Terror of not being misunderstood

      «У меня было много свиданий, но я решил остаться дома и накрасить брови».       Энди Уорхол

***

      Нориаки было одиноко. Абдул улетел в Египет, чтобы повидаться с семьей, и даже мистер Польнарефф уехал из любимого города в Калифорнию на важные съемки. За нее, как он сказал Нориаки, хорошо платили, так что Нориаки, разумеется, понимал.       Но ему все еще было одиноко. Джотаро был занят подготовкой к своему большому празднику. Иногда Нориаки присоединялся к ним, чтобы помочь, поскольку его работы тоже будут представлены на помолвке Джотаро. Он вел долгие беседы с миссис Куджо об их с Джотаро проекте и о том, как ей нравились оттенки нефрита на фотографиях. И она всегда говорила, как этот цвет напоминает ей глаза Джотаро, а потом всегда награждала Нориаки грустной, понимающей улыбкой.       Она знала про них. Нориаки был в этом уверен. Миссис Куджо никогда ничего не говорила, но бросала в его сторону все эти понимающие взгляды и улыбки, а когда она рассказывала кому-либо про то, как Нориаки проводил время с Джотаро, голос ее становился игривым.       И Нориаки не мог забыть, как миссис Куджо утверждала, что видит своего отца и сына насквозь. Она была права, и она могла видеть насквозь и самого Нориаки.       Что удивляло его больше всего, так это то, как она реагировала: чистое сочувствие. У нее не было никаких злых намерений по раскрытию их тайны, и она не стала относиться к Нориаки как-то иначе, чем раньше. Ее компания была хорошей, она и сама казалась немного одинокой.       Иногда Нориаки удивлялся, как он умудрился не влюбиться в нее.

***

       — Твоя мать знает о нас.       Это был не лучший способ начать разговор, Нориаки знал, но они наконец-то остались одни, а с прошлого раза прошла целая вечность. Нориаки писал свою новую картину, когда Джотаро решил нанести ему визит. Джотаро выглядел напряженным, и, когда он услышал слова Нориаки, он сморщился от раздражения еще до того, как обдумал услышанное. После нахмурился. После выглядел злым.        — Ты же не рассказывал ей? — прошипел Джотаро. Нориаки хмыкнул.        — Ты думаешь, я настолько тупой?        — Тогда откуда ей знать?        — Это я спрашивать должен у тебя, поскольку она твоя мать, и ты ее знаешь куда лучше меня.        — Не было ни следов, ни паршивых оправданий.        — Она твоя мать, возможно, она видела это, исходя из того, как ты со мной обращался дома. Или, может, ты кажешься уж слишком счастливым, когда возвращаешься от меня?        — Я не кажусь счастливым.        — Точно.       Нориаки поднял кисти и палитру и прошел к раковине в углу, чтобы помыть их: ему больше не хотелось рисовать. Он услышал, как Джотаро издал вымученный стон и подошел к нему. Нориаки вздохнул.        — Блять, ладно, прости, — начал он, но Джотаро покачал головой.        — Это не твоя вина. Думаю, ты прав. Она не глупа, пусть даже и думает, что должна вести себя именно так.        — Это делает все только хуже.       Джотаро кинул в его сторону непонимающий взгляд, но Нориаки отмахнулся:        — Да ничего.       Он снова подумал о всех тех грустных улыбках, которые всегда доставались ему от миссис Куджо. Джотаро кашлянул.        — Так ты хочешь закончить все это из-за моей матери. Она что-то говорила?        — Конечно, нет, она мила… — Нориаки замер и посмотрел на Джотаро с выражением ужаса на лице. — Ты хочешь закончить все это?        — А ты не хочешь?       Руки Нориаки начали дрожать. Он схватился за край раковины, а его кисти со стуком упали на пол. Его лицо побледнело. Джотаро не шевелился.        — Может, тебе не стоит быть здесь, если ты настолько сильно хочешь уйти от меня, — сухо засмеялся Нориаки, а Джотаро нахмурился.        — О чем ты, блять, говоришь? — выдохнул он. Нориаки обернулся и злобно ухмыльнулся Джотаро.        — Если хочешь расстаться, так и говори.        — Почему ты такой?        — Я просто говорю…        — С тобой просто невыносимо разговаривать.        — Ты, для начала, просто, блять, невыносимый, так что, может…        — Пошло все нахуй, я сваливаю.       Джотаро хмурился только сильнее, когда уходил. Дверь захлопнулась с грохотом. Нориаки осел на пол к своим кистям, подтянул к себе колени и обнял их руками. Он не мог перестать трястись, хотя не то чтобы он даже пытался. Было гораздо важнее нормально дышать, а пока что он все еще дышал с заминками. Он положил голову на колени и схватился за волосы. И тут двери распахнулась.        — Я не смог уйти, — выдал Джотаро достаточно мягко, хотя он все еще злился. Нориаки не мог посмотреть вверх. Джотаро подошел к нему ближе и сел рядом. Нориаки смотрел в пол и старался изо всех сил не рвануться в его объятия. Это было сложно. Каждая клетка в его теле требовала Джотаро: касаться его, позволить ему заботливо обнять себя. Нориаки заметил, насколько же он слаб, когда подался к Джотаро и почувствовал, как сильная рука обвилась вокруг его талии, а вторая подняла его подбородок.        — Эй, — произнес Джотаро. В его голосе звучало тепло и неуверенность. Это добило Нориаки.        — Эй, — ответил он. И улыбнулся.       Джотаро поцеловал его. Нориаки почувствовал так любимое им опьянение, заставившее его схватить Джотаро за воротник его плаща и притянуть ближе к себе. Он был все пьянее и пьянее.

