clair de lune

- Директор просил вас зайти к нему, господин Мин. С тех пор, как мы с директором… кхм, оказались в определяющей точке, на столе его кабинета – прошла неделя. Я умудрился подцепить какую-то заразу, потому что нехер бухать и засыпать где не попадя, а Пак Чимин скоропостижно свалил на несколько дней в деловую поездку. Что-то там с директором Чоном связанное. Ни то бог – спасибо, бро – устроил этот перерыв, ни то судьба, но я так благодарен, что это случилось, что даже в храм сходил на выходных. Сегодня снова пятница. Пока я дома пару дней сдыхал от температурки – ко мне заезжал помощник Ким: много интересного о нём узнал, кстати. Так вот, мне – наверное – повезло войти в постоянный список, на кого распространяется эта Забота в тапках, так что меня откормили супчиком, кашицами разными, и уже во вторник я припёрся на работу, где совсем не избавился от его обедов. С П А С И Б О Святой человек, я так скажу. И так сложилось, что как раз умотал директор, и я как сыр в масле – ни метания молний в меня, ни этих его странных поползновений, и в мысли мои никто не лез. И эти несколько дней были абсолютным раем для всех вообще: когда просто знаешь, что Демона Пака в здании нет – уже легче. Но, лафа кончилась и, казалось бы, последний рабочий день перед выходными, но Его Сиятельство холодный принц раньше всех как штык, сидит, изучает всех своими серо-голубыми глазками. И я себе сижу, думаю, ну, дай бог, меня пронесёт, чтобы не встретить Чиминни в этот светлый день пятницы, так нет же. Когда Сокджин-щи входит в кабинет без мягкой улыбки и тёплого обеда – я автоматически понимаю, что он здесь не за советом. Директор зовёт. И вот, отважный Мин Юнги, собрав всё своё мужество и храбрость, следуя за помощником Кимом, подобно восхождению на эшафот – входит в кабинет Демона Пака, под жалобные взгляды сотрудников, и иногда молитвы за здравие. Ну хоть не за упокой. Напоследок замечаю подрагивающего Тэхённи, сжавшего кулачки перед грудью, и понимаю, что он себе уже додумал дальнейшее развитие событий. По работникам видно, что чихвостили их долго и с энтузиазмом, и надежда во взгляде секретаря Кима была слишком предсказуемой. Сейчас, в глазах других, я – самый стрессоустойчивый и крепкий Дедуля Мин – точно последнему оплоту надежды, иду принимать весь удар на себе. Агрессия у нашего директора, как накопительная система скидок, так что кого он вызывает последним – тот получает всё. Супер приз. Все сто процентов. Правда Тэхённи, уверен, думает, на мне Пак Чимин отыгрываться будет совсем в ином смысле. Я же «позволяю ему трахать себя, во имя целостности нервных клеток коллектива». Вопрос был в другом: действительно ли я – последний, блять, джедай – сейчас получу по первое число, или же… - А ты хочешь получить всё? Я и не заметил, как наш прекрасный, заботливый помощник Ким успел покинуть кабинет, где мы с Паком остались наедине. - Чего же вам надобно? – Услужливо спрашиваю я, делая такой вымученный реверанс, чтобы ему стыдно стало. - А где же обещанное мне «Чиминни»? – Надувает губки тот, но в глазах только наглость. И насмешка. - Чего же вам надобно, Чиминни? Директор смеётся. Так тихонько, почти одними выдохами, что даже мне плохо слышно: только грудь напрягается. - Как неделя прошла? Как себя чувствуешь? – Чимин складывает руки перед лицом, упираясь локтями в стол. - Нет, нет, всё неправильно! – Взмаливаюсь я. – Ты должен орать на меня, что мы, черти, ничего в твоё отсутствие толково сделать не можем, и вообще, руки бы повырывать всем и каждому, чтобы ничего не трогали лишний раз. – Я манерно начинаю бросаться оскорблениями, в стиле среднестатистического директора, но вспоминаю, что он у нас вообще-то не среднестатистический. Понимаю, что за дверью столпился народ, и повысь я голос ещё немного – у них бы повылазило, ибо ору я, а не директор. - Хотя, стоп, переиграем, - не