Terror of not being misunderstood

      Говорят, со временем все наладится, но в действительности этим должен заниматься ты сам.        — Энди Уорхол       Одним утром Дио позвонил Нориаки и пригласил его в галерею. Дио сказал, что он может прийти, когда будет не очень занят, но давил он так, что Нориаки ничего не оставалось, кроме как быстро помыться, быстро одеться и выйти из дома как можно скорее. Насчет того инцидента в уборной он не сказал ничего, только что ему удалось продать все фотографии, но не за полную цену, так что он заплатит Нориаки меньше. Разумеется, Нориаки был не против, все равно оплаты хватило бы на жизнь. Это значило, что придется реже ходить веселиться, но он был не против. Не то чтобы он чувствовал необходимость видеть других людей после злополучной выставки в Il Mondo's¹       Нориаки стоял снаружи . Свет не горел. Было все еще рано, а Дио позвонил всего пару часов назад, так что нельзя было исключать вариант, что он просто еще не добрался до галереи. Но Нориаки все равно стоял там. И прошло не особо много времени, как он увидел подъезжающее такси. Задняя дверь открылась, и оттуда вышел Дио. Такси уехало. Дио открыл дверь галереи и дал знак Нориаки, чтобы тот заходил.        — Хорошо, что ты так рано, — твердо заявил Дио и прошел через уже пустую галерею в свой кабинет вдали. Нориаки проследовал за ним, и Дио дал ему грязный бежевый конверт.        — Твоя часть, — прояснил Дио. Нориаки кивнул. Дело было явно не только в деньгах. Дио не стал бы ему звонить только из-за них, так что он точно хотел что-то еще. Нориаки уставился на него.        — Ты действительно заставил меня страдать, Какёин, — начал Дио. Нориаки сглотнул. — Никогда бы не мог подумать, что ты вот так со мной поступишь. Вот так предашь мое доверие, — серьезно продолжил он. Тон его голоса был холодным, и слова, что он говорил, только подтверждали это. Нориаки вовсе не собирался вызывать подобную реакцию, но в последнее время весь мир решил показать ему, насколько большие неудачи ему суждено терпеть.        — Мне жаль, — начал Нориаки, но Дио его перебил:        — К чему мне твое жалкое сожаление! — повысил он голос. Нориаки решил, что лучше сейчас помалкивать и сперва дать ему высказаться. — Я ранен. Ты действительно думаешь, что можешь просто сказать, что тебе жаль, и это все изменит? Я знаю тебя лучше, — Дио посмотрел на Нориаки. В его взгляде читалось требование какой-то реакции, но ее так и не последовало. Дио вздохнул: — Думаю, будет лучше, если ты здесь больше не появишься.       Время остановилось. Нориаки моргнул, а Дио наградил его скучающим взглядом.        — Что?        — Я не хочу это делать, но сам знаешь, как я ненавижу, когда мне врут.        — Ничего не понимаю.        — Я больше не могу тебе доверять, Какёин. Ну вот как ты думаешь, как я могу верить, что твои работы достойны выставки здесь?        — Так ты вышвыриваешь меня только потому, что я один-единственный раз сделал несколько непристойных снимков?        — Нет. Не в этом дело, ты и сам прекрасно знаешь.        — Так в чем дело?        — Ты действительно не знаешь?        — Действительно.        — Ты трахаешься с моим конкурентом, снимаешь, по сути, его же, заставляешь меня вывесить это на своих стенах и думаешь, что обхитрил меня, потому что проделал все это за моей спиной, а я ничего не заметил. Что ж, я заметил.        — Я не делал ничего из этого, не считая фотографий, признаю. Откуда мне было знать, что он твой конкурент!        — Себе можешь врать, сколько угодно, но у меня на это нет времени. Проваливай.        — Но!        — Нориаки. Не заставляй меня совершать что-то, о чем я пожалею.       Нориаки просто смотрел на человека перед собой, прижимая конверт ближе к себе.        — Я почти мог бы поверить в часть с «не трахаешься». Ты все же такой милый и наивный, я просто поражаюсь, — усмехнулся Дио. Нориаки покраснел и отвел вгляд.        — Прощай, Дио.        — Это еще не конец, Нориаки.