***

       — Мистер Какёин! — прокричал мистер Джостар через всю комнату своим величественным и громким голосом. Нориаки обернулся и увидел, как пожилой человек подходит к нему вместе с хорошо одетым мужчиной.        — Это Тимоти Берг, генеральный директор Фонда Спидвагона.       Мистер Берг улыбнулся и протянул руку Нориаки.        — Нориаки Какёин, вы даже представить себе не можете, какая это честь — наконец-то встретиться с вами, — поприветствовал он, а мистер Джостар громко рассмеялся.        — Он большой фанат твоих работ!        — Вы очень талантливый и смелый человек, — заметил мистер Берг. Нориаки улыбнулся.        — Вы мне льстите, мистер Берг, — сказал он. Мистер Берг качнул головой.        — Вовсе нет, я просто честен. И зовите меня Тим, мистер Берг звучит слишком официально, — улыбаясь, произнес он. Нориаки вскинул бровь и усмехнулся.        — Так это не деловая встреча, нет? — спросил он. Мистер Джостар рассмеялся.        — Этот умный молодой человек всегда знает, что происходит, не успеешь сообщить о своих намерениях, а он их уже знает! — воскликнул он и сильно хлопнул Нориаки по спине. Мистер Берг также засмеялся в голос. Нориаки улыбнулся.        — Ну, вы назвали его полное имя и чем он зарабатывает на жизнь, — скромно пробормотал он. — Если бы это была не деловая встреча, вы бы представили его как Тима, своего друга.       Смеясь, они по приглашению Джозефа прошли в сторону, где стояли диванчики и небольшой столик. Они присели, и мистер Берг вежливо кашлянул.        — Что ж, мистер Какёин, мы, главное управление Фонда Спидвагона, обсудили возможность финансирования вашего творчества, учитывая, что наши последние благотворительные проекты стали окупаться.        — Я… — Нориаки был готов отказаться: последние остатки его гордости ни за что бы не позволили ему стать ебаным благотворительным проектом. Но мистер Берг, похоже, предвидел такую реакцию, так что он поднял руку и махнул ей, продолжая беззаботно улыбаться.        — Пожалуйста, не обижайтесь, наше предложение исходит из восхищения, а не жалости. Мы всего лишь хотим увидеть, что вы сможете сделать, когда деньги перестанут быть сдерживающим фактором, — сказал он. Мистер Джостар осторожно улыбался за его спиной. Нориаки вздохнул, еще раз собираясь отказаться, но мистер Джостар его прервал.        — Я знаю, это может показаться грубым, мистер Какёин, но у меня возникло впечатление, что у тебя не очень хорошо идут дела с финансами, и я хотел помочь, но знал, что ты не примешь мои деньги, так что я подумал… — теперь мистер Джостар уже начал заговариваться. Он выглядел немного покрасневшим, возможно, из-за стыда от осознания, как это выглядело со стороны Нориаки.        — И вы тогда подумали, что я могу взять чьи-нибудь еще деньги?        — Ты сказал это вслух, и теперь я чувствую себя очень глупо.       Нориаки не смотрел на него, но ему и не надо было знать, что мистер Джостар был разочарован. В груди Нориаки что-то щелкнуло, а желудок начало крутить.        — Прости, я всего лишь хотел помочь, — сказал мистер Джостар, но Нориаки не почувствовал себя лучше. Скорее, как раз наоборот. Мистер Джостар просто хотел помочь из доброты, и Нориаки это знал, он знал, какой мистер Джостар — отстраненный, но заботливый — и знал, что все это грубое и, может быть, покровительственное отношение шло от чистого сердца. Боже, Нориаки чувствовал себя отвратительно.       Нависла угрожающая тишина. Возможно, все чувствовали себя отвратительно, но гордость Нориаки все еще не собиралась уступать. Однажды его уже так использовали, и он никоим образом не собирался допускать это снова, он знал лучше. Его творчество было единственным, что было у него своего, и он не хотел полагаться на кого-либо, просто чтобы иметь возможность творить.       Мысль о Дио пришла на ум, и Нориаки захотелось стошнить. Он хотел что-то сказать, но было невозможно найти правильные слова, потому что не было слов, которые могли бы понять мистер Джостар или мистер Берг. Он уже собирался встать и уйти, но потом, после недолгого затишья, мистер Берг открыл рот:        — У меня есть для вас предложение.       Нориаки повернулся к нему. Мужчина выглядел серьезным.        — Поработайте на нас, мы хорошо заплатим за коммерческие фотографии и картины для нашей компании.       Нориаки секунду это обдумал и понял, что терять ему нечего. Он знал, что этот Фонд Спидвагона заплатит ему намного больше положенного, но если бы Нориаки сделал что-то для них, то, может, это не было бы проблемой.        — Я подумаю об этом, — ответил он. Мысли о Дио утомили его, и он не хотел больше думать обо всем этом. Мистер Берг улыбнулся.        — Это большая честь для нас.

