With All My Heart

В ночь, когда Шерлок получает своё первое Обожание, он ускользает из квартиры без предупреждения и проводит целую неделю вдали от Бейкер-стрит 221б. К концу незапланированного отпуска Шерлок обнаруживает на своём телефоне 107 пропущенных звонков, 313 непрочитанных сообщений и уведомление от Лестрейда о его поиске по всем существующим постам. Он думает, что они слишком остро реагируют, пока он не вспоминает последний раз, когда он исчез, не сказав ни слова. Лестрейд нашел его несколько дней спустя в сыром опиумном притоне, где он что-то бормотал пустым стенам. Шерлок остановился в отеле, принадлежащем бывшей жене человека, которого он арестовал за воровство три года назад. Женщина кивает, когда он подходит к стойке регистрации, и молча протягивает ему ключ от своей обычной комнаты. Номер находится в конце длинного коридора, изолированный от других жителей поблизости. И даже уборщики предупреждены о том, что приближаться к Шерлоку не стоит, пока он занят. Номер простой и незамысловатый: белые стены, белая кровать и небольшой балкон, до которого он может добраться, только вылезая из окна. Отсутствие отвлекающих украшений делает его хорошо подходящим для глубоких размышлений, и Шерлок часто приходит сюда, когда ему нужно разобраться в особенно запутанной проблеме. Его приобретение Обожания, несомненно, соответствует такому случаю. Большую часть времени он проводит без сна, неподвижно сидя на кровати и глядя на выключенный телевизор на комоде. Он видит своё отражение в зеркале: его волосы растрёпаны почти до эйнштейновской степени, а рубашка помята и испачкана. Он купил сигареты, но ещё не решил, будет ли он их курить. Одну из них он заложил за ухо, и из его чёрных волос торчал только кончик белого фильтра. Ему требуется три дня, чтобы разобраться во всём, что он узнал о Джоне в их годичных отношениях. Он помещает свой мысленный каталог выражений его лица (от возбуждения от погони до немного неприятного разочарования) рядом со списком выкроек для свитеров (должен сжечь; с танцующим медведем спереди; это непростительно), а затем обращается к его характеру. Шерлок знает, что Джон хороший человек. Он идиот и такой же эгоист, как и любое другое человеческое существо, и, конечно, совершает свою долю ошибок, но он также очень верный и храбрый. Из всех людей, в которых он мог бы влюбиться, Джон не является ужасным выбором. Шерлок останавливается после этой мысли и яростно проводит пальцами по волосам. Он не может поверить, что позволил этому случиться. Тридцать пять лет тщательной бдительности были сведены на нет одним мгновением слабости. Он худший из всех сентиментальных глупцов, и он так зол на себя, что его кровь кажется ему кислотой. Ярость впивается ему в рёбра, и он вынужден заставить себя дышать ровно. Он знает, что бессмысленно зацикливаться на этом, но не может удержаться, чтобы на мгновение не погрузиться во тьму своих эмоций. Тошнотворно приятно позволить гневу накачать его горячую и густую кровь. Однако он быстро подавляет его. Ведь в первую очередь именно из-за отсутствия контроля он оказался в данной ситуации. Дело в том, что Обожание есть, и теперь он вынужден иметь дело с вытекающими последствиями. На более позитивной ноте он теперь понимает, почему его отношения с Джоном так отличаются от его отношений с остальной частью унылого населения. У него никогда в жизни не было друга, а теперь он вдруг появился. С его стороны было глупо не разобраться в этом раньше. Безымянное чувство, которое он испытывал к Джону с момента их первой встречи, наконец-то было идентифицировано. Это означает, что данное чувство может быть проанализировано и, следовательно, управляемо. Шерлок рассматривает возможность рассказать обо всём Джону в общей сложности три секунды, прежде чем он полностью отвергает эту идею. Обожания не входят в соответствующие наборы. Шерлок может любить Джона, но нет никакой гарантии, что Джон полюбит его в ответ, и на самом деле такая возможность маловероятна. Шерлок заметил бы, если бы новая метка появилась на его руке со времён его последней подружки, и хотя он сделал вывод о бисексуальности Джона несколько месяцев назад, они не затронули эту тему, кроме одной ссоры у Анджело. Шерлок знает, что поднять этот вопрос, не дожидаясь, пока Джон скажет ему об этом по собственной воле, было бы одной из тех немного неприятных вещей, которые Джон не любит. Было несколько признаков того, что Джона влечёт к нему (продолжительный зрительный контакт, расширенные зрачки, готовность убить, чтобы защитить его), но, несмотря на отсутствие у Шерлока опыта в сексе, он знает разницу между физическим влечением и любовью. Это заставляет Шерлока задать себе важный вопрос. Хотел бы он, чтобы Джон любил его? Стал бы он ухаживать за Джоном, если бы думал, что его усилия увенчаются успехом? Вступит ли он в романтические отношения впервые в жизни с другим человеком? Он представляет себе, каково было бы провести всю жизнь с Джоном: смеяться вместе с ним, заваривать ему чай, лежать рядом с ним в постели по ночам и гоняться за преступниками по тёмным переулкам их любимого Лондона. Это было бы славное приключение, проведённое вместе, и их чувства были бы взаимны. Нежность — лёгкая и игристая — просачивается в чёрную пещеру в груди, где бушевал его гнев, и начинает заполнять дыры. Затем перед глазами Шерлока всплыло лицо его отца, когда он смотрел в окно на его смеющуюся мать, и прекрасная иллюзия разбилась вдребезги. Нет. Любовь — это ошибка, дефект. Любовь — это ложь, которую обычные люди говорят себе, чтобы убедить себя, что они особенные, что они не должны умирать в одиночестве. Шерлок не позволит себе быть сметённым глупостями своей давно подавленной человечности. О вступлении в романтические отношения с Джоном не может быть и речи. Это ослабит его умственные способности и замедлит его, как и все другие излишние побуждения его тела. Ему слишком нужна работа, чтобы он мог так легко её бросить. Он знает, однако, что он также нуждается в компании Джона. Мысль о том, чтобы потерять его, причиняет такую же боль, как и линия, которая невольно прожглась на его запястье. Шерлок понятия не имеет, как отреагирует Джон, если он когда-нибудь узнает о его чувствах, но существование его реакции само по себе является проблемой. Нет никаких шансов, что ничего не произойдёт, если Джон узнает о чувствах Шерлока. Он придёт к выводу, что с этим надо что-то делать — в конце концов, Джон — человек действия — и он либо отступит от Шерлока, либо захочет быть с ним. Оба варианта неприемлемы. Шерлок допускает только одну возможность. Ему придется спрятать метку и вести себя так, как будто ничего не случилось. Джон такой же ненаблюдательный, как и все остальные, кого он знает. Это должно быть просто. Если он будет осторожен, то не нужно будет ничего менять.