***

       — Мне конец! — простонал Нориаки и закрыл лицо ладонями. Мистер Польнарефф мягко положил руку на его плечо и вздохнул.        — Oh, mon pauvre petit chéri². Почему ты считаешь, что все так плохо? — он покачал головой. Нориаки вдохнул. Выдохнул. Что он мог сказать, если мистер Польнарефф все равно так просто не поймет.        — А почему я не должен так считать? Это конец моей карьеры. Мистер Брандо был добр ко мне и взял меня к себе. Он дал мне шанс, он увидел во мне что-то, чего больше никто не видел, — он протер глаза и уставился на стену своей студии. Мистер Польнарефф выругался по-французски.        — Он мудак, и тебе стоило бы порадоваться, что ты наконец-то от него избавился, — он немного повысил голос. Нориаки закусил губу.        — Нет. Я его действительно задел, — тихо произнес он.        — Ne me faites pas rire³, — пробормотал мистер Польнарефф себе под нос. — Он просто змеюка. Удивлюсь, если узнаю, что его вообще что-то может задеть.       Зрачки Нориаки расширились.        — Это не так! Он правда заботился обо мне все эти годы. Как я уже сказал, он дал мне шанс, — сказал он. В его глазах была решимость. Мистер Польнарефф снова вздохнул.        — Ты реально не понимаешь, да?        — Не понимаю, что?        — Он тебя использует, Нориаки, ну сколько можно тупить?        — Не использует, ведь он мой друг. Первый друг. Мне он нравится.        — Твой друг?        — Не обязательно понимать.        — Я просто не думаю, что ему есть до тебя дело, и я больше ничего на эту тему не скажу.        — Не глупи, он бы даже не заговорил со мной, если бы не относился ко мне хорошо.        — Как скажешь, chéri.       Мистер Польнарефф отвернулся от Нориаки и отошел к одинокому креслу в углу. Нориаки вернулся за стол. Он начал просматривать полароиды, на которых запечатлел каждое свое творение, пытаясь соорудить достойное портфолио, чтобы приобщить к своему искусству кого-то еще, но его не оставляли сомнения в собственной осмотрительности. Он и без того уже убедился в своей неправоте, причем совсем недавно, и все еще был расстроен из-за этого. Нориаки нуждался в Дио. Дио всегда знал, как ему лучше. Без Дио он был потерян. Он сгреб волосы в кулак в глубоком отчаянии, более глубоком, чем Атлантический океан. Нориаки уставал от составления портфолио и от того факта, что мистер Польнарефф даже не станет утруждать себя мыслями о чувствах Нориаки в связи с последними событиями. Он уставал от себя. Это все заставило его нахмуриться и скинуть со стола черную папку и полароиды. Он прикусил другую руку и издал приглушенный вскрик от смертельной усталости. Мистер Польнарефф поднялся с кресла, подошел за спину Нориаки и обвил руками его тело. Нориаки замер между руками и грудью мистера Польнареффа.        — Нориаки, у меня есть идея, — беззаботно сказал мистер Польнарефф. Нориаки закрыл глаза.        — Я хочу ее слышать? — он испустил вымученный вздох, а мистер Польнарефф нахмурился.        — Oui, ты ничего так не захочешь слышать, как это, — самодовольно произнес он. Нориаки снова вздохнул.        — Мистер Польнарефф, должен извиниться, но я вообще не в настроении, — сказал он, потирая виски.        — Пойдем тусить. Сегодня будет классная вечеринка, — предложил мистер Польнарефф. Лицо Нориаки расслабилось в грустной улыбке.        — Я бы с радостью пошел, но мне нужно сэкономить как можно больше денег, — признался он и положил руки поверх тех, что его обнимали.        — За мой счет. А еще мы можем пронести немного дерьмового ликера из моего дома. Можем даже прямо там и начать пить, — сказал мистер Польнарефф и наконец освободил Нориаки.        — Я никогда ни у кого не был, — улыбнулся он. Мистер Польнарефф раскрыл глаза в удивлении.        — Quoi?, — воскликнул он. — Как это возможно? Нам надо срочно исправить эту ошибку.        — Было бы хорошо.        — Так мы идем тусить?        — Похоже на то.        — Но нам нужно тебя переодеть перед тем, как мы пойдем ко мне.        — Полагаю, в таком случае, на сегодня с работой все.        — Ага. Идем.

