Его женщина

      В свете прикроватной лампы волосы Миры казались более жёлтыми, похожими на волосы Люси. Лаксус не замечал этого, но чувствовал, что спать с ней при таком освещении ему нравилось больше.       Она сидела на нём в одних чёрных кружевных трусиках, и он сжимал и гладил её бёдра, пока она целовала его шею, грудь и плечи. Мира делала это умело и приятно — в основном потому, что запомнила, как ему больше всего нравится.       И ему нравилось: она спустилась ниже, проложила дорожку из поцелуев на животе, и он запустил руку ей в волосы и сжал, почувствовав её горячее дыхание на внутренней стороне бедра. Мира взяла в рот, и Лаксус выдохнул, надавил ей на затылок, чтобы она взяла глубже.       Несмотря на то, как мастерски Мира умела делать минет, ему не всегда хотелось, чтобы она его делала. Так и сейчас: его выдох граничит со стоном, но он тянет её за волосы вверх, спускает руку на шею и притягивает к себе, впиваясь в губы жадно и горячо. Мгновение Мира была растеряна, но ответила на поцелуй так же страстно, почувствовала, как вторая его рука снимает с неё трусы.       Лаксус перевернул её на живот и оставил на её плече укус, отчего она вздрогнула и запрокинула голову назад, затем поцеловал в то же место и слегка втянул нежную кожу, оставляя синяк — знак того, что Мира принадлежит ему.       Он надавил ей на спину, заставляя прижаться грудью и лицом к кровати, и подтянул вверх за бедра: его любимая поза, когда он не хочет смотреть девушке в лицо. Он помнил, что у Миры очень чувствительная спина, наклонился, оставил несколько влажных поцелуев на левой лопатке, провёл пальцами вдоль позвоночника. Мира тяжело задышала и громко выдохнула, почувствовав, как он проник в неё.       Лаксус помнил, какие движения любила Мира, в какой позе ей было приятнее всего, как она начинала стонать, прежде чем ловила оргазм. А ещё он помнил, что Люси любит чай с двумя ложечками сахара, обезжиренное молоко и свою заколку с синим бантиком. И сейчас, занимаясь сексом с Мирой, он думал только о Люси.

***

      Войдя в гильдию, Лаксус, готовый к шуму и мордобою, к своему удивлению обнаружил множество свободных столиков и почти полное отсутствие волшебников. Окинув помещение взглядом, он заметил полупустую доску заданий и с негодованием вспомнил, что скоро экзамен на старшего волшебника, о котором ему говорила Мира и который он даже согласился принимать. Согласился, конечно, только для того, чтобы всех завалить.       Следующим, что подпортило его настроение, стала сцена, устроенная Нацу и Люси возле доски с заданиями. Заклинательница прыгала и пыталась вырвать у парня из рук листок с заказом, но тот ловко уворачивался под аккомпанемент смешков Хэппи, не собираясь делиться.       — Я его первая увидела, отдай! — донеслось до Лаксуса из другого конца комнаты.       — А я первый с доски схватил, значит, моё!       — Да это потому, что оно высоко висело! И вообще, почему мы не можем пойти вместе?       — Потому что побеждает сильнейший и это буду я!       Нацу завопил и, грозясь снести всё на своём пути, кинулся к выходу. Подготовка к экзамену на старшего волшебника настолько захватила его, что он промчался мимо Лаксуса, не заметив его, что несказанно порадовало громового убийцу драконов. Но было и то, что его разозлило: то, как Нацу касался Люси, когда отпихивал её, и то, что теперь она стояла расстроенная.       Увидев Лаксуса, она приветливо махнула рукой и хотела было направиться к нему, но замерла в нерешительности, не сделав и шага, и развернулась в другую сторону. Он нахмурился, проследил за ней взглядом вплоть до того момента, как она села за столик к Эльзе, и двинулся прочь из гильдии, забыв, что хотел взять задание.       Его невероятно разозлило, что она не подошла к нему. Не то чтобы он сильно хотел с ней болтать о погоде или — не дай бог — о Нацу, но то, что с огненным драконом она вела себя более открыто и непринуждённо, выводило его из себя. И масла в огонь подливало то, что Нацу был в неё очевидно влюблён.       Лаксус не хотел, чтобы Люси была с кем-то другим. Он решил для себя, что она останется в прошлом, потому что так будет лучше для них обоих, потому что у них всё равно ничего не выйдет, но всё, что он чувствовал, не прошло. Улеглось, разложилось по полочкам, стало более ясным и сильным и никуда не делось. И Лаксус себе от этого места не находил.       Он не знал, что с этим делать, потому что в его жизни с женщинами всё всегда было просто: никаких чувств, только секс, иногда за деньги. И он привык заботиться только о себе: ничего не готовить, расставлять стаканы по дому, уходить и возвращаться, когда захочется. И всё же он до сих пор помнил, как тепло стало на душе, когда, стоя на его кухне, она на прощание сказала «будь осторожен». И ему хотелось почувствовать это снова.

