Просто неудачник на моем ебаном месте
22 сентября 2019 г., 23:55
Люди должны влюбляться с закрытыми глазами.
— Энди Уорхол
— Выглядит слишком серо, нужно сделать новые фотографии, — нахмурился Нориаки.
— Море иногда серое, — только и проворчал Джотаро, а Нориаки испустил отчаянный стон.
— Оно должно быть бирюзовым, я же говорил. На фоне серого морские звезды выглядят оранжевыми, а должны быть розоватыми, — объяснил он, а Джотаро просто отвернулся. Уже во второй раз Нориаки был счастлив, что тот промолчал. Джотаро был прав: он совершенно ничего не знал об искусстве, и это заставляло Нориаки выть от расстройства весь последний месяц. Но нельзя было сказать, что Джотаро был абсолютно бесполезен: он знал до нелепого много о морской жизни. И вот такого рода знания Нориаки только приветствовал. И с Джотаро было весело проводить время. Он держался скромно, стоически и тихо, и даже хотя Нориаки скорее предпочитал слушать, что говорят другие, чем говорить самому, почему-то это не напрягало. Так что тишина между ними была не столько от неловкости, сколько от взаимного понимания. Не было нужды особо много разговаривать, когда можно было просто делать что-то вместе в тишине, например, гулять по пляжу или просматривать сделанные снимки.
Но сейчас было далеко не до долгих прогулок. Нориаки нервничал. Проект, идея которого пришла ему в голову на той вечеринке, был, наверное, самым сложным и долгим из всех, что он когда-либо делал. Он был глупым, особенно если учесть, что темой этой серии фотографий был бирюзовый цвет и море. Может, осень была не лучшей порой года для подобных снимков, но Нориаки еще не собирался сдаваться. И было бы намного проще, понимай Джотаро важность придания фотографиям нужной эстетики. Нориаки хотелось вопить.
— Неужели это настолько важно? — спросил Джотаро, снова обращая на Нориаки внимание. Нориаки наконец-то заорал — внутри своей головы.
— Да, — прошипел он, подошел к своему столу и схватил свой скетчбук. Может, был смысл в том, чтобы нарисовать что-нибудь, раскрасить и показать Джотаро разницу. Понял бы он тогда разницу между сочетанием бирюзового и розового и сочетанием серого и оранжевого? Скорее всего, нет. Джотаро был настолько простым. Тем временем Джотаро подошел к нему.
— Ты напряжен, — это не был вопрос, это было замечание. Замечание, которого он не просил. По сути своей, слова Джотаро звучали дружелюбно и взволнованно, но его это только раздражало. Нориаки обернулся, чтобы на него посмотреть.
— Ну да. Интересно, как это ты не заметил раньше. Спасибо, Джотаро, теперь мне намного лучше. Спасибо, — съязвил Нориаки с очевидным сарказмом, проскальзывающем в голосе. Джотаро вздохнул.
— Тебе стоит бросить заниматься проектом, — произнес Джотаро, и Нориаки тут же открыл рот, чтобы возразить. Джотаро поднял руку, прерывая его. — На сегодня. Когда ты в последний раз ел?
Нориаки немного расслабился, но не стал отвечать. Джотаро нахмурился:
— Нориаки.
— Что такое, Джотаро?
— Когда ты ел в последний раз?
— Не знаю.
— Что?
— Я не помню.
— Вот именно.
Джотаро забрал скетчбук из руки Нориаки, положил на стол и строго посмотрел на Нориаки, который наградил его таким же взглядом, не дрогнув:
— Вот именно что?
— Пойдем есть, — предложил Джотаро и Нориаки вздохнул, пытаясь снять напряжение.
— Ладно, — он снял камеру с шеи и положил на стол. Джотаро направился к выходу из кабинета, и Нориаки последовал за ним.
— Что ты хочешь из еды? — спросил он. Джотаро пожал плечами. — Я мог бы соорудить нам что-нибудь, — предложил Нориаки. Джотаро кивнул, и они пошли в небольшую кухню студии. Нориаки открыл буфет и раздраженно вздохнул. Там ничего не было.
