clair de lune

- Если я скажу, что я не такой хороший, каким могу тебе казаться, то ты заберёшь свои слова назад? – Директор в мгновения ока становится холодным, но глаза не меняются. - Я не о том, что ты Мориар-вегетарианец – ты пьёшь кровь, я это помню. – Блять, ну, хороший в другом смысле. – Ты говорил, что последний раз пил во вторник, почти две недели назад, так что логично как бы, что ты не перестаёшь питаться, хоть и можешь. - В пятницу. Что? - Когда ты ушел, в пятницу, - он прокашливается, отводя взгляд, - с того дня я регулярно питаюсь. - Так, хватит. – Со щеки мои пальцы перемещаются на его губы, чтоб тот попусту не говорил, пока хуже не сделал. – Ты убиваешь людей, я понял, но я говорил не об этом. Ты хороший, в том плане, что не ведёшь себя так, как должны вести себя Мориары. Не смотришь на нас с презрением и ненавистью, не кичишься, и за каким-то хуем работаешь во вшивой людской компании – вряд ли твои сородичи так поступают. Смотрю на Чимина, а у того во взгляде растерянность и, кажется, разочарование. - Ладно, - начинает тот, - я не скрывал, что пью кровь, - он потирает переносицу, - но какого Дьявола, ты решил, что я убиваю людей? А? - Для того, чтобы спокойненько жить – не нужно убивать, алло! – Чимин тихонечко вопит, со слабой улыбкой. – Да, понимаю, можно подумать, что мы звери, и так далее, но на дворе двадцать первый век, Юнги! Если Мориар хочет жить среди людей, для этого есть специальные службы, которые следят за нашей деятельностью, и нам не нужно убивать. Находишь правильного человека, либо пьёшь тёпленьким, либо выкачиваешь литр, и живёшь себе дальше. Если лень и это делать – идёшь на ферму, там тебе на любой вкус, за хорошую цену или услугу. - Серьёзно? – Чёрт, я снова звучал разочарованно. – Я думал, раз вы все такие аристократы, то устраиваете кровавые пиры, с девственницами, принимаете ванны из их крови, а потом люди в чёрной одежде вывозят их трупы из ваших гнездовий. Демон Пак смеётся почти истерически. - Ты всему веришь, что в интернете пишут? – Я неуверенно киваю. – Окей, - он снова смеётся, - давай вернёмся к тому, что ты считаешь меня хорошим, и даже почти признался, что я тебе нравлюсь. - Нет, погоди. – Я отхожу дальше, складывая руки перед собой. – Если ты не убиваешь людей, тогда почему ты говоришь, что ты хуже, чем я могу тебя видеть. - Потому что у меня есть прошлое, - почти шепотом отвечает тот, - не особо приятное. - Да ебал я твоё прошлое! Это было слишком громко, ага. - Мне нравится, как это слово звучит. – Ухмыляется директор, за что получает лёгкий толчок меж рёбер. Правда он даже не почесался от этого. – Но в целом, я не могу тебе ответить, почему я отличаюсь от других. Мы все разные, как и люди. - Но ведь все знают, что вы такие из себя напыщенные индюки, считающие нас только кормом. По крайней мере, вы такими себя выставляете. – Я закатываю глаза, понимая, что это вообще не то время, не то место, и не та ситуация, чтобы говорить о подобном. Мы, мать его, на работе. - Могу согласиться, но не стоит всех сразу под одну гребёнку. Вот есть же тот же Забота в тапках – вполне себе милый парень, добренький и светлый, но тоже ведь Мориар! – Та-а-а-ак стоп, блять. - С-Сокджин-щи? Директор рычит, как-то недовольно, а спустя минуту в кабинет, манерно распахнув двери, врывается Мистер Обед, в розовом фартушке с рукавчиками, а глаза пылают так, что он реально сейчас бы убил этим взглядом, если бы мог. - А я, сука, могу. – Стальным голосом произносит тот, смахивая со лба светлые волосы. - М-Мориар? С-Сокджин-щи? – Я выгибаю брови, как будто сейчас расплачусь, и смотрю на директора. - Что блять? Оба вздыхаю по очереди, потом, видимо ментально, обругивают друг друга по самые не балуй, а потом смотрят на меня. - Юнги-я, - вдруг мило тянет помощник Ким, улыбаясь, - ты же понимаешь, что