***

      Люси приземлилась напротив Эльзы за стол как-то потерянно, словно не понимая, что делает. Ноги сами понесли её от него, и теперь, ловя вопросительный взгляд Эльзы, она не знала, что говорить.       — Пойдём со мной на задание, а то Нацу отказался и Грей тоже куда-то свалил.       — Люси! — воодушевлённо воскликнула Эльза, и Люси подпрыгнула, понимая, что разбудила какую-то не очень хорошую сторону Эльзы. — Ребята стараются, чтобы впечатлить мастера и своих товарищей, они стремительно движутся вперёд и приближаются к заветной цели! Последуй же ты их примеру!       Эльза смотрела на Люси горящими глазами, надеясь увидеть, что произвела желаемый эффект, но заклинательница как была вялая, так и осталась. Только теперь ко всему спектру её эмоций добавилось откровенное непонимание, что она вообще делает в этом дурдоме.       — Ну уж нет, спасибо, — буркнула она и опустила голову на стол.       Эльза успокоилась, её лицо приняло своё обычное выражение, которое сложно описать одним словом, и она наклонилась к подруге, нежно проведя пальцами по её запястью.       — Что случилось?       Люси открыла было рот, чтобы сказать, что всё в порядке, но вдруг поняла, что не может. Слишком многое она копила в себе последний месяц, не делясь ни с кем, и теперь, когда её спросили так легко и прямо, она не могла солгать. Она посмотрела на Эльзу обречённо и глубоко вдохнула.       — Жесть какая-то случилась, Эльз, я сама не знаю. Жизнь за пределами семейного поместья, где за тебя всё делают слуги, а общаешься ты только с на всю голову отбитой Водолеем и этими же самыми слугами, намного сложнее и запутаннее, чем я думала. Все люди странные, они не говорят прямо то, что стоит, но говорят то, чего не стоит, и я буквально ничего не понимаю. Например, ты! — Люси уставилась на обалдевшую Эльзу, делая секундную паузу в своём потоке слов. — Ты такая сильная. После всего, что с тобой произошло, ты сидишь тут и как ни в чём не бывало ешь торт, хотя сейчас я прекрасно вижу, что внутри тебя разрывает на части.       Люси остановилась и прямо посмотрела на Эльзу, замершую с ложкой, так и не донесённой до рта. Её лицо тут же сделалось таким печальным и обречённым, что у Люси ком к горлу подступил. Эльза плавно опустила руку на стол, передёрнула плечами, окинула взглядом всё помещение, словно ища сил, и встретилась взглядом с Люси. В этот момент они оказались один на один со всей тоской по тем, кого с ними нет, со всеми несказанными словами, со всем своим непреодолимым бессилием.       — Если бы я его не отпустила и присоединилась к вашему импровизированному восстанию, нас бы всех загребли. А потом отчитали бы мастера, может, наконец распустили бы гильдию. Совету ведь только и нужен один маленький шанс нас прижать, они давно этого ждут. А я, — её голос на мгновение дрогнул, и Люси показалось, что Эльза настолько сломлена, что сейчас рассыплется, — старшая волшебница «Хвоста феи» и несу за вас ответственность. Это не просто звание — это груз на моих плечах, и мне от него никуда не деться. У меня не было выбора, у меня даже сил тогда не было.       Эльза глубоко вдохнула, тихонечко выдохнула, сделала паузу, казалось, собирая себя по крупицам, и Люси испытывала какое-то особое чувство, словно только что прикоснулась к душе, которую Титания заковывала в доспех с самого детства.       — Но я ни о чём не жалею. Пока он жив, у меня ещё будет шанс увидеть его. Сказать ему, — Эльза не смогла закончить предложение, но Люси знала, что она хочет ему сказать. — А сейчас у меня есть вы, мои друзья, и я счастлива. Люси, — Эльза взяла её руку в свою, легонько сжала и улыбнулась так, что всё, что Эльза не сказала, Люси почувствовала каждой фиброй своей души, каждым сантиметром кожи. — Будь тоже счастлива. Скажи всё Лаксусу. Не потому, что у тебя есть шанс, который может исчезнуть, а потому, что тебе есть, что сказать. Скажи это за нас обеих.       