с ним, смотрит на него и не отводит взгляд. Он теперь не может смотреть на него безразлично, ведь у них это было, и поцелуи были. Ивушкин любит иногда молчать, умение молчать — иногда драгоценное. Ивушкин и вправду не мог сдерживать свое смущение, особенно находясь рядом с таким.Властным мужчиной. -...Доволен? — Тихо произносит тот сидя с ним рядом, наблюдая за его глазами и иногда на его руку. Он видел как доволен Фриц, и как собственнически разглядывает его бедра, незакрытые части тела. И как тот сглатывает немного слюней, а после переводит взгляд на Ивушкина. Тот в свою очередь невольно дрогнул.под его взглядом всегда так страшно, не знаешь что может произойти прямо сейчас.