— Не думаю, что это достойный вариант, если только мы не сходим в магазин.
— Давай тогда просто пойдем в какую-нибудь забегаловку.
— Не люблю еду в закусочных.
— Что насчет «У Тонио»?
— Думаю, сойдет.
— Пойдем тогда туда.
— Не спеши ты так, Джотаро. Я беру с собой камеру.
— Да ты, блять, издеваешься, ты вообще, что ли, никогда не отдыхаешь?
— Я просто хочу запомнить красивые моменты.
— Ага, как скажешь. Давай быстрее.
И Нориаки был быстр. Он схватил камеру, спрятал ее в сумку и надел шарф. Джотаро надел свой черный плащ, и Нориаки надел свой, после чего они вышли наружу. Джотаро ни слова не сказал, просто указал на ближайшее такси. Они сели в него, Нориаки назвал адрес «У Тонио» и откинулся на кожаное сиденье машины. А Джотаро смотрел в окно. К месту назначения они добрались быстро, и Джотаро помог Нориаки выбраться из машины и заплатил за поездку, к большому неудовольствию Нориаки.
Как минимум, он тогда мог заплатить за еду. Он понимал, что у Джотаро было больше денег, чем у него, что заставляло его относиться очень осторожно к тому, что Джотаро за него платил. Он не хотел быть какого-либо рода обузой для Джотаро. Ему хотелось быть равным, пусть даже он и задавался вопросом, возможно ли это для него вообще. Все-таки Джотаро был наследником уважаемой семьи с долгой историей, а Нориаки был всего лишь. Ну. Нориаки. Неудачной пародией на художника. У него не было даже галереи, где он мог бы выставлять свое искусство.
Голос Джотаро вернул его из раздумий, и он обернулся, чтобы увидеть, как Джотаро за ним наблюдает.
— П-прости, я не совсем расслышал, — запинаясь, проговорил Нориаки. Джотаро моргнул.
— Куда ты идешь? «У Тонио» в той стороне.
— Ох. Оу. Прости.
— Ты в порядке?
— Да, ничего такого.
На лице Джотаро отпечаталось неверие, но он не стал говорить ничего. Просто стоял на одном месте, пока Нориаки к нему не подошел, и провел его в ресторан. Внутри было тепло и пахло свежеиспеченным чесночным хлебом. Они прошли к ближайшему свободному столику, чтобы сесть, и к ним подошла официантка с полным кувшином воды. Она скромно улыбнулась Нориаки и разлила воду по двум стаканам, стоявшим на столе. Джотаро нахмурился.
— Добро пожаловать! Что желаете заказать сегодня?
— Думаю взять салат капрезе и бокал красного вина.
— У нас только кьянти.
— Подайте его, я не возражаю.
— Хорошо, спасибо. А чего желает другой джентельмен?
Джотаро выглядел в меру раздраженным. Нориаки виновато улыбнулся официантке, и та покраснела. Джотаро прокашлялся.
— Ризотто пескаторе и бокал белого вина, — сказал он, и официантка кивнула.
— Фраскати вас устроит? Наш ассортимент вин, к сожалению, не слишком богат.
— Ага, — фыркнул Джотаро. Официантка снова кивнула поблагодарила их и ушла на кухню.
— Ты не собираешься наедаться, — сказал Джотаро и Нориаки поднял брови.
— Н-ну, я не так уж и голоден, — ответил он и посмотрел на Джотаро. Тот уже не выглядел таким уж раздраженным. Нориаки подумал, что дело было в официантке: Джотаро упоминал о своей неприязни к девушкам в целом.
— Тебе бы следовало съесть что-то, кроме салата, — сказал Джотаро, игнорируя слова Нориаки. Не то чтобы тот не хотел есть или не любил итальянскую еду — просто не ощущал сильного голода. Джотаро многозначительно посмотрел на него, словно прочитав готовящиеся возражения.