***

      Джотаро лежал в кровати Нориаки, сосредоточенный, когда Нориаки вернулся домой из студии. Он все еще прокручивал в голове неожиданную встречу с мистером Джостаром и мистером Бергом и был таким раздраженным. Увидеть Джотаро не помогло, хотя не то чтобы Нориаки ожидал, что это сработает. Он и Джотаро, они были посреди чего-то изменяющегося, сегодня надвигалась гроза, Нориаки видел это в выражении лица Джотаро. В животе что-то перевернулось.        — Ты еще здесь? — спросил он, пытаясь выровнять свой голос, но он все равно звучал ломано, несмотря на усилия Нориаки. Джотаро поднял на него глаза.        — Ага, я должен был встретиться с… — начал он, но Нориаки не был в настроении слушать о ней.        — Мне плевать, почему ты тогда здесь? — он прищурился, глядя на Джотаро, и тут же пожалел об этом. Но он не мог так уж хорошо контролировать свои действия, когда все силы уходили просто на то, чтобы сдержать рвотные позывы. Джотаро выругался себе под нос.        — Я как раз собирался тебе сказать.        — Ну давай.        — Я тут подумал.        — Вау.       Нориаки понимал, что звучит мелочно. Но он чувствовал, как завтрак подступает к горлу, он все еще не был готов к этому разговору, он не хотел разбираться с этим штормом. Он не хотел…        — Я думаю, я отменю помолвку.       Сердце Нориаки пропустило удар. Его руки начали слегка подрагивать, а воздух словно выбило из легких. Это было не то, чего он ожидал: он думал, что Джотаро оставит его насовсем ради нее. Но все было наоборот, или, может, Джотаро хотел остаться совершенно один, может, Нориаки высосал всю энергию из Джотаро.        — Что?       Это было все, что он мог сказать, черт, он понятия не имел, что говорить.        — Я не хочу причинять тебе боль, и, видя твою реакцию на мою помолвку, я в растерянности, — произнес Джотаро. Это было странно и совершенно не в стиле Джотаро. Нориаки хотелось вернуться в студию, возможно, выпить бутылку вина и заплакать. Джотаро сказал слишком много: он никогда не говорил больше пары низких ворчаний, а сейчас говорил так много, так честно и открыто, что это было совершенно на него не похоже.        — Я уже потерял себя, я не могу потерять и тебя тоже, — признался Джотаро. Нориаки молчал, голова его кружилась слишком сильно, чтобы стоять, и поэтому он присел на кровать. Джотаро сел и придвинулся ближе к нему. Прикоснулся к его спине. Это было опасно.        — Не надо.        — О чем ты говоришь, Нори?        — Тебе стоит жениться.        — Я не хочу.        — Что ж, это не моя проблема.        — Черт, конечно, нет.        — Ты втянул меня во все это, столько врал.        — Я никогда не говорил, что у меня никого нет.        — Заткнись к чертовой матери.       