Люси не нашла, что ответить, отвела взгляд, проглотила ком в горле, а потом увидела, как Эльза протягивает ей кусочек торта на ложечке.       — Попробуй. Он совсем свежий и сегодня особенно вкусный.       — Хорошо, я попробую. Но становиться старшей волшебницей я не хочу.       Эльза улыбнулась одобряюще, но печально.       — Не становись.       Люси наклонилась к ложке, заправляя волосы за ухо, чтобы съесть торт.

***

      Уже порядком пьяный Лаксус открыл дверь, впуская Фрида внутрь. В доме было абсолютно темно, пахло чем-то приторно сладким и алкоголем, по пути на кухню Фрид споткнулся о пустую бутылку вина. Он пришёл, чтобы рассказать новости с последней миссии, и совсем не ожидал застать друга в таком состоянии.       Фрид думал, что отношения с Мирой пойдут Лаксусу на пользу, но всё стало только хуже: он словно постоянно сражался сам с собой и иногда проигрывал. Вот прямо как сейчас. А ещё Фрид никак не мог понять, чем здесь так сладко пахнет.       — Прости, если побеспокоил тебя, — вежливо произнёс он, пытаясь найти, где включается свет. Спустя минуту поисков он всё же смог включить люстру над столом.       — Ничего, я не занят. Тебе налить?       — Да, немного, спасибо.       Фрид сел напротив Лаксуса, принял протянутый ему стакан с виски, но так и не придумал, как начать разговор. Атмосфера совершенно не способствовала дружеской беседе, а серьёзно разговаривать не хотелось.       — Ты хотел что-то конкретное или так просто зашёл? — наконец спросил Лаксус после нескольких минут удручающего молчания.       — Да вот с задания вернулся, хотел рассказать, как прошло, — Фрид покрутил содержимое стакана, замер на секунду и выпил залпом. — Скорее, предупредить, чтобы ты на неприятности не нарвался. Заказ я выполнял в городишке Вереск, может, слышал о нём, там даже гильдия есть, хотя и маленькая. В самом городе мир и порядок, а вот сразу за ним недалеко в лесу затаилась тёмная гильдия. Не особенно сильная, если судить по тем волшебникам, которых видел я, но наглая до отвращения. Они постоянно нападают на тех, кто выходит за город, на жителей или случайных путников. При мне они схватили девушку, но мне удалось её спасти без лишнего шума и не дать им понять, из какой я гильдии. Ну, чтобы у мастера проблем с советом не было, нападать-то на них нельзя. Даже если защищаться будешь, от совета потом прилетит. Так что ты это, если где-то по близости будешь, не лезь туда, а то потом проблем не оберёшься. Тебя, такого сильного, там сразу узнают.       — А они, я смотрю, вообще не парятся.       — Ну, совет, судя по всему, не особо горит желанием вмешиваться в разборки с тёмными гильдиями, вот они и пользуются этим и творят, что вздумается. Ужасно, но факт.       — Вынести бы их ко всем чертям, — сказал Лаксус и залпом осушил стакан.       — Тёмных или совет?       — Да обоих. Есть хочешь? Мира наготовила на сто человек.       — Не откажусь.       Лаксус неуклюже направился к холодильнику, вытащил оттуда огромное блюдо с салатом, чуть не грохнул его на пол, но удержал и поставил на стол. В этот момент Фрида вдруг осенило: так сладко пахли чьи-то дешёвые духи. Не Миры: у неё они с кислинкой и запахом ягод, более спокойные и нежные.       Фрид взял вилку и попробовал салат, в очередной раз убедившись в невероятных кулинарных способностях Миры. Она всегда казалась ему идеальной: добрая, заботящаяся обо всех в гильдии, словно общая старшая сестричка, ещё и готовит отлично. Ему давно хотелось узнать её лучше, но она всегда ускользала, словно лист на ветру. Такая близкая для каждого в гильдии и при этом чужая для всех, кроме Лаксуса. Лаксуса, который не обращал на неё никакого внимания. В отличие от Фрида: он её очень давно любил.       — Мира знает про проститутку? — прямо спросил Фрид.       — Очевидно, нет.       — Уверен, ты и сам знаешь, но когда встречаешься с одной девушкой, то с другими спать нельзя.       Лаксус нахмурился, словно задумался о чём-то, потянулся к бутылке, но так и не налил ещё.       — Это, конечно, только твоё дело, но встречаться с одной девушкой, чтобы позлить другую, не самый действенный метод. Особенно, если вторую девушку это не провоцирует, а расстраивает и отталкивает от тебя. Может, я всё не так понял, и Мира тебе нравится, но выглядит как-то совсем не так.       — А ты знаешь какой-нибудь другой метод? — устало спросил Лаксус. — Я достаточно её оттолкнул ещё до Миры. И она тоже оттолкнула меня: обещала прийти поговорить, но не пришла, даже пьяная не стала со мной целоваться. После всего, что я сделал и собирался сделать, она явно не хочет быть со мной и даже избегает меня.       Фрид ни разу в жизни не слышал, чтобы Лаксус говорил так много слов за раз. Он, наверно, и в день раньше так много слов не говорил.       — А ты не хочешь быть с Мирой.       Фрид налил себе ещё и выпил залпом. Лаксус с минуту наблюдал за ним, а потом решил, что это цирк действительно стоит заканчивать. Бросив Фриду, чтобы тот, уходя, закрыл дверь, он, поразительно протрезвев, направился в гильдию.

***

      Ни Миры, ни Люси в гильдии не было. Только несколько каких-то волшебников сидели за столом и Кана потягивала чай, водя свободной рукой над разложенными картами. Не видя другого варианта, он подошёл к ней.       — Не видела Миру?       — В кровати у себя смотрел? — огрызнулась Кана, не глядя на него, и Лаксусу потребовалось приложить немало усилий, чтобы не испепелить её. — Или там так много шлюх, что Миру отыскать не получается?       — Тебе чё, блять, не так, Альберона? Я тебя не трогал никогда. Или в этом и проблема?       — Проблема только в тебе, Лаксус. И в том, что ты слишком много кого перетрогал. Свали. Не знаю я, где Мира.       — А Люси?       Кана перевела на него заинтересованный взгляд, но отвечать не торопилась.       — Зачем тебе Люси?       — Не твоё дело.       — Тогда не скажу ничего, — Кана продолжала пристально смотреть на Лаксуса, который после её безапелляционного отказа никуда не ушёл и как-то даже замялся, кажется, раздумывая, отвечать ей или нет. Тогда Кане пришло в голову, что это может быть шанс для Люси, и она сдалась. — Ну ладно, ладно. Люси буквально несколько часов назад ушла на задание. Обрадовалась, что на повозке ехать пару часов, а так как она без Нацу, то можно прокатиться с кайфом.       — И куда поехала?       — Я тебе чё, справочное бюро нахрен? — снова огрызнулась Кана, но потом всё же ответила, делая про себя заметку, что Люси будет ей должна бутылку хорошего дорогого вина. — Как же она там сказала? — она задумалась, собрала колоду, перемешала, что-то бубня себе под нос, вытащила несколько карт и внимательно на них уставилась. — А, ну точно, город назывался Вереск, её туда няней для девочки-волшебницы…       Договорить Кана не успела, замерев в испуге перед Лаксусом, источающим такую невероятную злую силу, что кровь в жилах стыла. Молнии разлетелись по всей гильдии, прожигая стены, превращая мебель в пепел, раскаляя воздух. Кане горячо и больно стало дышать.       Она услышала только яростное рычание дракона, и ей в глаза врезалась ослепительная, обжигающая вспышка, в которой исчез Лаксус и от которой на полу гильдии осталась до земли выжженная дыра.

