Сердце моё драконье

Больше трех дней не спать — Это уже мечты… (Пропаганда)

Многие советуют ей держаться от него подальше. Она не слушает. Многие говорят, что у мальчишки не всё в порядке с головой. Она не верит. Она наблюдает за ним украдкой, осторожно. А он с немым упорством носит её полевые цветы, день за днем оставляя букеты под дверью её дома. А ещё часто предлагает свою помощь. В любом деле. Многие считают, что у них бурный роман. Она отрицает. Но не потому, что так «принято или вежливо», не потому, что пытается это скрыть, а лишь потому, что слухи — это самое большое зло. Она знает, что двое людей сами разберутся в своих отношениях. Взрослых людей. Да, но его-то до сих пор можно считать ребенком. И она делает именно это. Может, поэтому ей становится по-матерински жаль его, когда он остаётся в одиночестве на шумных праздниках. Он гордо вскидывает голову в тяжелом шлеме, и обводит грустным взглядом присутствующих. Она уверена, что он бы с радостью пошел танцевать с той же Забиякой, но она уже занята… так происходит почти с каждой девушкой в их деревне. Увы. Ей не хочется думать, что он от отчаяния приглашает её, — несмело, робко, неуклюже, — но всё же, глядя в глаза. Впрочем, она чаще отказывается, ведь не приравнивает себя к молодым нимфам. Многие спрашивают у неё, что она собирается делать дальше. В их голосе звучит открытая усмешка. И нужна сила воли, чтоб улыбаться и отвечать всегда одинаково: «Скоро всё изменится». Не уточняя, в какую именно сторону. Порой она тоже дает слабину, может грустно усмехнуться и, смотря в его сторону, сказать что-то вроде: «Пройдет». Верит ли она в это? Пожалуй, не так сильно, как ещё несколько месяцев назад. Когда он впервые заговорил о своих чувствах. Время — губительная штука. Многие на новом Олухе живут старой серой жизнью. Им это, судя по всему, нравится. Они давно позабыли обо всяких там чувствах и романтике. Но, видя, как всё это происходит у других — все эти порывы, признания, подвиги, — зависть всё равно выползает наружу. Будто черви после дождя. И тогда они начинают лезть в твою душу. Высмеивать твои симпатии и всячески унижать. Они считают, что это правильно? Что в этом суть — сказать, пусть иногда больную правду, в глаза человеку, который, в данный момент, всё равно не поймёт ничего? Многие уверены, что у неё тоже есть проблемы. Она не отрицает. Да, она похоже, любит причинять себе и окружающим боль. Да. Все мы немного мазохисты. Но измениться по щелчку чужих пальцев — невозможно. Пора бы знать об этом. Она принимает его ухаживания, но сама не делает ни малейших телодвижений навстречу. Никаких намёков. Никаких откровенных разговоров. Разве что — редкие взгляды. Это выглядит, возможно, странно, но именно так она, в конечном счете, собирается дать ему понять, что они — не пара. Многие не принимают их недоотношений. Осуждают и злословят за спиной. Но никто не задумывается даже над тем, что они не имеют ни малейшего права это делать. Но «общество и его мнение» — страшная сила. Наверное, от этого она становится ещё более замкнутой. И доверяет лишь ему — несмотря на то, что его все считают болтуном, — он умеет слушать, как никто. Многие считают, что у них нет будущего. Кто они такие, чтоб это решать? Валке нравится то, что Сморкала, в большинстве своём, положительный. Да, у него не отнять некоторой резкости, невоспитанности, глупости, хвастовства, но он же викинг, а «это работка опасная». Он достойно принимает удары от своих же приятелей, подкалывающих его двадцать четыре часа в сутки. А ещё он никогда не позволяет хоть как-то задевать её. И её интересы. Уже за одно это в него можно по уши влюбиться. Валке нравится, что он уважает её. И её чувства. Многие путают уважение с влюбленностью. Это ничего. Куда хуже, когда многие всерьез уверены, что без уважения можно прожить ровно также, как и без любви. Многие викинги Олуха не понимают Сморкалу. И считают его слабаком. Потому, что он никак не порвёт эти явно болезненные для себя отношения. Не скажет своё веское слово. Не откажется от неё. Хоть и знает — перспектива крайне туманна. Если вообще есть. А Валка не в силах им объяснить, что это не их дело. Что Сморкала может просто жить так, как ему хочется…