Джотаро выглядел потерянным. Нориаки подумал, что и он, вероятно, тоже. Они пристально смотрели друг на друга, не зная, что делать дальше. Джотаро вздохнул и опустил взгляд, выглядя так, словно был в замешательстве.        — Я люблю тебя.       Джотаро сказал это впервые. Нориаки подумал об этом и осознал, что он никогда не произносил это вслух, и почувствовал себя использованным. Он всегда хотел это услышать, все еще хотел, но сейчас говорить это было настолько ебнутой идеей, что Нориаки не мог хотеть ничего, кроме того, чтобы заплакать. Джотаро не сказал ничего, когда Нориаки издал приглушенный всхлип. Он паниковал.        — Не стоит, — выдавил он, и Джотаро помрачнел.        — Как так?        — Просто не стоит.        — Я думал, ты будешь рад. Насчет всего, я думал…        — Что за хуйня, Джотаро.        — Я хочу жить с тобой, я хочу, чтобы все знали, что ты мой.        — Ты в своем, блять, уме, это… Мне нужно проблеваться.       Нориаки поднялся и быстро убежал в туалет. Ему было мерзко, отвратительно. Как Джотаро мог говорить такие вещи с таким равнодушным лицом. Это была шутка? Лучше бы это была шутка.       Джотаро следовал за ним до двери. Момент тишины — и звуки шагов. Уже на расстоянии Нориаки услышал, как открылась и закрылась входная дверь.

***

      Только через неделю они наконец встретились.       Нориаки снова начал ходить на вечеринки. Он не помнил, чтобы был трезвым дольше недели на тот момент. Виски и вино притупляли чувства ровно настолько, чтобы он мог функционировать, жизнь уже давно была непростой. Так что здесь он и был с выпивкой в руке, мистером Польнареффом по одну сторону и другим незнакомым парнем по другую. Парень флиртовал с ним весь вечер, но Нориаки его игнорировал, а мистер Польнарефф бросал в его сторону опечаленные взгляды.       А потом Джотаро прошел прямо перед ним, выглядя настолько преданным, что Нориаки просто не мог заставить себя посмотреть ему в глаза.        — Джотаро, — невнятно протянул он. Было слышно, как мистер Польнарефф выругался по-французски себе под нос. Джотаро шумно выдохнул.        — Давай отведем тебя домой, — предложил он, стараясь звучать, как обычно, но в его голосе слышалась легкая злость, которую мог слышать только Нориаки. Он решил, что не хочет идти домой. Не так.        — Не хочу, — просто сказал Нориаки, но как только Джотаро предложил ему помочь, он почувствовал, как его тело его предает. Он поднялся и прижался к Джотаро, слыша, как мистер Польнарефф что-то говорит ему, но все его чувства были переполнены теплом Джотаро, его запахом. Это было до такой степени слишком, что все остальное было просто бессвязным.        — Бармен позвонил мне, чтобы я его забрал, полагаю, мы должны идти домой.       Нориаки слышал, как вздыхает мистер Польнарефф. Джотаро потянул их в сторону выхода.        — Merde, Джотаро, почему ты не можешь просто оставить его в покое?