если хоть одна живая душа узнает об этом – я оторву тебе голову? - Сокджин-щи-и-и-и, - наигранно хнычу я, - я не верю, что такой святой человек как ты – пьёт кровь таких как я. Этого быть не может. Джин смеётся, достав из кармана леденец на палочке. Протягивает мне. - Не плачь, Юнги-я, пососи. – Его рука ложится на мою макушку. – Вас, людей, тоже много разных – так почему бы и нам не быть такими? Нет, вполне резонно, но вот на кого, так на Сокджин-щи бы никогда не подумал. Такой заботливый и добрый парень, и Мориар? - Однако ладно, принимаю тот факт, что вы не все аристократические жопошники. – Забираю леденец, и Джин уходит из кабинета. - И вот так, ценою тайны одной малолетки, мы пришли к тому, что ты признаешь, что я тебе нравлюсь. Директор блаженно улыбается, снова поманив меня пальцем. - Ты так легко говоришь об этом, разве тебя ничего не смущает? – Смотрю я на него исподлобья, перекатывая меж зубов палочку леденца. – Я ведь говорю не о том, что ты нравишься мне как чело… Мориар. - Твой сердечный ритм объясняет всё лучше тебя, успокойся. Его руки властно ложатся на мою талию, против чего я не то что бы и был, но всё же убираю их, заламывая одну за его спину. При этом оказываюсь слишком близко, когда уже его дыхание на своём лице чувствую. - Разве ты не должен сейчас отпустить пошлость? Директор замирает, его как будто абсолютно парализовало, только глаза сфокусированы где-то на кончике моего носа. - Я бы хотел, но что-то ничего такого в голову не лезет. - Быть того не может. – Улыбаюсь я, глядя на его опущенные веки. Тишина зависает в кабинете почти будоражащими секундами, тихо стрекочущими из настенных часов. Чимин, кажется, перестал дышать, а я опускаю глаза ещё ниже, стараясь не застрять на губах. Ключицы, покрытые слабым румянцем, крепкие грудные мышцы, чёрные линии татуировки, и слишком острые для непривыкшего взгляда края рубашки. Мы снова возвращаемся в ту самую точку, когда, либо он что-то сделает, либо я что-то скажу. Тело директора, с лёгким запахом чего-то знакомого, прижимается немного ближе, рука, которую я держу за его спиной, напрягается, перехватывая бразды правленья на себя, а другая вынимает из моего рта леденец. Чуть бледные губы замирают в миллиардах молекул воздуха от моих, но расстояние кажется ужасно-огромным. - Если ты ничего не скажешь, - начинает он, поднимая глаза в глаза. - Ты что-то сделаешь? – Я едва улыбаюсь, освобождаю руку, делая небольшой шаг назад. А кажется, разрывается огромная пропасть. - Я узнал всё, что мне нужно было, директор Пак. – Улыбаюсь шире, но взгляд всё такой же. Его глаза, странно-голубые и с пятнами, сейчас такие красивые, что чувствуешь физически, как затягивает. Это не любовь. Что-то странное, гипнотическое, и работает походу в обе стороны, но не любовь. Любовь, это если бы всё было прекрасно, но тут прекрасного нет: завораживающее, тянущее, вынуждающее заходить всё дальше, испытывая нервы на прочность, но не прекрасное. Чистый кайф. - Как кофе по утрам. – В его рту оказывает конфета, которую я получил от помощника Кима, от чего меня пробирает мурашками. - Я ухожу. – Игнорируя его слова и действия, я поворачиваюсь на сто восемьдесят, и выхожу из кабинета, стараясь не обращать внимания на заинтересованные взгляды. Начитался мальчик манхвы. *** С самого детства, хоть и редко, но мне снились только чёрно-белые сны. Один интересный факт из моей жизни, уверен, очень важный. Когда мне снится сон – это какая-то абсолютно полная хуйня, чаще кошмары конечно, но такие дикие, что после них невольно хочется перекурить. Когда очередной кошмар обуял моё сонное сознание, я чувствую, как зажимаюсь в кровати, до боли сцепляя ногти на запястье и, кажется, раздираю до крови. Да, за мной, в резиновых сапогах, гонится кусок чёрного хлеба – что за расизм, голова, алло? – но