***

Когда Шерлок наконец возвращается в квартиру, миссис Хадсон в истерике, Майкрофт занят чрезмерными наставлениями и причитаниями, а Джон бьёт его прямо в лицо. Ему приказано «никогда, никогда, никогда не делать этого снова, ты, чёртов ублюдок» и сообщается о множестве насильственных действий, которые Джон совершит над ним, если он запланирует ещё один акт исчезновения. Всё это время Шерлок разрывается между иррациональным желанием взять лицо Джона в свои руки, просто ради того, чтобы прикоснуться к нему, и его решительным подавлением данного импульса. Однако настоящая проблема заключается в том, как Майкрофт смотрит на него. Один взгляд, и Шерлок знает, что старший брат в курсе его проблемы. Он стоял у двери, вне поля зрения остальных, которые были всё ещё сосредоточены на Шерлоке. Пока Шерлок наблюдает, Майкрофт медленно расстёгивает манжету, закатывает рукав костюма, а затем рубашки. Когда его запястье обнажено, он показывает его Шерлоку. Плоть такая же белая и без пятен, как и много лет назад. Смысл ясен. Шерлок слаб, как и их отец. Он потерпел неудачу. Неодобрение в глазах Майкрофта, когда он поворачивается, чтобы уйти, заставляет его похолодеть от стыда.

***

Это достаточно легко скрыть. В любом случае, Шерлок всегда носит одежду с длинными рукавами, и Джон вряд ли подумает искать что-то, ведь у него нет причин полагать, что на запястье Шерлока может что-то быть.

***

Они встречают Ирэн Адлер. Она умна, красива и сильна, но и любит манипулировать. Она совсем не похожа на Джона Ватсона. В один ужасный момент, когда её лицо находится в нескольких дюймах от его лица, а её пульс бьётся о его кожу, Шерлок думает, что ему действительно грозит опасность заслужить ещё одно Обожание. Пронзительная паника, которая захлёстывает его, охлаждает то тепло, которое могло бы быть между ними. Зудящее, не совсем знакомое чувство на его запястье исчезает, и, к счастью, так же, как и Ирэн, быстро уходит из его жизни. Шерлок пытается понять, что изменилось на этот раз, почему Обожание не подкралось к нему снова, но каждая догадка так же маловероятна, как и следующая. В конце концов, он приписывает это какому-то таинственному, безымянному фактору, который полностью обусловливает его отношение к Джону.