даю сказать ему, что он там хотел, - вы же обычно даже не кричите, а так холодно вычитываете, что ещё страшнее. Жаль, не смогу, наверное, повторить. - А что, у тебя неплохо получается. – Он улыбается, откидываясь на спинку кресла. – Может, сделать тебя исполнительным директором? Будешь по части эмоциональных наказаний. - И кого мне наказывать? – Я даже прям завёлся, уже хотелось на кого-то покричать, почувствовать власть. А потом я натыкаюсь на взгляд Чиминни. Серый, плотоядный, и до жути наглый. Коленки почему-то подкосились, и я поспешил сесть, по-хозяйски спихивая какую-то стопку бумаг. От директора получаю за это только смешок, а потом бумаги сами по себе в воздух поднялись, аккуратно собираясь в папки, и снова складывая стопку на столе рядом с директором. - Вот это прямо очень удобно. – Я поднимаю брови, глядя директору прям в глаза. – Научишь этому фокусу? - У тебя манны не хватит. Чёрт, ну что за облом. Я сам себе улыбаюсь, осматривая кабинет: в принципе, толком ничего не поменялось, только на вешалке моя курточка, такая одинокая и брошенная. - Обменяю её на свой пиджак. - А если я не захочу его возвращать? Снова глаза в глаза. Как будто испытываем друг друга, а проигрыша так и нет, только воздух тяжелеет вокруг, а в целом – ничья. - Я скучал. - Бывает. – Ехидно отвечаю я. Играть с директором оказалось куда интереснее: на кону конечно стоит моя жизнь и возможно что-то ещё – нет, я не намекаю на свою девственность – но играть всё равно было интересно. Мориар, который не хочет меня съесть, это как ручной пёс бойцовской породы – ты его понемногу дрессируешь, бросаешь ему мячик, даёшь косточки. Главное, чтобы не заигрывался. - Съесть тебя – заманчивое предложение. – Демон Пак встаёт из-за стола, расправляя рубашку, и подходит вплотную, так что моя голова оказывается прямо напротив… его живота. Кладёт пальцы на мой подбородок, чтобы я в глаза смотрел, а не… ну, блять, ну ясно же и так. – У нас говорят – выпить, а съесть имеет немного другое значение. Съесть, означает полностью овладеть кем-то, подчинить себе, забрать до остатка, и съесть тебя – ох как хочется. - А, то есть метафору с бойцовским псом ты не оценил? - Я куда хуже пса. - Змей. Глаза в глаза. Перехватывает дыхание. Затекает шея. Ох, чёртова старость! Пальцы с подбородка перемещаются на горло, добавляется и вторая рука, а потом происходит самое прекрасное событие в моей жизни – холодные и крепкие руки директора начинают делать мне массаж. Глаза непроизвольно закатываются, когда мышцы, закалённые двухмесячным написанием альбома и позой эмбриона в кроватке, наконец-то разминают до полного расслабления. - Не делай такое лицо. - Я не специально. – Расплываюсь в улыбке, буквально тая в руках директора. – О-ох, чёрт. Закидываю голову назад, всё тело пробирает мелкой дрожью, и я тяжело сглатываю. Когда хватка замирает, открываю глаза, наблюдая за прикованным взглядом Чимина к моей шее. Сглатываю ещё раз: его челюсть напряженно скрипит, а руки оглаживают мою кожу. - Так ты всё же хочешь съесть или выпить? Директор что-то тихо мямлит, что трудно разобрать. - Громче. - Я знаю, тебя это бесит. – Чиминни всё же смотрит мне в глаза, улыбаясь, и отходит на несколько шагов. – Когда мямлят. Придурок. Мелкий придурок. - Так чего тебе всё же надо, раз ты меня вызвал? Вряд ли ради массажа. – Хоть это и расстраивает, потому что руки у него точно волшебные. Да весь он, если честно, волшебный на всю голову. - Ах, да. – Он прокашливается, опираясь бёдрами о стол. – Надеюсь, ты ничего на выходные не планировал, - директор давит лыбу во все зубы. - Свидание? - Ах, а ты хочешь? – Чимин складывает руки на груди, закатывая глаза и хлопая ресницами. – Ты же знаешь, что я всеми руками за, но в эти выходные у нас работа. С директора Чона сняли все обвинения, так что у нас встреча в воскресенье, и ты там присутствуешь. - А. Чёрт, мой