это пиздецки пугает. Спасает так удачно разрывающийся динамик телефона, когда мне кто-то звонит: ставлю двадцатку, это Тэхённи, чтобы рассказать, какой красивый костюм он наденет на день рождение своей собаки. - Да, - хрипло бурчу я, понимая, что руки ещё немного дрожат, а тело сплошь пропиталось липким потом. – Говорите, если жить надоело. - А если и впрямь надоело, сможешь меня прикончить? – Голос директора. Сучья жизнь, откуда у этого придурка мой телефон? - Надеюсь, тебе снился прекрасный сон, из которого я тебя вырвал. – Ехидно мурлычет тот, я уверен, нагло улыбаясь. – Ибо нет ни одного иного оправдания, которое я приму. - Чего тебе надо, Демон Пак? Настроение мне испортить рано утром? - Ох, великодушно прошу прощения, господин Мин, что разбудил вас, но, сукин же ты сын, Юнги, если спишь в такое время. – Голос, полный стали и какого-то нахальства, отрезвляет голову, и я даже поднимаюсь с кровати, оценивая обстановку. - В чём проблема, начальник? – Я чуть улыбаюсь, обдумывая, какая падла дала ему мой номер. Либо Ын из отдела кадров, либо помощник Ким. - Десять часов утра, солнечный день, суббота, я и юр. отдел собрались в конференц-зале, пьём кофе с плюшками, и болтаем о насущном. В чём же наша проблема, господин Мин? – Осознание в голову заползает медленнее улитки, а когда наконец понимаю – выругиваюсь прямо в трубку. – А вот это уже не ты говорить должен. - Чёрт, как я мог проспать? – Вопрос скорее риторический, и задавал я его далеко не директору, попутно собирая свои манатки. Офис. Ехать до него было так мучительно, что думал сдохну по пути. Суббота, пробок почти нет, но всё равно, как же бесил каждый встречный-поперечный. - Знаешь, я уже начинаю подумывать о том, чтобы дать тебе специальное разрешение на вольный стиль в одежде. – Директор, стоя у дверей, тормозит меня на входе, обнимая за талию. – Когда ты такой неряшливо-заспанный, совсем домашний – даже не хочется вспоминать, про клятый дресс-код. - Руку не уберёшь, в следующий раз я припрусь голым, и буду светить булочками всем и каждому. – Монотонно бурчу я. - А ты думаешь, что я буду против? - А ты думаешь, что ты единственный, кто слюни на них пускает? - Ну ты и чертяка. – Рычит тот, убирая руку, но наклоняется, оставляя сухой поцелуй на виске. Что не говори, а он Мориар, и своим делится не привык. Ревнивый и властный. Мне какого-то хуя нравится. Встреча проходит вполне себе неплохо: юристы стрекочут о том и этом, Пон из моей команды, представляет плюсы и минусы завтрашней сделки, а директор, картинно умничая, и расписывая всё до последней мелочи – по-хозяйски положил руку на моё колено, под столом. Каждый, сука, раз я спихиваю его руку, матерю в мыслях, а он тянет уголок губ, и снова кладёт руку. - Ты знаешь, что я готов разложить тебя на этом самом столе? Только все вышли из конференц-зала, да и я тоже пытался сбежать с ними, но директор выдаёт такое, заставляя меня обернуться. - А ты знаешь, что я готов впечатать твою милую рожу в этот стол, лишь бы ты заткнулся хоть на минуту? - Звучит заманчиво. – Чимин встаёт со своего места, упирается руками в поверхность стола – земля ему пухом, потому что тот так крепко сжал края, что я услышал треск дерева – и смотрит мне в глаза. – Предпочитаешь сверху или снизу? - А мы делим двухъярусную кровать, или позу наездницы? Зубоскалю. Не улыбаюсь, а именно зубоскалю, потому что непомерная гордость прёт из меня, ибо о как я обыграл его пошлость! ЧСВ сейчас лопнет, отвечаю. - Дай угадаю, ночами ты мысленно готовишь себя, что рано или поздно это случится. – И в мыслях не было. – Я в мысли и не лез. Чисто предположение. - А ты? – Дёргаю плечом, подходя ближе. – Ночами дрочишь на мой светлый образ, или копаешься в бумажках? - Иногда совмещаю. – Снова клыкастая улыбка, чертовски притягательная вообще-то. – Знаешь, у тебя