***

Джон не понимает, что откровенно пялится, пока Шерлок раздражённо не вздыхает и не кладёт свою пипетку. — Тебе что-нибудь нужно? Ты меня отвлекаешь. Они в Бартсе в нерабочее время. В больнице по ночам жутковато, по стенам стекают длинные тени, а в ушах звенит тишина. Их дыхание и случайный шорох одежды — это всё, что требуется, чтобы нарушить тишину. Шерлок изучает образец волокна, который изначально взял у жертвы и который всё ещё может принадлежать убийце. Джон с ним только потому, что ему нечем было заняться вечером. Пока Шерлок работал, он позволил своим мыслям блуждать, а потом его взгляд остановился на вихре детектива-консультанта. — Я думаю, — говорит Шерлок в качестве объяснения. — Я никогда не был настолько удивлён. — Заткнись, — отвечает Джон, но в его словах нет яда, и Шерлок ухмыляется. Джон на мгновение отвлекается на то, как верхний свет отбрасывает тени под острыми скулами Шерлока, и он пропускает заданный вопрос. — Прости, что ты сказал? — Я спросил, о чём ты думаешь. — Ну, вообще-то, о тебе, — он немного колеблется, прежде чем двинуться вперед. — Я просто подумал о том, что у тебя нет никаких Обожаний. — как только эти слова слетают с его губ, он сожалеет о них. Лицо Шерлока становится обманчиво пустым, и Джон знает, что он помнит их ссору. — Я имею в виду, это не так уж и важно, — бормочет Джон. — То есть, что у тебя их нет. Мне просто интересно, есть ли у тебя какие-либо теории относительно этого. Один раз у меня появилась метка, когда я просто смотрел на девушку, это редкость для нашего возраста, чтобы никто никогда… — У меня нет никаких Обожаний, — ровным голосом говорит Шерлок. — Потому что я их не хочу. Я стараюсь приобретать только то, что полезно, а это, безусловно, не так. Запутавшиеся люди выглядят жалко; они убеждают себя, что они влюблены в каждого встречного, когда на самом деле они просто боятся умереть в одиночестве. Любовь — это ошибка, это… — Верно, — Джон вздыхает. — Конечно, это так. Прости, что спросил. Шерлок опять поворачивается к микроскопу, и Джон пытается вновь погрузиться в задумчивость. Однако их разговор продолжает крутиться у него в голове. Поза Шерлока теперь напряжена, жёсткость оседает на его плечах и напрягает позвоночник. Джон не может избавиться от странного ощущения в животе. Если бы он не придумал ничего лучше, то сказал бы, что это разочарование.

***

Джон готовит для них ужин, а Шерлок делает вид, что читает книгу. Он сидел за их столом перед открытой дверью, но его глаза были прикованы к соседу по квартире. Джон не делает ничего особенного, просто режет овощи и бросает их в кастрюлю, но Шерлок не может оторвать взгляд. Ему нравится, как лицо Джона напряжено и сосредоточено, как его пальцы сжимают нож в руках, твёрдые и устойчивые. Время от времени Джон облизывает губы, и Шерлок на мгновение загипнотизирован вспышкой розового на фоне загара. Нет абсолютно никакой причины, почему это должно быть захватывающим, но это так. Шерлок мог часами наблюдать, как он выполняет эту совершенно обыденную задачу. Его желудок бурлит от осознания этого. Он может игнорировать свои чувства сколько угодно, но они никогда не перестанут мучить его. Внезапно Джон смотрит на него. Шерлок пытается отвести взгляд, но не может. Их глаза встречаются в течение трёх ударов сердца. Сейчас Шерлок убеждён, что Джон может прочитать каждую его мысль, что его любовь к нему, несомненно, приклеена к его лицу. От этого оно каменеет. Джон многозначительно смотрит в сторону, и Шерлок так расстроен, что готов закричать. Он встаёт, берет книгу подмышку и выходит из кухни, даже не оглянувшись.

***

Джон смотрит на ряд аккуратно нарезанных овощей перед собой, глубоко дыша в попытке успокоить свой бешено бьющийся пульс. Его щеки покраснели от внезапного жара и прилившей к ним крови, и он чувствует покалывающую дрожь в основании позвоночника. Шерлок смотрел на него так пристально, что казалось, будто он смотрит сквозь него, во все тёмные, тайные места, которые он пытается спрятать. Джон практически чувствовал, как его глаза скользят по коже, забираясь под нее. Это одновременно нервирует и возбуждает его. Есть что-то приятное в том, чтобы быть предметом интереса для такого великолепного ума, но это в равной степени страшно. Джон качает головой. Он ведёт себя нелепо. Он в сотый раз напоминает себе, что Шерлок уделяет такое внимание всему, что его окружает. Он так же просто может взглянуть на человека, чтобы узнать историю его жизни. Нет абсолютно никаких причин позволять себе возбуждаться по этому поводу.

