Terror of not being misunderstood

      Стоит очень постараться, чтобы стать радостным без повода.        — Энди Уорхол       Они уснули вместе, после того как Джотаро уснул первым, заточив Нориаки в своих объятиях. Нориаки было слишком тревожно спать из-за лишнего внимания к шуршанию простыни, когда она слегка двигалась, и из-за слишком назойливых мыслей о тепле, которое дарило тело и прикосновения Джотаро. Ну и отчасти из-за того, что сон с кем-либо еще нервировал Нориаки. Ему было сложно ослабить бдительность, расслабиться рядом с кем-то, кто заставлял его сердце биться до боли быстро. В конце концов он все же смог уснуть с мыслью о том, что Джотаро будет первым, что он увидит с утра, и как они будут сидеть на кухне Нориаки, потягивая свой кофе.       Вот только Джотаро не был первым, что он увидел с утра. Первым было его отсутствие. Нориаки тут же двинул рукой, касаясь простыни рядом с собой. Они уже остыли, Джотаро встал не просто пару минут назад. Нориаки прислушался, в попытке понять, были ли какие-то звуки, свидетельствующие о том, что Джотаро был все еще в квартире. Ничего. Значит, Джотаро ушел. Какого хрена? Нориаки чувствовал, как тревога сковывала его руки и ноги, а в груди разгоралась паника. Стало сложно дышать.       Почему Джотаро оставил тебя вот так. Почему он вообще ушел? У него не было никаких причин. Может, он вообще ушел, как только ты уснул. Почему? Кто вообще так поступает?       Нориаки встал с кровати — его ноги дрожали, пока он шел в ванную — и посмотрел на себя в зеркало.       Расслабься, Нориаки.        — Я ненавижу его, — сказал он сам себе, хотя и не был полностью уверенным в этом.

***

      Джотаро стоял напротив него, и Нориаки прилагал все свои силы, чтобы не закричать на него. Джотаро не связывался с ним с тех пор, как оставил его просыпаться одного, а сейчас, неделю спустя, решил просто взять и объявиться в студии. Нориаки нахмурился, глядя в сторону. Он не собирался завязывать разговор. Знал, что это мелочно, знал, что ведет себя по-детски, но поведение Джотаро тоже зрелым не назовешь. Джотаро кашлянул:        — Мать отправила меня сюда, — сказал он. Нориаки кивнул.        — Продолжай.        — Я рассказал ей, как Дио вышвырнул тебя из галереи и спросил, не могли бы мы провести эту выставку, и мать требует, чтобы она состоялась.        — Это мило с ее стороны.       Джотаро пробурчал что-то в ответ и тоже отвернулся. Пробормотал что-то себе под нос и подошел ближе.        — Нориаки?        — Да?        — Ты в порядке.        — В порядке.       Джотаро снова что-то пробормотал. Посмотрел себе под ноги. Потом снова на Нориаки. Заметно сглотнул.        — У тебя есть планы на субботу? — спросил он. Нориаки наконец-то взглянул на Джотаро и покачал головой.        — Да не то чтобы, а чего спрашиваешь?        — Мать и старик хотят тебя увидеть        — Ясно.        — Придешь к нам на ужин?        — Хорошо, приду.       Джотаро почти улыбнулся и, присев, пропустил волосы через пальцы.        — Почему ты так зол? — поинтересовался он, и Нориаки засмеялся.        — Я не злой. Просто уставший, — ответил он. Солгал. Он был уверен в том, что Джотаро знал это, но все равно ничего не сказал, просто приняв ответ. И кивнул.        — Я тогда пойду, — поднялся он. Теперь уже Нориаки кивнул ему и проследил за Джотаро, направившимся к двери. Тот не стал ее сразу открывать и на мгновение обернулся.        — Береги себя, — мягко, но натянуто пожелал он. Нориаки закрыл глаза и вздохнул.        — Ты тоже.

