Куриный супчик и другие деликатесы

— Как тебя зовут? — спросил Сима. Сидеть на больничном ему предстояло еще дней шесть, и он, пожалуй, был рад наличию собеседника. Так уж сложилось, что практически вся социальная жизнь Симы крутилась вокруг работы, да частично — в сети. И если немного отдохнуть от службы Сима был не против, то недостаток общения начинал уже сказываться на настроении. А тут такое счастье привалило! Не то чтобы демон крутился рядом сутки напролет — на ночь он, например, к легкому огорчению Симы, куда-то исчез — но большую часть времени все же был в квартире. Они даже успели вместе посмотреть футбол (демон старательно жался к противоположному концу дивана) и слегка поцапаться из-за разных взглядов на тренерскую работу. — Ты не выговоришь, — отрезал демон. — Называй на «ты», вчера это тебя устраивало. — А сегодня не устраивает, — заспорил Сима. — Сам-то сразу мое имя спросил. Демон посмотрел на него снисходительно и что-то… Сима сомневался, что это можно было назвать словом «сказал». Зато стопроцентно был уверен, что никакое человеческое горло на такой фокус не способно. Ему даже захотелось головой потрясти и в ушах поковыряться, чтобы вытряхнуть из них абсолютно чуждые этому миру звуки. — Убедился? — спросил демон. — Но мне надо тебя как-то называть, — стоял Сима на своем. — Давай я тебе человеческое имя придумаю, временное. Тебе что больше нравится: демон Дима или инкуб Иннокентий? — Оба, — сказал демон, не меняя выражения лица. — Оба звучат на редкость убого. — Нормальные ведь имена, — не проникся Сима. — М-м-м, Даймон? — Картофель, — перебил его демон. — Картофель? — переспросил Сима. — Ты уверен? Не то чтобы я против, но обычно… — Мы будем готовить жареный картофель, — пояснил демон и чинно удалился на кухню, оставив Симу сокрушаться собственной несостоятельности в роли крестного отца. *** — Чистишь картошку, нарезаешь соломкой, — диктовал Демон. — Выкладываешь на разогретую сковородку с маслом. Жаришь на сильном огне, пока не появится корочка. В процессе пару раз мешаешь, чтобы со всех сторон обжарилось. Потом убавляешь огонь, солишь, перчишь, если с перцем любишь. Накрываешь крышкой и ждешь, пока дойдет. Сима открыл рот, но Демон быстро добавил: — Если ты хотел спросить, куда она должна дойти, то объясняю: берешь вилку и разламываешь ей кусочек. Если внутри мягкая, значит, готова. Ножик в руки и вперед. Вопросы только по существу. С легким ощущением дежавю Сима взял нож, сел на стул и придвинул к себе ведро с картошкой, которую Демону в кои-то веки не пришлось добывать из некого продуктово-пространственного портала, ибо запасы у Симы уже имелись. Несомненным плюсом ситуации было то, что уделать кухню картошкой существенно сложнее, чем помидорами. Минусом — что с процессом чистки картофеля у Симы была связана психологическая травма. И нет, не со времен армии (служить Симу не взяли по причине слабых с детства легких), а гораздо более ранняя. Стоило Симе занести нож над беззащитным картофельным боком, как в голове зазвучал недовольный бабулин голос: «Симочка, срезай тоньше, внучек, этими кусищами можно голодающую африканскую семью накормить!» — Отстань, — буркнул Сима, назло голосу смахивая с картофелины добрый сантиметр. — Как хочу, так и чищу. — С кем ты разговариваешь? — удивленно спросил Демон. Он возвышался над Симой, как надсмотрщик на галере, только плети не хватало. Сима опрометчиво представил Демона с плеткой и в высоких сапогах и слегка завис. — Серафим? — Э-э-э, с бабушкой, — ответил Сима, поспешно выгоняя из воображения соблазнительный образ. — С той, что вписывала заклинание призыва в кулинарные рецепты? — Нет, с другой, — отозвался Сима. — С той, что сама готовить не любила, зато отлично умела припрягать к процессу окружающих. — Но тебя это, очевидно, к готовке не приохотило? — Скорее наоборот, отвернуло, — фыркнул Сима. — Кому понравится, когда у него стоят над душой и разводят трагедию, стоит лишний миллиметр кожуры срезать? Демон на этот риторический вопрос отвечать не стал, зато слегка отодвинулся. Симе это, с одной стороны, польстило: приятно было знать, что Демон не равнодушен к его психологическому состоянию. С другой стороны, чувствовать его присутствие почти вплотную было приятно. Поерзав, будто сидеть было неудобно, Сима немного сдвинул стул назад и как ни в чем не бывало продолжал: — Ну вот ты мне скажи, зачем