***

Позже тем же вечером, когда они устроились в гостиной и телевизор вспыхнул с изображениями из какого-то документального фильма, Джон оглядывается и видит, что Шерлок спит, растянувшись на диване. Джон хочет быть раздражённым — Шерлок настоял на том, чтобы был именно документальный фильм, а затем он идёт и засыпает — но он слишком отвлечён, пытаясь не смеяться над тем, насколько Шерлок похож на дремлющую кошку. Его тело свернулось калачиком, ноги свисают с конца дивана, а волосы нимбом тёмных кудрей обрамляют лицо. Джон ставит миску с попкорном на край стола и тянется к пульту от телевизора. Они должны были посмотреть что-нибудь вместе сегодня вечером, но Шерлок не спал в течение трех дней, и, похоже, усталость наконец взяла над ним вверх. Джон вне себя от радости. Он не хотел в тысячный раз повторять эту дурацкую речь о том, как надо заботиться о своём здоровье. Джон как раз протягивает руку, чтобы достать попкорн, когда в его голове проскакивает озорная мысль. Он не видел запястья Шерлока с момента их встречи с Ирэн Адлер. Шерлок защищался, когда на днях он спросил его об отсутствии Обожания. Разве это возможно? Джон смотрит туда, где правая рука Шерлока лежит на спинке дивана. На нём новый халат, который он купил около месяца назад. Джон помнит, что его выбор был странным, потому что рукава были явно слишком длинными. Теперь Джон задаётся вопросом, выбрал ли Шерлок его именно по этой причине. Он колеблется. Было бы просто вытащить рукав и быстро взглянуть. Шерлок настолько измотан, что у него мало шансов проснуться. Там, наверное, всё равно ничего нет. Опять же, если у Шерлока есть Обожание, это означает, что он откровенно лгал Джону об этом и поэтому не хочет, чтобы он знал. В конце концов, это не его дело, как бы много он ни хотел узнать. Джон спорит с самим собой ещё ровно восемь секунд, прежде чем его любопытство превосходит над уважением к личной жизни. Он бесшумно подкрадывается к дивану и наклоняется над Шерлоком, оперев руку об спинку для равновесия. Дыхание детектива глубокое и ровное, и с такого близкого расстояния Джон чувствует его запах: смесь шикарного одеколона, формальдегида и старых книг, которые он держит сложенными на кровати. Джон задерживает дыхание и медленно двигается вперед, вытянув руку, чтобы схватить его за рукав. Его пальцы только что коснулись мягкой ткани, когда Шерлок слегка шевельнулся. Джон замирает. На одно ужасное мгновение ему кажется, что он пойман, но затем Шерлок ещё глубже зарывается лицом в подушку и продолжает ровно дышать. Джон ждёт полминуты, прежде чем снова двинуться, зажимая ткань между большим и указательным пальцами. Рука Шерлока находится под небольшим углом, поэтому ему удаётся только задрать рукав. Джон знает, что это глупо — Шерлок легко мог бы иметь отметку выше или, скорее всего, не иметь её вообще, но он просто не может отпустить его руку, пока не увидит сам. Он двигается медленно, поднимая ткань так осторожно, как только может. Он скользит мимо пальцев Шерлока, поднимает рукав над костяшками пальцев и очень осторожно опускает его. Растущее предвкушение делает его смелым, и когда он достигает запястья, он дёргает рукав вверх быстрее, чем намеревался. Бледная плоть Шерлока обнажена, и глаза Джона сразу же останавливаются на причинном месте: нежной, покрытой венами нижней стороне запястья, на которой чаще всего появляется большинство Обожаний. Джон моргает. Его мозгу требуется, как ему кажется, небольшая вечность, чтобы обработать то, что он видит. Прямо на коже Шерлока есть ярко-красная отметина, которая может значить только одно. Сердце Джона решает, что после нескольких десятилетий устойчивого биения оно может позволить себе сделать небольшой перерыв. Холод проникает в него, начиная с макушки головы и стекая по позвоночнику, как ледяная вода. Он покалывает под кожей, и только когда лёгкие Джона начинают гореть, он понимает, что всё ещё задерживает дыхание. Он не должен удивляться. Он знал, что это возможно. Он сам видел, как взаимодействовали Шерлок и Ирэн. Между ними явно что-то было, и ему не следовало об этом думать. Шерлок влюбился в красивую женщину, которая явно любила его в ответ. Ничего странного в этом нет вообще. Так почему же его тело чувствует, что грудная клетка пытается раздавить его изнутри? Его зрение темнеет по краям, и Обожание резко фокусируется. Неважно, насколько это очевидно для него сейчас, он действительно никогда не ожидал, что оно окажется там. Шерлок не только способен любить, но и любил раньше. Осознание кричит в голове Джона, как сирена скорой помощи. Его сердце бормочет, подпрыгивает и заикается. Он ни за что на свете не сможет понять, что он чувствует. Его эмоции — это беспорядочная путаница, и все мысли сейчас перемешиваются где-то в глубине его живота. Однако под этой мешаниной чувств слышится ровный гул чего-то, что Джону слишком хорошо знакомо. Ревность. Раскалённая до углей ревность. Он знает, что это совершенно иррационально, но это всё равно происходит с ним. Это, конечно, тот момент, когда Джон понимает, что Шерлок больше не дышит ровно. Блять. Он поворачивает голову на один градус к лицу Шерлока, боясь того, что он уже всё знает. Конечно же, бледные глаза широко открыты и сверлят его. Шерлок совершенно неподвижен, если не считать быстрого подъёма и падения его груди. Джон роняет рукав и спотыкается. У него кружится голова, и кровь стучит в ушах. — Я просто… — начинает он, но не может нормально вздохнуть. Его зрение пузырится красным, а желудок вздымается. — Я просто… мне нужно подышать свежим воздухом. Он не помнит, как выходил из квартиры. Это маленькое чудо, что он не споткнулся на лестнице. Следующее, что он осознает, это то, что он стоит снаружи на морозном ночном воздухе без куртки, уставившись на тротуар под ногами. Он не может справиться с этим прямо сейчас. Он просто не может. Он поворачивает на восток и тащится к дому Сары. Когда она открывает входную дверь, он пытается объяснить, почему он здесь, но выходит крайне плохо. Сара кивает, как будто она каким-то образом понимает и манит его внутрь. Только лёжа в темноте на её диване и чувствуя, как колотится его сердце, он вспоминает выражение лица Шерлока, когда тот поймал его. Джон ожидал, что он рассердится, но эмоции на его лице были другими. Шерлок выглядел испуганным.