***

      Когда Люси пришла в себя, она с трудом разлепила глаза и поежилась от холода, впившегося в кожу спины. Она лежала в мрачном и промёрзлом подземелье, руки её были связаны сзади колючей, толстой веревкой, которая растёрла запястья почти до крови. Единственный свет в помещении отбрасывала почти догоревшая свеча на стене, но этого вполне хватало, чтобы осветить маленькую комнатку.       Возле противоположной от Люси стены лежала ещё одна девушка, так же связанная, но ещё и побитая. Заклинательница с трудом пошевелилась, но нигде в теле не было больно, в то время как одежда другой девушки пропиталась кровью в разных местах. Люси попыталась позвать её, но во рту пересохло и язык едва двигался, от чего получилось издать только слабый стон и закашляться.       Люси помнила, как на её повозку напали совсем недалеко от города, где её ждал заказчик, напали так стремительно, что она не успела среагировать, почувствовала покалывание во всём теле, слабость, а потом уснула. Восстановив все события в деталях, она тут же, стиснув зубы от боли в запястьях, начала шарить руками на пояснице, но пояса с ключами и звёздного потока не было. Очевидно, их отняли те, кто её схватил.       На Люси начала накатывать паника, и ужас накрыл её с головой, когда за стеной в коридоре она услышала чьи-то тяжёлые шаги. Она совершенно не знала, что ей делать, слёзы наворачивались на глаза, но лучшим выходом из ситуации — хотя бы на время — было притвориться спящей. Возможно, тогда за ней решат прийти позже и у неё появится время подумать.       Едва приоткрыв один глаз, Люси наблюдала, как отворяется дверь и в комнату входит мужчина. Он замер, сделав шаг внутрь комнатки, и заклинательница тут же закрыла глаз и постаралась не двигаться и дышать так ровно, как только возможно, учитывая, что она находилась в секунде от панической атаки. Она слышала дыхание этого человека, а затем услышала шаги и испытала неведомое ей до сих пор облегчение, когда поняла, что он направляется не к ней.       — Слышь, ты! — рявкнул мужчина, нависнув над второй девушкой. — Просыпайся, сука!       Люси едва сдержала испуганный возглас, когда, разлепив глаза, увидела, как он пнул беспомощную, только что очнувшуюся девушку в живот. Его удар пришёлся прямо по ране, девушка вскрикнула, её связанные руки дёрнулись в тщетной попытке прижаться к истекающему кровью животу.       — О, так ты ещё жива, сука! — воскликнул мужчина почти радостно, наклонился, вцепился ей в волосы и дёрнул вверх так сильно, что Люси испугалась, что её голова оторвётся от шеи. Лицо девушки исказила гримаса боли; не имея возможности опереться на руки, скользя ими по окровавленному полу, она повисла, удерживаемая за волосы стальной хваткой. Её измученный, едва слышный стон разнёсся по комнате, эхом отскочил от стен и врезался в мозг Люси неизгладимым впечатлением.       Люси попробовала шевельнуться, но только сильнее растёрла руки и поняла, что едва ли может встать на ноги. Человек, издевающийся над второй девушкой, не обратил на её шуршание никакого внимания.       — Что бы мне с тобой такого сделать, а? — противным приторным тоном поинтересовался он. — Из-за вашей сраной гильдии нас не признали и объявили тёмной гильдией, так что в качестве благодарности я преподнесу твоим дружкам твой труп. Но пока я тебя не убил, как бы мне поразвлечься, м?       