***

      Чуть позже в тот же день мистер Польнарефф тоже заглянул и принес с собой chocolate trouffles. Нориаки его не хватало.        — Mon ami, откуда столько печали на лице? — сказал мистер Польнарефф, присаживаясь рядом с Нориаки. Нориаки вздохнул.        — Долгая история.        — Время есть.        — Я все испортил.        — Sans doute pas, расскажи, что не так.        — Дио пришел ко мне домой неделю назад. Джоджо тоже. Не в одно и то же время, но Джотаро увидел последствия.        — Так что произошло-то?       Нориаки замялся. Действительно ли он мог рассказать все мистеру Польнареффу? Стоит ему? Он чувствовал себя грязным, ведь это была ужасная история об ужасных вещах, о которых Нориаки уже жалел. Хотя и знал он, что мистер Польнарефф не станет его ни осуждать, ни расспрашивать: он безусловно заботился о Нориаки. Да и мистер Польнарефф и сам был не безгрешен. Ему Нориаки мог рассказать, но только ему.        — Все закончилось тем, что мы обнимались. Целовались тоже. Спали вместе.        — СПАЛИ? Целовались?        — Спали, просто спали. Но даже не в этом дело. Он ушел. Когда я уснул.        — Fils de pute, я его изобью.        — Не изобьешь. Это даже не конец истории.        — Что ты еще натворил?        — Джоджо пришел сюда сегодня. Ничего не сказал о той ночи. А еще его мать пригласила меня на ужин в субботу.        — Идешь?        — Я не могу отказать, его мать мне ничего не сделала.        — А хочешь пойти?        — Нет.        — Certes.       Мистер Польнарефф почесал шею, взглянул на Нориаки с озадаченным выражением лица и вздохнул.        — Сочувствую, хотя хотелось бы сделать больше, конечно, — протянул он. Нориаки улыбнулся.        — Все в порядке, я рад, что ты здесь, — поблагодарил он. Это были не просто милые слова, которые он должен был произнести. Он надеялся, что мистер Польнарефф тоже это понимал.        — Ах да! Я же по делу пришел! — улыбнулся мистер Польнарефф. Его глаза засветились от радости. Нориаки был весь во внимании.        — Серьезно? И что же это за дело?        — Абдул хочет посмотреть тот новый фильм и подумал, что ты можешь тоже захотеть присоединиться!        — Что за фильм?        — А, это комедия, еще и про войну. В названии было что-то про доктора… Как же оно там было? В кино уже идет какое-то время и, наверное, скоро закончится.        — «Доктор Стрейнджлав»?        — Oui! Он самый!        — Ох. Прости, но я уже его видел.        — Quel! Очень жаль…        — Но я бы все равно сходил с вами. Фильм мне понравился, и, думаю, нет ничего смертельного в том, чтобы посмотреть еще раз.        — Прекрасно. Но только не рассказывай ничего!        — Идет.        — Идем тогда?        — Я только пальто возьму.        — Не торопись! Сладости я тебе тоже оставляю!       Мистер Польнарефф прошел на маленькую кухню, пока Нориаки надевал свой плащ. Они встретились у входной двери и ушли.