очень красивый подчерк, так что невольно встаёт на твои каракули. Господи, если ты меня слышишь – не слушай пожалуйста. Это всё точно от чёрта, я не причём. - Тогда можешь начинать. – Беру бумажку, щёлкаю ручкой, и быстро вывожу «Дрочи на здоровье». Отдаю ему лично в руки, наблюдая как улыбка на его лице становится шире. - А ты хочешь посмотреть? Или принять участие? Колкость за колкость, и я уже не понимаю, то ли я играю с ним, или он со мной. Всё так сливается, что нихера толком не ясно. - Предлагаю пообедать. Чимин кладёт руку на живот, прикрывая глаза, а я понимаю, что и не завтракал-то толком. - Суп с кровью? – Мурлычу я, уже воображая его взгляд, если я буду есть это при нём. - Только если с твоей. Демон Пак смеётся, и по острым иглам в спину понимаю, что вообще-то одна из стен здесь стеклянная, а юристы ещё не все разошлись. Поворачиваюсь, вижу удивлённые взгляды, направленные на меня и улыбающегося директора, и улыбаюсь. Улыбаюсь им. Выкусите, сукины вы дети. - А вот это было чертовски горячо, Юнги. – Шепчет Чимин, и выходит за дверь. Я спешу за ним, но в коридоре встречаю уже холодного директора, прощающегося с работниками. Голос стальной, глаза серые, только переносица едва розовая – неизменная и невыносимо прекрасная его черта. *** Обедать – а в моём случае завтракать – решили в суши-баре, отметив встречу тёплым саке. Директор заказал с огурцом и авокадо, я взял с угрём, и выпили по первой. Как говорится, без бокала нет вокала. - Всё равно это не саке, - директор морщит нос, - а какой-то уксус с водой. - Я думал в этом и смысл. – Усмехаюсь я, отбирая у Чимина суши на пробу. - Настоящее саке, наверное, лет эдак двести не делают, может рецептик потеряли? – Он ищет ответ на дне рюмки, а когда не находит – мстит мне, отбирая мои суши. – С чем они, напомни? - С угрём. Моментально обратно вернул, даже нюхать не стал. Есть и плюсы того, что я обожаю мясо, а директор Мориар. - И всё равно, - его зрачки расширяются, когда мы пьём по второй, - попробовал бы ты настоящее саке, больше бы к этой бодяге и не притронулся. Жаль ты не… Хотя почему? – Мыслительный процесс Чиминни был восхитительно милым, если честно. – Решено, едем ко мне. Меня пробирает диким смехом, и он сперва не особо понимает, почему. - Так, стоп, ты за саке начинал говорить, как всё обернулось к этому? - Чёрт, Юнги, умный парень, а такой тугодум. – Сетует директор. – Саке у меня дома, ещё несколько бутылок осталось с тех лет, а с каждым годом оно только лучше. – Демон Пак заёрзал на месте. – Тётушка, упакуйте нам всё это с собой, и ещё по несколько порций каждого добавьте. Он сейчас серьёзно? Типа, вот мы с тобой на работе друг другу колкости и двусмысленности отпускаем, а домой поехать, пить саке – какой-то новый уровень. Не сильно ли быстро развиваются события? Можно помедленнее, я не готов. - Директор, - ласково улыбаюсь я, - у нас завтра встреча с директором Чоном, и вообще день важный, может не стоит? - Чёрт, ты не шутишь? Я метал распечатать одну из тех бутылок в хорошей компании, а ты меня обламываешь, как школьница, Юнги. Я обижусь. - Что мне с твоей обиды? Смерть в муках? - Буду зверствовать на работе, пока не выпьешь со мной саке, и всем и каждому упрекну, что ты виноват. Тэхённи ведь тебя тогда силой втиснет в торт, и преподнесёт мне в дар, лишь бы успокоить. С бантиком и в стрингах. – Взгляд у Чимина был холодный. Строгий. Боюсь-боюсь. - Ладно, но сперва хочу узнать, как у тебя с алкоголем? – Я складываю руки на груди, недоверчиво покосившись на бутыль с саке. – Если после пятой рюмки ты начнёшь распускать руки – я сам тебя в стринги наряжу, и выпихну на свет божий, чтобы все знали, какой у нас извращенец директор. - С удовольствием посмотрю на это. – По-кошачьи улыбаясь, Чимин тянет руку к моему лицу, разглаживая морщинку меж бровями.