Из глаз Люси текли слёзы, такие горячие, что сравнились бы с огнём Нацу. Люси до крови прикусила губу, чтобы ни за что не издать ни звука и хоть как-то прийти в себя. Железный привкус крови во рту отрезвлял, заставлял тело двигаться, а мозг работать, но идей у Люси всё равно не было. Как и ключей — а без них она была ни на что не способна.       Она могла только наблюдать, как из тела девушки вытекает всё больше крови, как она бледнеет и с каждой секундой сопротивляется всё меньше и меньше. Хотя это и сопротивлением назвать было сложно: она просто едва дёргалась, причиняя себе нестерпимую боль.       Он резко отпустил её волосы, от чего её тело рухнуло на пол, она стукнулась головой, но, сжав губы, не издала ни звука. Люси охватил первобытный, непередаваемый ужас, когда он буквально сорвал с девушки футболку прямо вместе с лифчиком и залез на неё сверху. Заклинательница хотела помочь ей так сильно, как никогда и никому, но ничего не могла придумать.       Она почувствовала себя такой слабой и беспомощной, ничтожной и жалкой, какой никогда себя не чувствовала. Раньше рядом с ней всегда были друзья, её всегда кто-то мог защитить, а теперь она лежала одна, связанная, в каком-то богом забытом подвале и ничего не могла сделать.       Мысль, что никто не придёт, словно ударом ножа пронзила ей сердце. Потому что так и есть: никто не знает, что она в опасности, без ключей и без сил, в шаге от смерти. Ей некому и нечего обещать за спасение — потому что никто не будет её спасать.       Девушка у противоположной стены лежала полностью голая, и Люси видела кровоточащую рану на её животе, синяки на её плечах, руках и ногах. Она видела грудь девушки, которая почти не вздымалась, потому что она почти перестала дышать. И она видела этого человека, нависшего над ней, расстёгивающего штаны, больше похожего на дикого, оголодавшего зверя.       В этот момент в комнату вошёл ещё один мужчина, шагов которого Люси не слышала из-за шума в ушах и панической концентрации на происходящем.       — Ты что, один тут решил поразвлечься? — ухмыльнувшись, бросил он второму, и тот на мгновение отвлёкся от девушки.       — А ты присоединяйся. Вон там сзади вторая лежит, не зря же мы и её схватили.       Когда второй человек посмотрел на неё, сердце Люси остановилось. Он двинулся к ней, и она зажмурилась, вжалась в стену, надеясь просочиться сквозь неё наружу. Она почувствовала его гадкое, вонючее дыхание у себя на лице, его холодные руки у себя под футболкой.       — Ну чего ты, сладкая? — протянул он, и Люси начало тошнить. — Расслабься, тебе понравится.       В её голове мелькнула мысль, что всё должно быть не так. Что единственный, кто может её касаться, — это Лаксус. Что это невероятно несправедливо — умереть именно тогда, когда она решила всё ему рассказать, так и не узнав, что он ей бы ответил.       И Люси злилась, её сердце наполнилось первозданной яростью, вскипевшей у неё в венах — потому что она не собирается здесь умирать. Она распахнула глаза и уставилась прямо на человека, наклоняющегося к её шее. Она не знала, что будет делать, но готова была сделать что угодно, чтобы спастись.       В этот момент раздался крик первого человека, и Люси увидела, как он вскочил, держась обеими руками за ухо, из которого текла кровь. Она тут же перевела взгляд на девушку: из её рта тонкой струйкой стекала кровь и торчал кусок мяса — она умудрилась откусить ему ухо.       Он завопил, кинулся на неё, схватил руками за шею и принялся душить. Тот, который нацелился на Люси, стоял как вкопанный в растерянности не зная, как поступить. И в эту же секунду Люси заметила в полуметре от себя, на его поясе, своё спасение — свой звёздный поток.       