***

      Нориаки стоял у входа в особняк Джостаров, сомневаясь в том, позвонить или просто убежать. От Джотаро и той ночи с ним ему становилось все более и более не по себе. А тот факт, что Джотаро даже не стал упоминать ее, словно ничего и не было, просто разрывал его на части. Но это не Нориаки решился на поцелуй. Не он начал все эти нежные прикосновения и не он клал руки на шею.       Черт, даже мысли об этом крутили желудок Нориаки. Ему придется сказать Джотаро что-нибудь. Так все продолжаться не могло. Нориаки осознавал опасность действительно потерять Джотаро, но ему нужно было быть храбрым.       Он просто зайдет в особняк, поприветствует миссис Куджо и мистера и миссис Джостар, как будто все в порядке, как будто он не делал ничего запретного с их драгоценным Джотаро. И он посмотрит на Джотаро и не почувствует страха быть отвергнутым. Он может это сделать. Должен.       Нориаки позвонил в дверь.       Прошло немного времени, прежде чем дверь открылась, и с порога его поприветствовала улыбка миссис Куджо. Нориаки слышал ворчание мистера Джостара о том, чтобы позволить дворецкому открыть дверь, на что миссис Куджо только рассмеялась:        — Ну пап! Конечно, я открою дверь, когда в гостях мой любимый художник!       Нориаки почувствовал, как горят его щеки, когда миссис Куджо снова повернулась в его сторону. Как ей удавалось быть… Свободной от всех забот и счастливой. Радость прямо исходила от нее. Нориаки ей улыбнулся.        — Проходи, Нориаки, дорогой, ты, должно быть, замерз! — произнесла она с теплой улыбкой и отступила назад, чтобы он мог пройти, не задев ее.        — Спасибо, что приняли меня, — сказал Нориаки, начиная снимать с себя плащ. Дворецкий Джостаров поспешил к нему, чтобы принять его из его рук. Ах да, манеры.       Как только Нориаки нормально зашел, то проследовал за мистером Джостаром в их столовую. Стол уже был накрыт на скромный* ужин из трех блюд. Джотаро сидел за столом. Он даже взглянул на него, когда услышал, как они заходят. Его лицо было нечитаемым, и сердце Нориаки замерло.        — А, Нориаки. Так ты пришел, — заметил Джотаро, возможно, только для того, чтобы сказать что-то вежливое. Нориаки тошнило. Может, он, конечно, напрасно искал подтекст в словах Джотаро, но казалось, словно он был почти разочарован, что Нориаки пришел. Нориаки нервно закусил внутреннюю сторону щеки.        — Да. Благодарю за приглашение, — выдавил Нориаки, выдавливая улыбку. Мистер Джостар громко засмеялся:        — Что ты, что ты, не стоит быть таким официальным, мистер Какёин, мы все тут прекрасно знаем друг друга, — сказал он и хлопнул Нориаки по спине. Это было уж слишком настойчиво, и Нориаки, должно быть, немного поморщился, потому что Джотаро прищурил глаза, глядя на своего деда.        — Прекрати бить его, старик поганый, — выплюнул Джотаро и нахмурился. Миссис Куджо игриво засмеялась, а Нориаки был в шоке. Так они общались? Он знал, что Джотаро был не самым вежливым человеком в Нью-Йорке, но он же должен уважать свою собственную семью? Нориаки уставился на носки своих ботинок. Господи, какой стыд.        — Манеры, Джотаро! — хохотнул мистер Джостар. Нориаки тоже нахмурился. Может, мистер Джостар знал, что Джотаро не это имел в виду? Или, может, они были так же ошарашены поведением Джотаро, как и он сам. Миссис Куджо подошла и встала рядом с Нориаки. Улыбаясь, она мягко положила руку на плечо Нориаки.        — Не обращай на них внимания, они всегда препираются друг с другом. Они оба не умеют выражать эмоции, — нежно произнесла она и несколько раз стукнула по кончику своего носа: — Мама всегда видит своего маленького мальчика насквозь. А мой папа был таким всегда.       Нориаки кивнул. Было странно, насколько комфортной была атмосфера внутри их особняка. Нориаки чувствовал себя посвященным в их повседневную жизнь. Это была не деловая встреча, это был вечер, проведенный в кругу семьи и близких друзей.       Нориаки чувствовал себя не в своей тарелке.       Миссис Джостар зашла в зал. Она слегка улыбнулась, прошла к своему мужу и мягко положила ладонь на его руку.        — Роузес передал, что повар уже заканчивает первое блюдо, нам стоит рассаживаться, — проинформировала она, и они сели. Подошел дворецкий и разлил им вино. Пока он наполнял бокал Нориаки, он посмотрел на этикетку сзади бутылки. Всем, что удалось прочесть Нориаки, была витиеватая надпись Cabernet Sauvignon. Аромат вина не был чересчур резким, и оно, похоже, было низкотаниновым с добавлением сорта мерло. Похоже было, что вино было подобрано со вкусом, но он надеялся, что оно не было слишком дорогим. Нориаки посмотрел налево, туда, где сидел Джотаро, — до нелепого близко, учитывая, насколько большим был стол. Мистер Джостар кашлянул, и внимание всех присутствующих переключилось на него.        — Благодарю, мистер Какёин, что пришел, мы бы очень расстроились, если бы не вышло. Мы хотели, чтобы невеста Джотаро тоже пришла сегодня, но она сейчас очень занята по учебе, — начал мистер Джостар с широкой улыбкой на лице. Нориаки тоже улыбался, прежде чем смысл слов, наконец, дошел до него: у Джотаро была невеста.       Нориаки чувствовал, как улыбка сходит с его лица. Чувствовал, как крутит живот, чувствовал как холод крадется по ногам и тошнотой замирает в горле. Он сглотнул, заставляя себя функционировать дальше. Легко рассмеялся и улыбнулся. Точно так же было, когда ты злил Дио и должен был вести себя нормально. Ты сможешь сделать это, Нориаки.       — Все хорошо, хотя я был бы рад познакомиться с ней как-нибудь, — улыбнулся Нориаки, и в глазах миссис Куджо блеснул интересный огонек, как если бы она знала, что что-то не так. Нориаки стряхнул страх быть пойманным: некогда было паниковать. Мистер Джостар расссмеялся:        — Я удивлен, что Джотаро никогда не брал ее с собой на ваши встречи. Разве ты не гордишься своей будущей женой, Джотаро?        — Папа, не издевайся над Джотаро! У них с Нориаки могут быть и свои мужские дела.       Все они радостно смеялись, продолжая шутку, но Нориаки было тошно. Джотаро не смеялся, но выглядел так, будто его это все не касается. Нориаки хотелось вывернуться наизнанку.       Он был спасен первым блюдом. Во время еды некогда было бы разглядывать других людей. Перед ним поставили суп, и он пах, и выглядел вкусно, и мог бы заставить его живот заурчать, если бы только ему не было настолько тошно. Тошнота обжигала его горло, но он все равно решил поесть. На вкус суп был острым и с тыквенным вкусом. Мистер Джостар и миссис Куджо за время еды рассказали еще больше о том, какая милая и красивая невеста у Джотаро. Мистер Джостар напомнил еще, насколько девушка умная. Нориаки снова соврал о желании встретиться с ней. Он понял, что действовал на автомате, только когда заметил пустую тарелку перед собой и обеспокоенный взгляд Джотаро на себе.        — Ты в порядке? — спросил Джотаро. Все внимание переключилось на него. Нориаки сглотнул.        — Я-я... — запинаясь, пробормотал он. Его руки дрожали. — Я чувствую себя не очень хорошо, — сказал он. Миссис Куджо сделала обиженное лицо. Джотаро не отводил от Нориаки взгляда.        — Я провожу тебя, — предложил он. Нориаки уже было плевать на вежливость. Он просто хотел домой. Его тошнило, он устал, и послушай он еще хоть немного болтовни о невесте Джотаро, о которой он прежде не знал, его бы точно вырвало. Так что он кивнул, поднялся с помощью Джотаро и, извинившись, вышел. Ладонь Джотаро не покидала его руку, пока они выходили из особняка. Порывы холодного ветра привели его назад, в чувство. Время пошло в нормальном темпе, и оцепенение, сковывавшее его руки, исчезло.       Джотаро уставился на него. Слова застряли у Нориаки в горле, но сказать их было нужно. Они прошли к воротам, ведущим к выходу из особняка. Джотаро проинформировал его, что Роузес приготовит машину, чтобы он вернулся в город. На воротах Нориаки наконец-то решился сказать:        — Я зол на тебя.       Джотаро выглядел так, словно его ударили. Нориаки прямо мог видеть, как его мозг ищет возможные причины, чтобы Нориаки на него злился.        — Я просто не могу поверить, Джотаро...        — Прости, что не сказал.        — Я зол не только из-за этого. Я не могу поверить, что ты оставил меня совсем одно...        — Нори...       Роузес остановил машину возле них, и они прекратили разговор. Пусть о нем и говорили как о человеке, способном хранить секреты, но только этому ни Джотаро, ни Нориаки доверять не могли. Они переглянулись. Роузес сказал, что готов ехать, как только Нориаки захочет.        — Нориаки. Я подумал... — начал Джотаро. Нориаки покачал головой.        — Не надо. Я... Я поеду, — пробормотал он. Джотаро кивнул. Выглядел он раненым. Это снова скрутило желудок Нориаки.        — Хорошо доехать, — пожелал Джотаро.       Нориаки не стал отвечать.