***

Шерлок — самый большой идиот во всём мире. Как он мог подумать, что сможет держать свои чувства в секрете? Секреты — это маленькие птички, которые порхают в мозгу каждого, кто их знает, ища малейший изъян в своём жилище. Независимо от того, насколько решительно они заперты, они всегда находят трещину, чтобы в конце концов протиснуться. Даже самая сильная человеческая тайна слишком легко компрометируется. После того, как Джон выбежал из комнаты — ибо нет другого слова, чтобы описать, как он с грохотом спускался по лестнице, спеша убежать, — Шерлок провёл целых полчаса, застыв на диване, слишком охваченный ужасом, чтобы двигаться. Когда он, наконец, пришел в себя, то начал расхаживать перед окнами их гостиной, каждые три секунды проверяя, нет ли на улице знакомой белокурой головы. Однако он знает, что это бессмысленно. Джон видел Обожание, и не может быть сомнений в том, кто послужил для этого причиной. Джон никак не мог пропустить все признаки. Шерлок проклинает себя за такую беспечность. Теперь, когда Джон знает, всё никогда не вернется на круги своя, и Шерлок ничего не сможет сделать, чтобы исправить это. Он останавливается и смотрит в окно. Улица блестит от недавнего дождя, но небо чистое. Беззвёздная чёрная стена мыслей слишком бесчувственно смотрит на него. Есть люди, спокойно передвигающиеся по улице, поглощённые своими микроскопическими жизнями и проблемами. Впервые в жизни Шерлок чувствует себя одним из них.