Боясь упустить, возможно, единственный шанс, она кинулась на него, почти сбивая с ног, и зубами вцепилась в рукоять своей плети, дёрнула, что было сил, сорвала застёжку на поясе. Звёздный поток, почувствовав хозяйку, тут же раскрылся и засиял. Связанные руки саднили, она не могла перехватить его, поэтому вывернулась и засадила плетью мужчине в живот с такой силой, что он отлетел в стену.       Звёздный поток выпал у неё изо рта от удара, едва не вырвав ей зубы, но Люси было плевать. Она тут же упала на пол, хватая поток связанными сзади руками, едва не потеряв равновесие, поднялась на ноги и крутанулась, снова впечатывая мужчину потоком в стену: в этот раз сильнее, от чего он разодрал голову и потерял сознание.       Когда Люси пришла в себя — спустя секунду или несколько минут, она не знала — и смогла отдышаться, в комнате осталась только девушка, тоже лежавшая без сознания, вероятнее всего, от потери крови. Заклинательница бросила плеть на пол, зубами стянула с пояса у бандита нож, так же кинула на пол и перехватила руками. Она так же не знала, сколько времени ей потребовалось, чтобы перерезать веревку, но в конце концов она справилась.       Посмотрела на свои истерзанные запястья, смахнула волосы с лица движением головы, прицепила звёздный поток себе на пояс и приземлилась рядом с девушкой, прижимая её рану куском ткани от её одежды. Убедившись, что кровь остановилась, она стянула плащ с бандита, лежавшего у стены, и закутала её в него.       С каждым её действием, с каждым её взглядом на эту девушку ярость всё сильнее закипала у неё внутри, придавая сил и заставляя тело двигаться. Люси поднялась на ноги, не зная, почему никто ещё не ворвался сюда и куда делся второй преступник, и до боли вцепилась в рукоять своей плети, готовая уничтожать.       Как только вышла из подземелья, она услышала наверху крики и раскат грома и не сразу сообразила, что это может значить. Она просто не могла поверить, что он действительно тут. Кинулась вверх по лестнице, едва успев увернуться от обгоревшего тела, летевшего прямо в неё, и замерла, глядя на искрящегося молниями, раскаляющего воздух жаром своей ярости громового убийцу драконов.       Когда их взгляды встретились, у Люси перехватило дыхание и все несказанные слова застряли в горле. Лаксус в то же мгновение оказался возле неё и замер, не решаясь прикоснуться и тоже не находя слов.       — Как ты?.. — потерянно начала Люси. — Что ты тут делаешь?       — Пришёл за тобой, — так же потерянно отозвался Лаксус. — А ты и сама неплохо справлялась.       Люси заметила волнение на его лице, даже страх, его частое дыхание и какое-то преданное восхищение, которое промелькнуло у него в глазах во время его слов. Он стоял напротив неё в разрушенном здании гильдии, окружённый телами побеждённых врагов, смотрел на неё и всё так же не решался прикоснуться.       — Ты не ранена?       — Нет, только…       Люси протянула ему руки, запястья которых были растёрты до крови, и при взгляде на них лицо Лаксуса исказило то выражение лица, от которого у неё холодок по спине прошёлся даже в разогретом молниями помещении. Прежде чем Люси успела что-то сказать, он развернулся и двинулся на оставшихся волшебников, хотевших напасть на него со спины, пока они разговаривали.       Люси окинула взглядом помещение, но к своему удивлению не обнаружила среди тел тела бандита, пытавшегося изнасиловать девушку. Среди тех, кто ещё сражался, его тоже не было — и ярость снова закипела в Люси. Она кинулась к выходу из гильдии, намереваясь найти и догнать его, достать его из-под земли, но у самой двери Лаксус преградил ей дорогу.       — Куда ты?       — Я должна догнать его! — выкрикнула Люси, пытаясь обогнуть его.       — Кого его?       — Того, кто был в подвале со мной, — прежде чем Лаксус снова озверел от услышанного, Люси продолжила говорить. — Там в подвале девушка, она умирает, она сильно ранена, ты должен помочь ей! Отнеси её в город, а я должна догнать его!       Люси посмотрела на него так упрямо и смело, что у Лаксуса не осталось выбора.       — Будь осторожна.       Она выскочила из здания гильдии и кинулась вперёд, не особо понимая, куда бежит, но видя перед собой протоптанную тропу. Она всё так же крепко сжимала в руке звёздный поток, готовая в любую секунду к битве. Она почти не чувствовала боли в руках и совсем не чувствовала усталости: она была уверена, что так быстро она никогда не бежала.       Когда знакомый силуэт показался впереди, Люси взмахнула звёздным потоком и сбила его с ног. Он упал, взвыв от боли, попытался встать на ноги, но Люси со всей оставшейся силы ударила его плетью по спине, разорвав одежду и разодрав кожу до крови. Люси не знала, что поток умеет наносить такие раны.       Он перевернулся лицом к ней, выставил вперёд одну руку, вероятно, собираясь что-то сколдовать, но заклинательница тут же хлестнула его плетью прямо по пальцам, запоздало понимая, с какой силой ударила. Он закричал и упал лицом в землю, одной рукой хватаясь за другую, пальцы которой были переломаны. По его руке ручьями текла кровь, впитываясь в рукав, и он орал так, что Люси думала, что оглохнет. Она хотела, чтобы он замолчал.       — Ах ты сука! — заверещал он и выставил вперёд вторую руку, но сделать ничего не успел.       Звёздный поток обвился вокруг его шеи так туго, что воздух перестал проходить в лёгкие. Хрипя, здоровой рукой схватился за плеть, пытаясь оттянуть её от горла, но тщетно: Люси только сильнее потянула её на себя, затягивая туже. В агонии он начал хвататься и поломанной рукой за удавку, пачкая поток кровью, отрывая куски мяса от истерзанных пальцев. А Люси стояла и смотрела, надеясь, что ему хотя бы вполовину так же страшно и больно, как было той девушке.       Ладонь Лаксуса накрыла её руку, сжимающую рукоять до побелевших костяшек, а сам он замер сзади неё так близко, что она почувствовала жар и запах его тела.       — Остановись, Люси.       — Но ведь он же не собирался останавливаться, — глухо произнесла она.       — А ты остановись, иначе чувство вины останется с тобой на всю жизнь.       Подождав пару мгновений, он взял из её руки плеть, свернул её, отпуская почти удушенного бандита, и повесил себе на пояс. Люси стояла неподвижно, не зная, что ей теперь делать, и он накинул на её дрожащие плечи своё пальто. Она задрожала сильнее, вцепилась в края, запахнула его и повернулась к Лаксусу, уткнувшись лицом в его грудь.       — Я должна забрать свои ключи, — дрожащим голосом пролепетала она.       — Они у меня. Держи, — он вложил в её трясущуюся руку сумочку с ключами, и Люси прижала их к груди и наконец дала волю слезам. Лаксус всё же решился обнять её за плечи, прижал к себе и даже растерянно погладил по волосам, не уверенный, как стоит успокаивать девушек. Но Люси вскоре и правда успокоилась, последний раз шмыгнула носом и повесила ключи на пояс. А потом посмотрела прямо ему в глаза так отважно и преданно, что его сердце пропустило удар.       — Я хочу домой, Лаксус, — прошептала Люси, одной рукой обнимая его за талию. — Пойдём домой.