— Я подумаю, — Нориаки сдался, и Джотаро едва ли не улыбнулся. Свет как-то особенно радостно отражался в его глазах. Это был один из тех прекрасных моментов, которые Нориаки хотелось запечатлеть, и поэтому он достал камеру. К сожалению, Джотаро был против снимков без должной на то причины: он откинулся на стуле и нахмурился. Свет в его глазах исчез.
— Что ты делаешь? — осторожно спросил Джотаро. Нориаки задумался на секунду — ему было нужно выбрать правильные слова.
— Я хотел сделать фотографию. Твою, — признался он. Он подумал, что простая правда была, возможно, простейшим способом убедить Джотаро.
— Я думал, что ты хотел запечатлевать красивые моменты, — сказал Джотаро. Освещение в помещении было тусклым и желтоватым, так что Нориаки не мог утверждать, что Джотаро покраснел. Ему хотелось сказать что-нибудь умное, но в голову ничего не шло.
— Да, люди часто хотят запомнить красивые моменты, — произнес он. Теперь Джотаро уже точно покраснел.
— Тогда тебе тоже стоит быть на фотографии, — сказал он и отвернулся. Нориаки моргнул. Обычно это он был за кадром, так что перспектива оказаться перед объективом заставляла его тревожиться.
— Я не могу сделать снимок, если я буду на нем.
— Мы можем попросить кого-нибудь еще.
— Я даже не знаю.
— Я тоже хочу запомнить этот момент.
— Джотаро…
— Здесь нечего бояться.
— Это должен говорить тебе я.
— Я и не знал, что ты лицемер.
— Я не лицемер.
Джотаро хихикнул. Это немного удивило Нориаки, ведь Джотаро все время был до странного напряженным, и поэтому видеть его столь расслабленным это нечто необычайное.
— Если сфотографирует кто-то еще, это будет не то, — объяснил Нориаки. Он не хотел распространяться больше, но Джотаро явно не уловил художественный аспект фотографирования.
— Оу, — только и сказал он и тихо кивнул.
— Можно тебя сфотографировать? — умоляющим голосом попросил Нориаки. Джотаро снова шумно выдохнул.
— Можно тебя сфотографировать в таком случае тоже? — передразнил он. Нориаки отвернулся, но с улыбкой.
— Ладно.
— Ладно.
***
Проект был уже, наконец, завершен, но, как было и с мистером Польнареффом, Джотаро уже настолько привык приходить в студию, что он все еще продолжал навещать Нориаки время от времени, когда ему удавалось вырваться из своего плотного графика. По крайней мере, так думал Нориаки. Не было никакой причины приходить к нему кому-то, кто не являлся частью его текущего проекта, но Джотаро это и делал. А Джотаро казался человеком привычек. С Джотаро было… сложно. Иногда. Он был тихим и простым, хотя иногда и до такой степени, что это только раздражало Нориаки. Они оба были гордыми и агрессивными, как только дело касалось защиты своего мнения. И Нориаки было трудно понять, почему Джотаро вообще обращал на него внимание, когда с проектом было покончено. Они были просто несовместимыми, чтобы хорошо проводить время вместе, но также, если бы Нориаки был абсолютно честен, ему казалось, что в некотором непостижимом смысле они друг друга стоят. Это было что-то большее, что-то вроде высшей силы, которая их сводила. Нориаки не смел и думать об этом, но каждый раз, когда приходил Джотаро, его сердце сжималось. И не только от стыда: было и определенное чувство трепета, незнакомое Нориаки, и ощущение уверенности в Джотаро. Шел яркий день последней недели октября. Нориаки сидел в своей студии. Он был зачарован цветами оранжевых тыкв и свечей, мерцающих внутри, так что он снова работал над проектом. Все еще давило отсутствие возможности выставляться в