***

       — Я выгляжу как извращенец, — простонал Нориаки, глядя на свое отражение в зеркале. Мистер Польнарефф возник позади него и нежно хлопнул его по плечу.        — Absurde⁴, это все из-за стеснения. Выглядишь живым, — засмеялся он, а Нориаки отвернулся. — Кроме того, я бы и не заметил макияж, если бы не знал, — продолжил мистер Польнарефф, и Нориаки решился краем глаза посмотреть в зеркало.        — Мне кажется, это неправильно, — тихо произнес он, но начал мотать головой из стороны в сторону, все больше и больше одобряя макияж. Он был готов признать, что ему нравилось, как он выглядел, но в то же время выглядел он как-то по-пидорски. Мистер Польнарефф хмурился.        — Хочешь смыть? — спросил он. Нориаки все молчал, рассматривая себя в зеркале и собираясь с мыслями. Немного погодя, он покачал головой.        — У нас нет времени. Вечеринка начинается всего через час, а я все еще не увидел, где ты живешь, — ответил Нориаки, пытаясь звучать более уверенно и менее испуганно. Мистер Польнарефф улыбнулся.        — Отлично, тогда ты готов? — снова спросил он, и Нориаки только кивнул. Они вышли из его квартиры, вышли из здания и перешли через дорогу. Повернули направо и прошли вперед. На перекрестке они повернули налево и три квартала спустя — направо. После прошли всего ничего, и мистер Польнарефф выдал: Та-да», — и указал на дверь ближайшего к ним здания. Нориаки моргнул.        — Я и не думал, что ты живешь так близко, — сказал он. — Можно даже сказать, что мы соседи.        — Словно нам было суждено однажды встретиться, — улыбнулся мистер Польнарефф, открывая дверь и впуская Нориаки внутрь. Дом выглядел так же убого, как и тот, в котором жил Нориаки. Отчего-то из-за этого факта в груди стало тепло.        — Я живу на пятом этаже. Заходи, — позвал мистер Польнарефф и побежал вверх по ступенькам. Нориаки устремился за ним. Когда они наконец-то добрались до квартиры мистера Польнареффа, Нориаки сиял от радости. Конечно, ему было страшно, но он знал, что бояться не стоило. Знал он и что все, что только могло произойти, ни в коем случае бы не обернулось плохо. Мистер Польнарефф временами вел себя чересчур непосредственно, но было в нем что-то такое, что заставляло Нориаки расслабляться. Говорить с ним было легко и весело, и вот из-за этого тревожиться было просто нелепо. Не из-за чего было тревожиться. Но Нориаки не врал себе, и это пугало больше всего.       Квартира мистера Польнареффа не была роскошной. Выглядела она так, как и ожидается от квартиры ленивой французской модели. Но она была уютной, и Нориаки она бы даже понравилась, если бы не беспорядок.        — Присаживайся, куда хочешь, — сказал мистер Польнарефф, сгребая со стульев кое-какие вещи и исчезая в спальне. Вернулся он уже через секунду и без вещей, которые забирал с собой. Нориаки присел на кресло, а мистер Польнарефф удалился на кухню. Нориаки услышал шум текущей воды.        — Я помою нам рюмки, не обращай внимания, — прокричал мистер Польнарефф с настолько крохотной кухни, что у людей гардеробные больше.        — Где уборная? — спросил Нориаки. Он чувствовал себя глупо, сидя в одиночестве в чужой гостиной.        — Первая от входа дверь, — донесся ответ. Нориаки кивнул и только потом вспомнил, что мистер Польнарефф не мог видеть его кивок. Так что он поднялся с кресла и направился в сторону туалета.       Он был, на удивление, чист. Даже, ну. Очень чист. Нориаки не ожидал такого, особенно после того, как увидел другие комнаты, но, может, мистер Польнарефф предпочитал, чтобы уборная была очень чистой.       