***

      Они зашли в квартиру Нориаки, и Джотаро тихо закрыл дверь. Он все еще был в смятении, возможно, в ярости, но по большей части выглядел преданным. Он медленно подошел ближе к Нориаки и положил руку в ямку шеи Нориаки. Прикосновение Джотаро было мягким, но его глаза горели в такой злобе, что он больше не был похож сам на себя.        — Итак, что это был за новый парень? — спросил он, и Нориаки покачал головой.        — Просто друг мистера Польнареффа, я не знаю его лично, — на этот раз честно ответил он. Джотаро засмеялся.        — Так вот почему он тебя так лапал. Понятно.       Нориаки сглотнул. Он никогда не видел Джотаро таким, и пусть даже ему от этого становилось жарко и пьяно, он не был уверен в том, так ли сильно ему нравится эта новая сторона Джотаро.        — Нори…       Нориаки застонал. Ему не хватало терпения разбираться с Джотаро в подобном состоянии, а может, у Джотаро и права не было так себя вести.        — Нахер все это. Завались. Он никто, я не собирался его трахать, если ты об этом, — отчеканил он, не уверенный в том, откуда появилась эта уверенность, чтобы противостоять Джотаро, но он был благодарен. — Приятно знать, что ты обо мне такого высокого мнения. Готов трахнуть каждого, да? Может, для этого я с тобой и познакомился, разве ж, блять, не так?       Нориаки оттолкнул Джотаро и, шатаясь, прошел в гостиную.        — Ты пьян.        — А ты мудак.       Джотаро прошел за ним, и прежде, чем Нориаки смог бы сделать что-нибудь, притянул его к себе.        — Прости.       Нориаки кивнул, снова немного расслабляясь в объятиях Джотаро, чьи руки обхватили его талию.        — Я просто… увидел тебя с ним и не знаю, — Джотаро зарылся носом в его шею, оставляя легкий поцелуй. Нориаки знал, к чему все идет. Ему бы стоило оставить эту тему, потому что мысль о том, что Джотаро ревновал его, действовала на него не так, как должна была. Потому что Нориаки был собственником, а Джотаро обычно не был. Нориаки было жарко. — Я всего лишь боюсь потерять тебя. Особенно из-за кого-то другого.       Нориаки поцеловал его. Джотаро ответил на поцелуй, прижал к стене и сжал его бедра.       Не стоило целовать его. Потому что они были чем-то, что напомнило Нориаки о том разе, когда его мать рассказала ему историю о паре, чья любовь была настолько сильной, что больше не была любовью. И Нориаки чувствовал это между ними, между ним и Джотаро. Оно было требовательным, собственническим и пьянило, как самый крепкий алкоголь. Когда он был с Джотаро, он был во главе мира, желая больше и больше, но страх не получить это пугал Нориаки до основания.       Поскольку даже от одной мысли ему становилось трудно дышать, ему казалось, что без Джотаро он физически умрет.       Это не была любовь, больше не была.       Нориаки дрогнул. Джотаро целовал его шею, шепча на ухо сладкие, бессмысленные слова, но все, что Нориаки мог слышать, — это будь моим, будь моим, будь моим. Это мгновенно его остудило и заставило протрезветь. И он снова оттолкнул Джотаро.        — Что такое? — спросил Джотаро.        — Нам нельзя.        — О чем ты?        — Это неправильно, мы должны прекратить.        — О чем ты говоришь?        — Я хочу, чтобы ты ушел.        — Нори…        — Сейчас же.       Джотаро кивнул. Он выглядел оскорбленным. Но Нориаки был рад, что он понял, что надо не спорить и уйти. Ему нужно было побыть одному. Джотаро прошел к двери:        — Я позвоню тебе утром.        — Пожалуйста, не надо.       И дверь закрылась. Но на этот раз окончательно.