***

Джон парит в дверях гостиной. Шерлок играет на своей скрипке медленную пьесу с меланхоличным мотивом. Он либо ещё не заметил его, либо не подал виду. Джон чувствует нелепое желание постучать, прежде чем войти в свою квартиру. Вместо этого он прочищает горло, и мелодия останавливается. Шерлок медленно оборачивается. Он одет в накрахмаленный чёрный костюм, и солнечный свет, струящийся через окно позади него, очерчивает его фигуру золотом. Он похож на ангела смерти с его бледной кожей и бесстрастными глазами, окружёнными ореолом сверхъестественного света. Джон борется со странным предчувствием, как будто он только что увидел плохое предзнаменование. — Прости, что я так внезапно ушёл, — начинает Джон, но его голос срывается. Румянец ползёт по его шее, когда Шерлок продолжает бесстрастно наблюдать за ним. Он быстро восстанавливает дыхание и успокаивает нервы. — Я не хотел так реагировать. Я был просто… Ну, я не знаю, что со мной было. Мне понадобилось какое-то время, чтобы обдумать это. Шерлок поднимает свой взгляд и изучает его, как будто хочет что-то сказать. Молчание затягивается, делая напряжение между ними всё более неловким. Последнее, что Джон хочет сделать, это проявить какую-нибудь эмоцию. Он только подумывает о том, чтобы сбежать по лестнице в свою комнату, когда Шерлок наконец отвечает. — Полагаю, твоя реакция была вполне естественной, учитывая, насколько неожиданным было это открытие. Я чувствовал то же самое, когда линия впервые появилась. Я был так ошеломлён, что провёл неделю в изоляции. — Так вот почему ты ушел? — выпаливает Джон. Глаза Шерлока сужаются, и Джон быстро приходит в себя. — Я имею в виду, да, это было, конечно, неожиданно, но не настолько, как ты бы мог подумать. Я подозревал, что после… ну, как ты себя вёл с… — он не может заставить себя произнести её имя, поэтому довольствуется этим. — Стало довольно очевидно, что у тебя могла появиться метка. Вот почему я решил проверить. Шерлок кивает, но внезапно выглядит несчастным. — Я боялся, что мои чувства слишком очевидны. Я пытался скрыть их от тебя ради сохранения характера наших отношений, но, похоже, их нельзя было полностью подавить, — он снова поворачивается к окну. — Тем не менее, я уверен, что смогу более эффективно сдерживать себя в будущем. Наша дружба и условия жизни не должны быть затронуты. Мы можем продолжать мирно сосуществовать, если ты не против. Джон хихикает. — Я бы не назвал жизнь с тобой мирной, — он задумывается над остальной частью сказанного Шерлоком и хмурится. — Подожди минутку. Почему это может что-то изменить между нами? Я признаю, что отреагировал более бурно, чем следовало бы, но я не понимаю, почему… — О, не будь дураком, Джон! — Шерлок резко оборачивается, его глаза сверкают. Его внезапный гнев настолько ощутим, что Джон даже отступает на шаг. — Ты не можешь притворяться, что это ничего не меняет между нами. Я ценю твою попытку пощадить мои чувства, но уверяю тебя, что в этом нет необходимости. Я взрослый человек, а не плачущая девушка с разбитым сердцем. Я признаю, что, хотя у меня и появились чувства к тебе, ты не обязан отвечать мне взаимностью. Пожалуйста, не надо относиться ко мне снисходительно, делая вид, что у тебя нет никакого мнения на этот счёт, — он судорожно вздыхает, и решительно смотрит в пол. Весь его гнев иссяк. — Ради нашей дружбы я постараюсь быть как можно незаметнее, но я не вынесу, если ты проигнорируешь мои чувства. Джон чувствует, что вся гравитация во вселенной внезапно сосредоточила своё внимание на нём, привязав его к месту. В его мозгу произошло короткое замыкание, переходящее в белый шум. Он даже не может понять, в чём Шерлок только что нечаянно признался ему. Он смотрит на Джона с вызовом в глазах, тяжело дыша. Его слова плавают между ними и постепенно капают в уши Джона, кружась в безмятежном потоке его перезагружающихся мыслей. Я, думает он. Шерлок влюблён в меня. Это невозможно, но настолько наполнено смыслом, что он просто не может представить, как он это упустил. Шерлок сказал, что он сбежал на неделю, когда сформировалось Обожание. Это случилось задолго до того, как они познакомились с Ирэн. Она не могла быть той, в кого он влюбился. Боже, Джон был слеп. Он должен это услышать. — Не Ирэн? Шерлок моргает. — Что? — Это не было… — Джон прочищает горло, прежде чем продолжить. — Ирэн не та, в кого ты влюбился? Это не из-за неё у тебя появилось Обожание? Джон физически видит рассвет осознания на лице Шерлока. Оно пробегает по его чертам, разглаживая морщинки вокруг глаз и смягчая нахмуренные брови. В течение всех пяти секунд он выглядит слишком потрясённым, чтобы говорить. Затем он осторожно возвращается к своему выражению высокомерного безразличия. — Конечно. Я должен был догадаться, что ты придёшь к неверному выводу, — Шерлок горько улыбается. — Как всегда, ты видишь, но не наблюдаешь. Джон делает шаг вперед. — Шерлок, ты влюблён в меня? — Твоё весьма ограниченное определение любви… — Нет, — Джон поднимает руку, чтобы заставить его замолчать. — Нет, давай без этого. Я знаю, что ты делаешь. Ты преподносишь людям эти длинные речи, приправленные оскорблениями, предназначенные для того, чтобы отвлечь их от твоих реальных мыслей. Ты не можешь делать такое со мной. Я хочу, чтобы ты чётко и ясно ответил на мой вопрос. Ты влюблён в меня? Джон втягивает воздух и задерживает его. Выражение лица Шерлока непостижимо. Он выглядит потерянным и от этого невероятно молодым. Однако что-то ещё скрывается в его морщинистом лбу и напряжённых губах. Джон сразу же это узнаёт. Страх. Шерлок колеблется, кажется, целую вечность, прежде чем тихо сказать: — Да. Мир с визгом останавливается. Джон медленно поднимает глаза. Его веки тяжелы, как будто они были придавлены чем-то сверху. Шерлок выглядит так, словно не может решить, что делать со своими конечностями. Он открывает рот только для того, чтобы снова его закрыть, и раздражённо проводит рукой по своим кудрям. Выражение его лица колеблется между неуверенностью и злостью, но в глубине его глаз Джон видит только уязвимость. Шерлок обнажил сердце, о существовании которого даже не подозревал — содрал кожу и выставил его на всеобщее обозрение — и, знает ли он об этом или нет, но Джон не разобьёт его. Это то, чего Шерлок никогда не хотел, но сейчас он был не в силах себя остановить, и теперь он отдал своё сердце кому-то другому на хранение. Джон много раз задавался вопросом, почему существуют Обожания. Они не выполняют никакой практической функции, и никто никогда не мог обнаружить связь между эмоциями и физическим влечением, из-за которых метки всё равно появляются. Когда Джон стоит там, глядя на человека, который так явно боится своего предательского сердца, он понимает, что Обожание — это боевые шрамы. Они являются выражением храбрости, которую каждый человек проявляет, когда позволяет кому-то стать особенным для него, залезть под его кожу и обхватить пальцами самую нежную их часть. Ни одно сердце не остается невредимым, каким бы нежным ни был его опекун, но оно продолжает биться. Это знание разрушает чары, удерживающие Джона на месте. Он проходит через комнату так быстро, что Шерлок не успевает среагировать. Джон толкает его назад, прижимая к месту. Стекло в оконной раме дребезжит, когда двое мужчин сталкиваются об него, и скрипка Шерлока со стуком падает на пол. Затем Джон хватает Шерлока за лицо и крепко прижимается к его губам. Джон не знает, чего он ожидал, но их рты сливаются вместе, как и было задумано. Это самое прекрасное ощущение: горячее и пьянящее, но невероятно мягкое. Возбуждение захлёстывает Джона с такой силой, что у него кружится голова. Он нуждался в этом, скучал по этому всю свою жизнь, и почему-то никогда не знал этого. Он чувствует, как Шерлок колеблется, прижимаясь к нему и поднимая руки к плечам Джона, как