Когда Нориаки вернулся в гостиную, мистер Польнарефф уже ждал его с двумя рюмками и бутылкой ликера. Нориаки присел, и мистер Польнарефф ухмыльнулся:        — Дьявол кроется в среднем шерри, приятель. Не хотелось бы мне признавать, что он не французский, но это подарок от моего друга, вернувшегося из Испании в Штаты. Но, думаю, испанское происхождение делает напиток только более аутентичным, — объяснял мистер Польнарефф, разливая жидкость по рюмкам. В нос ударил запах спиртного. Мистер Польнарефф передал Нориаки рюмку, поднял свою, чтобы чокнуться, и Нориаки повторил его действия.        — Как на твоей родине произносят тосты? — поинтересовался мистер Польнарефф. Нориаки улыбнулся.        — В Японии говорят kanpai, — произнес Нориаки, продолжая улыбаться.        — Kanpai, — попробовал повторить мистер Польнарефф, — у этого слова есть особое значение?        — Да, оно значит осушить бокал. Что насчет вас, французов? — спросил Нориаки. Мистер Польнарефф засмеялся.        — Осушить бокал? А мне нравится! У нас говорят tchin-tchin или santé, — похвастался он. Нориаки кивнул.        — Это что-нибудь значит?        — Santé значит пожелание здоровья, tchin-tchin — просто бессмыслица⁵.        — Серьезно? А звучит все равно хорошо.       Мистер Польнарефф поднес свою рюмку к рюмке Нориаки, и он сделал то же самое. Раздался звон стекла, и они одновременно произнесли свои тосты. Они оба сделали по большому глотку, что закончилось тем, что Нориаки закашлялся, а мистер Польнарефф сморщил лицо в отвращении.        — Что это вообще такое? — задыхаясь, выдавил из себя Нориаки. Мистер Польнарефф от души рассмеялся.        — А я говорил, что он дерьмовый, — он все не прекращал смеяться, и Нориаки ничего не оставалось, кроме как рассмеяться самому.        — Кажется, говорил.       Они допили содержимое своих рюмок достаточно быстро. Мистер Польнарефф налил Нориаки еще одну, чтобы ему было, что пить, пока он переодевается. Вскоре он вернулся, готовый к вечеринке. Нориаки залпом выпил алкоголь, и по его горлу разлилось тепло.        — Мы можем выдвигаться? — спросил он, и мистер Польнарефф кивнул. Они схватили свои плащи и покинули дом, а по дороге мистер Польнарефф рассказал Нориаки о своем друге из Египта, который будет на вечеринке. Он был неглуп и уже понял, что Нориаки интересовался другими культурами. Как только ему представлялась возможность их изучить, он ей тут же пользовался. Так что Нориаки был более чем воодушевлен, когда они оказались у нужного места. Они зашли внутрь, и их встретили теплый воздух, веселый лепет и улыбающиеся лица вокруг. Атмосфера отличалась от атмосферы вечеринок, на которые Нориаки ходил раньше. Он заметил пару знакомых лиц и больше так не нервничал.        — Давай найдем Абдула, — предложил мистер Польнарефф, осторожно схватил Нориаки под руку и потянул в компанию людей, спокойно проводя в самый центр.        — Жан-Пьер Польнарефф, — неподалеку раздался голос, и к ним подошел один из тех моделей, что мистер Польнарефф однажды пригласил в студию Нориаки.        — Габриэль! — громко воскликнул мистер Польнарефф. Нориаки улыбнулся.        — Смотрю, ты взял с собой моего любимого работодателя, — подмигнул Габриэль. Он был человеком добрым, всегда бодрым и приветливым. Как-то он настоял на том, чтобы приготовить ужин Нориаки за тот раз, когда он их накормил. Поначалу Нориаки пытался вежливо отказаться, но Габриэль был непоколебим. А ужин, тем не менее, удался.        — Ты слишком добр, Габриэль, — сказал Нориаки и отвернулся от смущения.        — Не издевайся над ним, он стесняется, — драматично вздохнул мистер Польнарефф.        — Ничего не могу с собой поделать, — ухмыльнулся Габриэль, а мистер Польнарефф просто покачал головой. К ним присоединилась другая модель из их маленькой команды.        — Уж не Нориаки ли это? Какими судьбами? — это был Томас. Самый младший из них. Мистер Польнарефф обнял молодого человека.        — Ему нужно было расслабиться, — сказал он. Двое моделей выглядели взволнованно.        — Что-то случилось? — спросил Габриэль. Томас нахмурился.        — Нет… — начал Нориаки, но его оборвал громкий голос мистера Польнареффа.        — Ага, тот ублюдок Дио! — перебил француз. Томас и Габриэль начинали злиться.       Нориаки почесал шею. А в толпе рядом с ними началось какое-то шевеление, и в их небольшой круг вошел высокий темнокожий мужчина. Нориаки предположил, что это тот самый Абдул, о котором ему рассказывали.        — Что с Дио? — голос этого человека был суровым и возмущенным. Мистер Польнарефф посмотрел на него.        — Он вышвырнул меня из своей галереи, — быстро пробормотал Нориаки, чтобы не дать мистеру Польнареффу возможность как-то прокомментировать ситуацию, потому что Нориаки не любил, когда его жизнь обсуждают другие люди. Хотя он начинал думать, что пора бы к этому привыкнуть, так как мистер Польнарефф не стеснялся говорить вслух о своих друзьях и их жизнях.        — Что! Почему? — прищурил глаза Томас.        — Потому что этот чувак кусок говна, — яростно ответил мистер Польнарефф. Нориаки нервно засмеялся.        — Д-дело не в этом. Нам обязательно это обсуждать? — умоляющим тоном спросил он. Темнокожий мужчина взглянул на него.        — Нет, не обязательно, — сказал он и протянул Нориаки свою руку для рукопожатия. — Думаю, мы не встречались раньше. Меня зовут Мухаммед Абдул, я друг Жана.       Абдул положил руку на плечо мистера Польнареффа, демонстрируя их дружбу.        — Нориаки Какёин. Рад встрече. Мистер Польнарефф рассказывал мне о вас, — Нориаки пожал руку Абдула. Габриэль издал сдавленный смешок.        — Поверить не могу, что ты все еще зовешь его так, — хихикнул он. Мистер Польнарефф игриво хлопнул его по руке.        — В отличие от некоторых, у него есть манеры, — заметил он. Томас засмеялся.        — О да, в отличие от тебя, например, — дразнил он. Абдул усмехнулся, а мистер Польнарефф наигранно ахнул.        — Почему я вообще с тобой разговариваю!       Нориаки позволил себе посмеяться. Все они были хорошими людьми, и это заставляло его чувствовать тепло в груди, которого обычно не хватало.        — Я тоже много о тебе слышал, — улыбнулся Абдул, заставляя Нориаки краснеть.        — Надеюсь, мистер Польнарефф рассказывал обо мне хоть что-то хорошее.        — Я только хорошее и слышал.        — Не очень верится.        — Но это правда.       Нориаки был все еще красным, но улыбка уже закрадывалась на его лицо. Мистер Польнарефф ухмыльнулся:        — Я знал, что вы поладите! Эй, Нориаки, я пойду куплю нам чего-нибудь выпить. Томас, Габриэль, хотите присоединиться?       Они кивнули и ушли с мистером Польнареффом. Нориаки посмотрел на Абдула.        — Не хотите выпить?        — О, нет, я не пью.        — Оу. Прошу прощения за предположение.        — Все в порядке. Думаю, это не такое уж частое явление. Удивлен, что Жан не упоминал это, потому что он любит дразнить меня на эту тему.        — В его стиле. Это из-за культуры или чего-то еще?        — Из-за культуры, бесспорно. Но и личный выбор тоже.        — Правда? Это редкость в наше время.        — Полагаю, да.       Абдул казался хорошим человеком, и он вызывал ощущение, что они уже давно знакомы, что Нориаки замечал и при общении с мистером Польнареффом. Как будто их троих вместе связывала красная нить судьбы. Нориаки задавался вопросом, чувствовали ли они то же самое.        — Мистер Польнарефф мне так и не рассказал, чем вы зарабатываете на жизнь, — произнес Нориаки. — Если можно спросить.       Абдул улыбнулся:        — Разумеется. Я предсказатель. Читаю карты Таро.       Глаза Нориаки широко распахнулись, сияя от азарта:        — Звучит интересно!       Абдул усмехнулся.        — Знаю, это не особенно обычная профессия в этих местах. Но оно и хорошо. Люди почти выстраиваются в очередь у моего порога.        — Могу себе представить. Всем хотелось бы узнать свое будущее.        — Я мог бы когда-нибудь прочесть и твое.        — Может, но мне нужно подумать, хочу ли я его знать.        — Да, ты выглядишь как человек, который воспринял бы все всерьез.        — А кто бы не воспринял?        — Многие люди. Для них это веселый способ провести время, но не более того.        — Это как с искусством. Людям приятно на него смотреть, но не понимают в полной мере.        — Ну, да, можно и так сказать.       Вскоре вернулся мистер Польнарефф с Томасом и Габриэлем и протянул Нориаки бокал красного вина.        — Pinot Noir из Бургундии. Твоим предпочтениям нужно подрасти с итальянских вин до французских. В конце концов, они лучше, — ухмыльнулся он. Нориаки засмеялся.        — Спасибо, — все еще улыбаясь, сказал он и попробовал вино. Оно было хорошим и отдавало ароматами земли и вишни. Мистер Польнарефф наблюдал за его реакцией.        — Мне нравится, — сказал Нориаки, и мистер Польнарефф расцвел.        — Оно же французское, вкус не может быть хуже божественного, — констатировал он. Все рассмеялись.

***

      Нориаки стоял в углу большого зала, потеряв всех из виду. Никого больше из присутствующих он не знал, а знакомиться с кем-нибудь не казалось таким уж хорошим решением. Кроме того, он пришел туда с мистером Польнареффом, так что он не мог не чувствовать себя несколько обязанным проводить время с ним. Нориаки осмотрелся: никого из его друзей видно не было, но зато он увидел кого-то, кого совершенно не ожидал встретить здесь. Миссис Куджо. Женщина его тоже заметила и тут же направилась к нему, крепко держа под руку сына.        — Нориаки! Не ожидала встретить тебя здесь! — прощебетала она.        — Миссис Куджо, Джотаро. Рад встрече, — улыбнулся он. Джотаро пристально на него посмотрел.        — Приятно видеть, что ты жив-здоров. Слышала, у тебя случилась размолвка с мистером Брандо, — сочувствующе произнесла миссис Куджо. Нориаки покраснел.        — Не стоило волноваться обо мне, миссис Куджо. Вы слишком заботитесь обо мне, правда, — сказал он и бросил взгляд в сторону Джотаро, но парень ничего не сказал. Нориаки это не могло не радовать.        — Ой, прекрати, Нориаки. Мы знакомы уже достаточно долго.       Джотаро выглядел раздраженным, и его мать это видела. Перебросившись с Нориаки парой слухов, она извинилась и отошла поболтать с женщиной, которую Нориаки не узнал. Джотаро смотрел на него, возможно, пытаясь решить, уйти ему или остаться. Нориаки прокашлялся.        — О том вечере, — начал он. Все внимание Джотаро было приковано к нему. — Прошу прощения за все. Тебе не стоило видеть ни нашу ссору, ни меня в том состоянии, — проговорил Нориаки, опуская взгляд к туфлям. После секундного молчания Джотаро заговорил:        — Мне плевать, в каком ты был состоянии. Я просто волновался, потому что заметил, что Дио пошел за тобой.        — Серьезно. Почему все так переживают за меня из-за Дио? Он ничего такого не сделал.        — Ты много врешь.        — Неправда. Я, конечно, благодарен за то, что ты провел меня домой, поскольку я был под впечатлением, но волноваться не о чем.       