какой-либо галерее: Нориаки уже нашел у себя несколько седых прядей. Просмотр фотографий не успокаивал — скорее, напротив, — но поделать было нечего. Он посмотрел на снимки, простонал и схватился за голову. И тут открылась дверь, и донесся знакомый запах. — Чем занимаешься? — голос Джотаро был низким и с хрипотцой как после гриппа. Нориаки поднял взгляд на парня и указал рукой на стол, заваленный различными тыквами-фонарями. — Трудоголик, — насмехнулся Джотаро. Нориаки улыбнулся. — Это полезно, если работа по душе, — засмеялся он. Джотаро ответил с улыбкой: — Наверное. Нориаки улыбнулся Джотаро, который как раз сел рядом с ним и разглядывал фотографии, сделанные Нориаки. Он наклонился, чтобы рассмотреть получше, и взял одну в руки. — Тыквы, — только и сказал он. Нориаки моргнул. Улыбнулся. — Мне очень нравятся цвета здесь, — сказал Джотаро, вытянул другую фотографию и покрутил в руках. — И мне нравится, как тыква здесь будто поглощена тенями. Крутое освещение, — продолжил Джотаро. Нориаки усмехнулся, чувствуя, как щеки уже начали гореть. — Ты изучал искусство ради меня, Джотаро? Я и не думал, что ты знаешь такие понятия, как освещение на фотографиях или еще что. — Ну, я прочитал книгу, — произнес Джотаро и отвернулся. Он выглядел смущенным, и это заставляло Нориаки улыбаться. Может, парень и не ожидал, что Нориаки действительно заметит. Но как он мог не заметить, когда Джотаро завоевывал его внимание вот так. — Я пора… — Что? — …жен. Но польщен. — Оу. Они смотрели друг другу в глаза. Нориаки было трудно дышать под пристальным взглядом Джотаро. Он сказал что-то не то? Нужно было что-то делать. Так что он моргнул. Улыбнулся. И осторожно забрал фотографию из рук Джотаро: — Эта вообще-то была ошибкой. — Красивая ошибка, — Джотаро почти улыбался. Нориаки пробормотал: — Что ж, не забуду поблагодарить за это мистера Польнареффа. Это он тогда по доброте душевной вызвался помочь в качестве ассистента, так что его работой было держать студийный свет там, где я просил. Но он случайно дернулся, и освещение поменялось как раз в тот момент, когда я делал снимок. А так как я не умею останавливать время… Пришлось оставить, как есть, потому что фото уже было снято, а пленка закончилась. — Даже если бы я умел останавливать время, я бы тогда не стал. — Тебе правда нравится фотография. — Потрясающая фотография. Нориаки засмеялся и протянул ее обратно Джотаро: — Забирай ее. — Что? — Дарю. Раз уж она тебе так нравится. — А что насчет выставки? — Думаю, все пройдет замечательно, даже если одной тыквы будет недоставать. Хотя не думаю, что она вообще состоится. — С чего бы? Нориаки не знал, что на это сказать. Он был не совсем в себе, он даже не понял, что сейчас почти пошутил на тему, о которой Джотаро не знал. И сказать ему он тоже не мог, не сейчас. Он всеми силами избегал этого момента — не хотел разочаровывать Джотаро. Не хотел, чтобы он узнал, какой же он неудачник. Не хотел, чтобы он осознал, сколько времени потратил впустую, делая проект с Нориаки. Сколько времени потерял, делая Нориаки комплименты, разговаривая с ним. Даже глядя на него. Не было ни одной галереи, которая бы захотела выставлять кого-то, кого вышвырнули из галереи Дио Брандо. Нориаки хихикнул. Нервно. — Да просто! Думаю, люди не захотят смотреть на тыквы, раз уж Хэллоуин закончился. — Люди хотят, нет, должны увидеть твои тыквы. На этот раз Нориаки рассмеялся по-настоящему, и его глаза сверкали, а уголки губ — болели. Джотаро тоже улыбался.***