будто собирается оттолкнуть его назад. Мгновение спустя, однако, его пальцы зарываются в волосы Джона, и он тает под ним. Джон практически слышит потребность в прерывистом дыхании Шерлока, и это делает его невероятно горячим. Шерлок — самый разумный, рациональный человек, которого он знает, и вот он задыхается, прижимаясь к его коже, возбуждаясь от всего лишь небольшого поцелуя. Джон раздвигает его губы и глубоко погружается в чужой рот, наслаждаясь его тёплой гладкостью. Шерлок издаёт самый восхитительный звук: низкий и глубокий, с потрясающей вибрацией. Джону кажется, что он мурлычет; эта мысль проносится у него между ног, собираясь внизу живота. Он никогда в жизни не был таким напористым. Он машинально двигается вперёд, просунув колено между ног Шерлока и потираясь эрекцией о бедро. Он стонет, когда чувствует ответную твёрдость, большую и горячую, возле своего живота. Джон зарывается лицом в шею Шерлока, жадно покусывая его кожу, и скользит рукой вниз, чтобы обхватить его член через брюки. Шерлок издаёт испуганный звук удовольствия и инстинктивно поддаётся прикосновению, ища большего трения. Джон всё ещё трётся о его бедро, и это ощущение острое и почти болезненное, но такое нужное. Он не знает, как это происходит, но внезапно они оказываются на полу. Он приземляется на спину с гулом воздуха, вырывающегося из его легких, и Шерлок нависает над ним; яркость его глаз дикая, а щёки очаровательно пылают. У Джона есть две секунды, чтобы смутно задаться вопросом, как, черт возьми, они не врезались в предметы мебели, прежде чем рот Шерлока возвращается к нему, целуя его томно, лениво, глубоко погружаясь в него и сплетая их языки вместе. Настала очередь Джона таять, его тело обмякло и открылось для прикосновений детектива. Шерлок целует его так, будто хочет запомнить вкус, и Джон вздрагивает под силой такого внимания. Шерлок просовывает руку под чужой свитер и проводит пальцами вниз по животу. Джон пытается не стонать громко, но это ощущение застаёт его врасплох, и он не может сдержать рвущийся наружу звук. Он чувствует, как Шерлок ухмыляется, когда целует его обнажённую шею. Джон отвечает тем, что обхватывает Шерлока ногой за талию и сводит их бедра вместе. Они оба стонут, когда их горячие твёрдые члены соприкасаются, хоть и скрытые бархатистой тканью одежды. — Господи, Шерлок, — выдыхает Джон, когда детектив опускает свой язык в углубление на его горле. — Я не понимаю, почему мы не делали этого раньше. Ты такой невероятный. Шерлок замирает. Джону требуется секунда, чтобы заметить, что что-то произошло. Шерлок балансирует на руках над ним, его лицо всего в нескольких дюймах. Его губы тёмно-красные от поцелуев, а кудри растрёпаны. Выражение его лица непроницаемо, но Джон инстинктивно чувствует, что он сделал что-то не так. — Шерлок, — осторожно говорит он. — В чём дело? Шерлок не отвечает. Он медленно отодвигается, спускаясь вниз по телу Джона, пока не оказывается на пятках у его ног. Он всё ещё тяжело дышит, но жар в его глазах исчезает. Он изучает лицо Джона, как будто это один из его высушенных образцов растений. Джон приподнимается на локтях, сбитый с толку внезапным поворотом событий. На лице Шерлока вопрос, на который он не знает ответа. — Шерлок? — Мы никогда не делали этого раньше, — медленно говорит Шерлок. — Потому что я не хотел. Я не хотел, чтобы между нами что-то изменилось. — Но почему? — Джон в это время сидит, а Шерлок отползает назад, как будто боится снова подпустить их слишком близко. — Ты сказал, что влюблён в меня, и я знаю, что тебе понравилось то, что мы делали. Так почему ты не хочешь? — Неуместно, — Шерлок поднимается на ноги. — Поддаваться своим эмоциям было ошибкой, и я не собираюсь в дальнейшем им потакать. То, что произошло мгновение назад, было временной потерей контроля. Этого больше не повторится. Джон карабкается за ним. Он ни за что не будет вести этот разговор, сидя на полу. — Я ничего не понимаю. Как ты можешь любить меня и не хотеть быть со мной? Шерлок указывает на запястье Джона. — Как ты можешь быть со мной, если не любишь меня? Джон смотрит вниз. Его руки прикрыты свитером, но они оба знают, что у Джона не появилось Обожание к Шерлоку. В противном случае его кожа бы горела и он бы как-то отреагировал на это. Джон закрывает запястье рукой, защищаясь. — Это несправедливо. Ты не можешь заставить Обожание произойти только потому, что ты этого хочешь. Да я только сейчас узнал, что ты интересуешься мной. Я уверен, что это придёт со временем… — Ты упускаешь главное, — перебивает Шерлок. — Я не хочу любить тебя. Я не хочу, чтобы ты меня любил. Вся эта ситуация не должна была случиться. Джон чувствует острую боль глубоко в груди. — Значит, ты жалеешь об этом? Шерлок делает паузу, прежде чем ответить. Что-то мелькает на его лице, и это на мгновение даёт Джону надежду, но затем он говорит: — Ты знаешь, как я отношусь к любви. Только идиоты позволяют себе поддаваться таким бесполезным эмоциям. Посмотри, что это сделало с Ирэн Адлер. У неё было все, она обыграла нас, но в конце концов это стало не важным, потому что она не смогла контролировать свои эмоции. Любовь компрометирует способность человека мыслить логически и приводит его к глупым ошибкам в суждениях. Я провёл тридцать пять лет, старательно избегая этого, и тот факт, что я потерпел неудачу, раздражает меня. Джон не уверен, что ранит больше: слова Шерлока или абсолютно холодный взгляд на его лице, когда он это говорит. Как будто Джон — это проблема, с которой он столкнулся, которую он должен решить, прежде чем он сможет перейти к более важным вопросам. — Итак, — тихо говорит Джон. — Ты хочешь, чтобы мы притворились, что ничего не было? Останемся друзьями и соседями по квартире, но будем полностью игнорировать тот факт, что у нас есть чувства друг к другу? — Как я уже говорил, притворяться, что ничего не произошло, невозможно, но мы, безусловно, можем минимизировать эффект, который это оказывает на наши отношения. Я уверен, что мои чувства со временем исчезнут, как это обычно у всех бывает. Твои можно будет достаточно легко игнорировать, учитывая, что они никогда полностью не развивались. Джон не может придумать, что сказать. Просто втягивать воздух в легкие — это усилие. Уродливые мысли рикошетят в его голове, как пули. Шерлок думает, что любовь к нему скомпрометирует его, и он хотел, чтобы этого никогда не случилось. — Ладно, — Джон резко выдыхает, прежде чем прочистить горло и продолжить. — Я думаю, будет лучше, если я останусь с Гарри на несколько дней. Шерлок поднимает бровь. — Ты терпеть не можешь свою сестру. Почему бы тебе не остаться здесь? — Мне просто нужно немного побыть одному, хорошо? — Джон отворачивается, уже думая о своей спортивной сумке наверху и о том, какие джинсы лежат в стирке. — Кроме того, если ты так хочешь забыть меня, будет легче, если мы не будем видеться какое-то время. Он оживлённо идёт вверх по лестнице, прежде чем Шерлок успевает что-либо ответить, и хлопает дверью с чуть большей силой, чем это необходимо. Как только она закрывается, он снова прижимается к ней. Из его горла непроизвольно вырываются рыдания, но он быстро их подавляет. Час назад он даже не знал, что у Шерлока есть к нему чувства, говорит он себе. Он ничего не потерял, потому что у него никогда этого не было. Он даже не знает, что чувствует к Шерлоку. Он просто был охвачен этим моментом. Он вздыхает и начинает собирать чистые носки и свитеры, бесцеремонно запихивая их в сумку. Ему нужно убраться отсюда, подальше, подальше от скул, острых глаз и скрипки, визжащей в половине четвертого утра. Когда он спускается вниз, Шерлока уже нет, и Джон не может сказать, что он разочарован. Только когда он выходит на улицу и набирает номер Гарри, ему приходит в голову, что теперь он может не вернуться, даже если захочет.