обязательно тонко счищать кожуру? Если речь не об экономии, конечно. — Большая часть полезных веществ находится именно в верхнем слое, — просветил его Демон. — Вредных — если таковые имеются — правда, тоже. — Будем считать, что я перестраховываюсь, — пробормотал Сима и поднажал. А когда начистил нужное количество, бодро подскочил со стула, поскользнулся на брошенном мимо мусорного ведра куске кожуры и начал падать. Самым неудачным образом — на спину. И кто знает, чем бы это обернулось, если бы Демон его не поймал — так легко, будто Сима ничего не весил. Быстренько сориентировавшись, Сима извернулся лицом к спасителю, вцепился обеими руками в водолазку у него на груди и с чувством сказал: — Если бы не ты, я заработал бы сотрясение мозга и перелом копчика. Можно я тебя поцелую? По-дружески? В знак благодарности? — Можно, — сказал Демон тоном, услышав который Сима благоразумно решил дождаться окончания фразы. — Но тогда сотрясение мозга и перелом копчика ты все-таки заработаешь. — Окей, проехали, — не стал спорить Сима, впрочем, не отказав себе в удовольствии немного полапать демона под предлогом разглаживания помятой водолазки. Стоически потерпев четверть минуты, Демон отодрал от себя Симу и не слишком нежно подтолкнул к разделочной доске. — Нарезай картофель соломкой, а я масло поставлю нагреваться. Сима, высунув от усердия язык, принялся за дело. И оно его так увлекло, что от возгласа, раздавшегося над ухом, он едва не отпилил себе пару фаланг. — Это что?! — Соломка, — сердито сказал Сима, разглядывая чудом уцелевший палец. — Кстати, никакого девайса нет, чтобы это побыстрее сделать? Демон не глядя подтянул к себе стул и бессильно на него рухнул. Пучки дредов обвисли, как уши опечаленного спаниеля. — Девайса? — чуть слышно переспросил он. — Полагаю, шредер. Серафим, ты издеваешься? — Нет, — возмутился Сима и, поразмыслив, добавил: — Сейчас точно нет. А что? — Я понимаю, что ты не умеешь готовить, — продолжал Демон. — Но жареный картофель ты когда-нибудь ел? — Да, — согласился Сима. — И что? Он был такой формы? Сима опустил глаза на жалкую кучку тонюсенькой картофельной стружки, лежащую на доске, и очень ярко и отчетливо почувствовал себя идиотом. — Ты сказал «соломкой», — пробурчал он, лишь чтобы что-то сказать. — Вот я и… Демон еще немного посидел, видно, проклиная свою горькую долю, и встряхнулся. — Предположим, я тебе поверил, — сказал он. — Брусочками. Нарежь ее брусочками. А если что-то нужно измельчить, обычно пользуются теркой или блендером. Осмысливая это откровение, Сима без дальнейших приключений дорезал картошку, деревянной лопаточкой сгреб ее в сковородку, выкрутил газ посильнее и с чувством выполненного долга сел за стол. Сидеть молча, однако же, было скучно, и Сима покосился на Демона, который с преувеличенным вниманием изучал магнитики на боку холодильника. — Слушай, а зачем ты вообще в инкубы подался? Это у вас такая престижная специальность? Демон посмотрел на Симу настороженно, но отмалчиваться не стал. — Престижнее той, что у меня была. И мне сказали, что у меня фактура подходящая. С этим Сима был полностью согласен: фактура была… весьма достойная. Но, несмотря на это, ему упорно казалось, что новую специальность себе Демон выбрал неудачно. — А кем ты раньше работал? — поинтересовался Сима. Демон передернул широкими плечами. — Какая разница. Сима разочарованно хмыкнул. Развел секретность, понимаешь… Грешников он, что ли, в котлах варил? Кстати, вполне сочетается с кулинарным хобби. И ингредиентов для тренировки предостаточно. Грешники вареные, грешники жареные, грешники фаршированные, грешники под вустерским соусом… Сима понятия не имел, что за птица этот вустерский соус и откуда взялся у него в голове, однако на всякий случай слегка позеленел и думать про блюда из грешников перестал. Но предварительно все-таки поинтересовался: — А ты людей когда-нибудь ел? Демон воззрился на него с возмущением: — Мне что, делать больше нечего? Возмущение было искреннее, что Симу успокоило. Ну, почти, поскольку, как известно, «не ел» и «не готовил» — это все-таки разные и вовсе не взаимоисключающие вещи. — И никогда не пробовал? — робко осведомился он спустя несколько минут неловкой тишины. Взгляд, полученный в ответ, был такой зверский, что Сима поспешно схватился за лопаточку и отправился мешать чуть подрумянившуюся картошку. Во избежание.