Потолок у Нориаки был светло-серым и не то чтобы интересным, но Нориаки все равно был загипнотизирован слегка волнистой текстурой штукатурки. На удивление, болела голова. А должно было болеть все тело. Должны были болеть ушибленная шея и запястье, но усталость от всей ситуации захватила его. Так что он лежал в кровати и смотрел в потолок. Он не знал, который был час, сколько часов он так провел. Решил, что ему все равно. Нориаки услышал, как скрипнула входная дверь. Она была открыта? Почему-то это его не удивило. — Нориаки? — услышал он из гостиной. Тяжелые шаги. Открылась дверь в спальню. Комнату омрачила большая мужская тень. — Тебя не было в студии. Я пришел сюда, и входная дверь была открыта, — раздраженно сказал Джотаро. А было ли это раздражением? Джотаро было сложно понять. Нориаки прикрыл глаза и потер виски. Ему не хватило времени ответить, прежде чем он почувствовал, как Джотаро присел сбоку на кровати. — Тебе не стоило проделывать весь этот путь сюда. — Знаю. Но сейчас я здесь. — Сегодня я тебя не вышвырну. — Славно. Нориаки открыл глаза и впервые за тот день посмотрел на Джотаро, который смотрел на него с этим уверенным и понимающим выражением лица. Нориаки сглотнул. — Что случилось? — потребовал объяснений Джотаро. Нориаки печально улыбнулся, конечно, он сразу все понял. — Ничего особенного. — И поэтому у тебя на шее синяки, и ты выглядишь так, будто плакал. Точно. Нориаки глубоко вдохнул: — Дио пришел ко мне. Потребовал, чтобы я перед ним извинился. Я отказался. Он разозлился, и я… — Этот ублюдок… — …я должен был просто извиниться, моя тупая гордость всегда встает поперек горла. — О чем ты, блять, говоришь? — Н-ну!.. — Хорошо, что не стал извиняться. Мне стоило прийти раньше. — Не стоило. — Заткнись. Нориаки заткнулся. Джотаро пристально смотрел на него, злобно нахмурив брови. — Пойду за льдом для твоей шеи. Я возвращаюсь, и ты мне все рассказываешь. Нориаки кивнул. Глаза горели, и снова начинали течь слезы. Вот блять. Это было последнее состояние, в котором он бы хотел предстать перед Джотаро. Он проклял Дио за то, что он хлопнул дверью с такой силой, что она не закрылась вовсе. Нориаки зажмурился, чтобы заставить слезы прекратить течь, но, когда Джотаро вернулся, он увидел все еще плачущего Нориаки. Он ничего не сказал и сел рядом с ним. Он завернул пачку замороженных бобов в ткань и нежно прижал к шее Нориаки. Тот сглотнул ком в горле. — Пытался ли он… ну, знаешь. Опять, — пробормотал Джотаро. Нориаки прищурил глаза. О чем, блять, говорил Джотаро? — Пытался что? — прошипел Нориаки, но тут же извинился: — Прости, просто… я просто уставший. И мелочный. И, наверное, Дио прав, и мне стоит извиниться перед ним! — Он не прав. — Да что тебе-то знать? Джотаро не ответил. Только отвернулся и взял Нориаки за руку. Поднял, чтобы передать замороженные бобы и направил, чтобы держать у шеи Нориаки. После этого Джотаро отпустил его руку, чтобы взять пепельницу со столика возле кровати Нориаки и зажег сигарету. Нориаки моргнул. Само действие было поразительно чувственным, ведь Джотаро всегда мог просто сказать ему держать холод самому. — Разве ты не закончил уже свой последний проект? — Закончил. — Почему ты тогда переживаешь? Это был вопрос, который Нориаки слышать не хотел. Но и врать Джотаро он не мог. — Дио меня вышвырнул. — Что? — Из галереи. — Это я понял. Почему это тебя так волнует? Найди получше. — Не вариант, я никому не нужен. — Неправда. Джотаро пристально смотрел на Нориаки, выдыхая дым. Тот