***

— Ты совершаешь ужасную ошибку. Шерлок закатывает глаза и возвращается к своей книге. — Никто не спрашивал твоего мнения. Майкрофт смотрит на него с особым презрением, которое, как он знает, Шерлок ненавидит больше всего. Он сидит в кресле Джона — вероятно, чтобы сделать какое-то заявление — а Шерлок примостился на подлокотнике дивана. — Поскольку я единственный в этой комнате, кто ещё не обрел Обожания, я думаю, что ты должен уделить моему мнению немного больше внимания. Шерлок с отвращением бросает книгу на подушку. Он никогда не сможет сосредоточиться, пока Майкрофт бубнит. — Да, это был момент слабости, но я пытаюсь его исправить. Я сказал Джону, что мы не можем быть вместе, и я стараюсь подавить свои чувства к нему. Со временем, я уверен, всё станет как прежде. Майкрофт долго молчит. Шерлок чувствует, что он изучает его, но отказывается встретиться с ним взглядом. — Именно этого, — наконец говорит Майкрофт. — Я и боюсь. Шерлок думает, что он понимает его слова, но в ту ночь, когда он лежит в постели, другая интерпретация предупреждения Майкрофта появляется в его голове. Эта мысль заставляет его застыть в постели с широко раскрытыми глазами и колотящимся сердцем, пока серо-золотой рассвет не окутывает небо. Всё станет как прежде. Шерлок почти забыл, что за жизнь у него была до Джона.