Джотаро резко прижал Нориаки к стене. Его глаза выискивали на лице Нориаки какой-то знак, что он врет. Сердце Нориаки подпрыгнуло к горлу.        — Значит, ты его не боялся? — спокойным низким голосом спросил Джотаро.        — Это правда не твое дело.        — Ты его боялся или нет?       Нориаки ничего не говорил какое-то время, но вскоре вздохнул:        — Боялся.       Джотаро нахмурился.        — Тебе повезло, что мой дед заметил, как ты уходишь в уборную с Дио на хвосте.        — Поблагодари его за меня.        — Не проблема.       Джотаро отступил на пару шагов, давая Нориаки расслабиться и на шаг отступить от стены.        — Он передавал, что ему нравятся твои снимки. Они напомнили ему о его старом друге из Италии, — сменил тему Джотаро. Нориаки покраснел.        — Спасибо, — сказал он. Джотаро усмехнулся:        — Это не мне они понравились.        — Твой дед здесь?        — Нет.        — Тогда как мне тогда его поблагодарить?        — Меня даже не проси.       Джотаро достал пачку сигарет из кармана, поднес одну к губам и поджег, после чего аккуратно убрал пачку назад и выдохнул дым. Нориаки кашлянул и отошел на пару шагов. Джотаро на это ничего не сказал — просто смотрел на действия Нориаки.        — Тебе вообще нравится хоть что-нибудь из того, что я делаю? — спросил Нориаки с любопытством в голосе. Он понимал, что Джотаро признавал его талант, но нравились ли ему его работы? Вот на этот вопрос Нориаки и хотел получить ответ от Джотаро.        — Может быть.        — Что именно.        — Картина пляжа возле города.        — Я думал, что когда-нибудь сниму его.        — Тебе стоит.        — Я хочу посвятить одну серию фотографий только морю.        — Тебе стоит.        — Тебе нравится море?        — Может быть, и да. Что с того?        — Мне нужны идеи для тематики.        — Разве ты уже не сказал, что тема — море.        — Это не слишком скучно?        — Нет.       Джотаро пристально смотрел на Нориаки, и их глаза были прикованы друг к другу. Глаза у Джотаро были как море, которое Нориаки хотел запечатлеть на пленке. Эти глаза были темно-бирюзовыми и затягивающими, и их взгляд успокаивал Нориаки, как шум волн. В Японии море было скорее серым, но здесь оно было скорее зеленым, как глаза Джотаро. Это было нелепо. Какими были и мысли Нориаки. Он покраснел и отвел взгляд от Джотаро.        — Не хочешь ли помочь мне? — по наитию выдал он. Джотаро нахмурился.        — Зачем? — пришел ответ.        — Мне нужна другая точка зрения, — нервно сказал Нориаки. Джотаро смотрел на него с осторожностью.        — Я не разбираюсь в искусстве, — только и сказал он.        — Так даже лучше. Ты знаешь только нравится ли тебе то, что ты видишь, или нет, — сглотнул Нориаки, и Джотаро кивнул.        — Идет. Я помогу.       Нориаки не понимал, почему вообще попросил помощи Джотаро. Конечно, он хотел узнать его получше, но все равно в этом не было никакого смысла. Он никогда не действовал спонтанно, не считая решения воплотить в жизнь его предыдущую идею. И ничего не вышло. Итог получился худшим из возможных. Нориаки казалось, что его способность мыслить логически полетела вон из окна в ту же секунду, как во все это оказался втянут Джотаро. Ему нужно было уйти как можно скорее, прежде чем он бы успел выкинуть что-то еще более идиотское. Он вытащил визитку из кармана.        — Вот адрес моей студии. Прости, сейчас я должен найти своих друзей, но, думаю, мы скоро встретимся, — он передал визитку Джотаро и быстро ушел.       Он так и не услышал, как Джотаро сказал ему: «Ага, до скорого».