шумно вздохнул. — Прости, Джотаро. Проект, который мы делали вместе, не будет выставлен. — Конечно, будет. — У меня нет галереи для выставки. — Можно у меня дома. Мать будет рада. — Нет, нет, нет. Не хочу быть такой обузой. — Ты не обуза. — Джотаро, я… Джотаро наклонился ближе и обнадеживающе положил руку на плечо Нориаки. — Завались. Я хочу. Мать тоже захочет, — тихо произнес он и потушил сигарету. — Я бы тоже этого хотел, — улыбнулся Нориаки. Джотаро поставил пепельницу обратно на столик и подсел ближе к Нориаки. Забрал у него упаковку замороженных бобов, отложил ее на кровать и нежно прикоснулся к шее Нориаки. Нориаки подался ближе. Кожа Джотаро оказалась, на удивление, мягкой, и тепло прикосновений его пальцев к шее было ошеломляющим. Но все казалось таким естественным, как будто они и должны были быть так близко. Джотаро провел пальцами от шеи Нориаки к плечам. — Он причинил тебе боль где-то еще? — голос Джотаро все еще был спокойным и густым. На его лице было это загадочное выражение, что поражало Нориаки. А Джотаро смотрел на него требовательно. Похоже, он действительно не собирался принимать «нет» за ответ, как если бы знал, что это ложь. Нориаки вздохнул. — Он ударил меня в живот. — Покажи. Нориаки не стал возражать. Только потянул руки, чтобы приподнять рубашку. Джотаро наклонился ближе и сразу положил ладони на средних размеров синяк, покрывающий кожу Нориаки. Осторожно нажал. — Больно? — спросил он, и Нориаки только кивнул. Джотаро напрягся всем телом. — Я убью его, — сказал он так непоколебимо и уверенно, что Нориаки был уверен, что если бы отпустил Джотаро сейчас, то прочитал бы о смерти Дио Брандо завтра в утренней газете. Он положил свои руки на руки Джотаро, утихомиривая его. — Все не так плохо, не стоит волноваться об этом, — произнес он и мягко погладил руки Джотаро. После чего отпустил рубашку, и она съехала вниз, снова накрывая живот. Джотаро убрал руки, но не отодвинулся. Нориаки наклонился ближе. — Можешь меня обнять ненадолго, Джоджо? Джотаро не стал терять время. Подвинулся, занимая более удобное положение, обвил руки вокруг Нориаки и позволил прислониться к нему. Нориаки счастливо мурлыкнул, улыбаясь, и закрыл глаза. Он слышал, как часто бьется сердце Джотаро — он волновался? Нориаки глянул наверх, а Джотаро слегка покраснел. Нориаки прижался сильнее к Джотаро, который начал выводить на его спине невидимые круги и извилистые линии. Нориаки почувствовал, как тело Джотаро несколько расслабилось, и прикоснулся к его груди. — Расскажи мне про свой день, — прошептал Нориаки. Джотаро вопросительно посмотрел на него, но открыл рот и начал рассказывать о том, что сказала мать утром, как его назойливый дед не оставляет его в покое и насколько скучны были люди на работе. Нориаки терялся в глубоком рокоте голоса Джотаро и даже не сразу понял, что Джотаро замолчал, прежде чем упомянутый парень поднял его подбородок своими пальцами. Нориаки ошарашено смотрел на Джотаро, приоткрыв рот. Тогда Джотаро и наклонился, чтобы поцеловать его. Нориаки чувствовал себя оцепеневшим. Его сердце словно хотело выпрыгнуть из груди, а его лицо горело. Губы Джотаро горели тоже. Их поцелуй был медленным и неуклюжим, не таким, каким представлял себе Нориаки. Было намного лучше, чем он представлял. Когда они отстранились друг от друга, Джотаро прокашлялся: — Полагаю, мне пора, уже поздно. Нориаки быстро схватил руку Джотаро и рванул на себя. — Останься. Пожалуйста. Совесть не позволила Джотаро отказать.