голос сейчас звучал слишком разочарованно. Чимин снова смотрит мне в глаза, чуть прищурившись, и расстёгивает ворот рубашки, развязывая галстук. - Нет, ты серьёзно? – Я истерически смеюсь, но взгляда оторвать не могу. Больно завораживающе он это делает, Змей проклятый. – За дверью столпилась куча людей, которые переживают за мою жизнь, а ты тут рубашечку расстёгиваешь? - Жарко. - А когда тебе, блять, не жарко? В ответ получаю улыбку, странно клыкастую. - Клыки. - Да, я знаю. Что ты знаешь? А ничего, что средина рабочего дня, и ещё кучу людей можешь встретить, а у тебя, сука, зубы растут? Как это объяснить? - Это всё из-за тебя. – Мурлычет тот, доходя до груди. - Ага, как же. За расстёгнутой рубашкой снова виднеется рисунок татуировки и чуть порозовевшие ключицы. - А если сюда кто-то войдет? – Спрашиваю я, прожигая взглядом тело директора. - А кто рискнёт войти сюда, когда у меня такое прекрасное настроение? Резонно. Он слишком логичный, это бесит невыносимо. Тонкие пальцы директора подзывают меня подойти, но я только встаю: шаг вперёд делать не рискую, мало ли, чего доброго, ещё накинется. А там дальше всё уже, не отделаешься. - Съесть или выпить? Я повторяю свой недавний вопрос, зачёсывая волосы назад, потому что сука лицо горит, хоть и стараюсь этого не показывать. Пак облизывается, закусывая клыком нижнюю губу. - Ты не меняешься, ты знаешь? – Пф, что за вопрос? – Три года назад, когда ты к нам только пришел, ты был абсолютно таким же, только смердел тобачиной, как водитель Ким. Как меня бесила эта смесь. - Так не нюхал бы. - Знаешь, это не так легко, - смеётся Чимин, руки опуская на край стола, - я могу учуять, что консьерж на первом этаже сейчас протирает руки антисептиком с клубникой, а тут всего-то пара этажей. Вот это у него нюхалка, конечно. Точно собака, говорю. - В такой жизни куча минусов. – Он снова улыбается, пальцем поманив к себе. - Думаешь, пальчиком поманишь и я тут же прибегу? – А я ведь прибегу. Директор смеётся, да так звонко, что могу представить степень охуевания ребят за дверью. Да и сам я не ожидал такого, глаза сами по себе округлились. Смех у Чиминни очень красивый, а сам он в этот момент – такой маленький и миленький, как плюшевая игрушка. Даже хочется за щёчку ухватить. Это я и делаю, как обычно, подумав уже позже. Когда пальцы касаются кожи Демона Пака – а она у него мягонькая, как рисовые пирожки – он открывает глаза, заглядывая так глубоко и пронзительно, что меня пришпиливает к месту. В его взгляде, странно голубом, сейчас столько тепла, что невольно забываешь, кто перед тобой стоит. Вот, чисто теоретически, если верить всем этим сопливым фильмам про любовь между вампиром и человеком – можно ли допустить факт существования и среди Мориаров таких аномалий? В нашем мире не существует вампиров и оборотней, есть только Мориары – а они и вампиры и оборотни в одном флаконе – так стоит ли вовсе исключить то, что сейчас передо мной не аристократ, считающий всех людей за говно, ловко скрывающий свою истинную личину? Может, передо мной такой один единственный, кто искренне сейчас смотрит в мои глаза, без желания утолить голод моей дрянной кровью? - Она вовсе и не дрянная. – Одними губами шепчет Чимин, делая глубокий вдох. – Только очень горячая сейчас. - Почему ты не такой, как все другие Мориары? - А ты много других видел? И снова пауза, когда я всё ещё тираню его за щёчку, а он тихо посмеивается, покрываясь румянцем. - Одного. Но разве не все вы должны быть такими невхерственно-великими? - А я разве не великий? – Я смеюсь, сам не понимая с чего. Чимин был захватывающим: он менялся с каждой секундой до таких разных своих граней, которых я не видел ни разу, а сейчас, казалось, льнул к моим пальцам, как котёнок. - Просто пока я не пойму, действительно ли Мориар может быть таким… хорошим – я не смогу принять мысль, что ты мне нравишься.