Сердце моё драконье

Душа Дракона. Драконьи глаза. Мудрость. И все же мерцает слеза. Где ты летала в жизни иной? Где и когда обретешь ты покой? (Придворов, М.)

— Однажды и ты сдашься, — Драго Блудвист с усмешкой на тонких губах, испещрённых мелкими шрамами, смотрит ей в глаза. — Сдашься мне. Без боя. Валка не помнит, что именно она крикнула ему вслед. Её будто сбросили с высоченной скалы — она полностью опустошена. Но пора бы усвоить, что Драго — вампир, и питается светлой энергией других. Для него это просто. Он делает это с детства. Удивительно, как он себе ещё не навредил. С таким порогом ненависти ко всему вокруг уже можно ложиться и помирать. Вокруг царит разруха. Ледяная Пещера, которая столько лет оберегала всех драконов, пала. А, значит, и она сама уже поставлена на колени. Валка. Бесстрашная наездница, сумевшая бросить вызов одному из самых коварных подчинителей драконов. Но что толку?! Теперь нет ни дома, ни драконов. Ни даже её близких — Стоик силой увёл их сына и других викингов подальше, в безопасное место — он всегда боялся Драго после того совета, на котором едва уцелел, — наплевав на неё. Никого и ничего рядом. И ей хочется взвыть от осознания того факта, что сукин сын, этот Драго Блудвист, прав — она и правда сдастся ему. Безо всякого боя. Только для того, чтобы снова увидеть их. Драконов. Тех, кто много лет стерег её покой. Её мечты. Её сердце. Именно эти существа, древние как мир и опасные, как самодельная зажигательная смесь, сохранили его в «надлежащем состоянии». Валка знает — она рехнулась бы, сошла с ума, стала бы параноиком или — тираншей, если бы не драконы. Её сердце принадлежит им. И пусть это эгоистично и глупо для её близких. Валка понимает — она всё равно не оставит своих драконов. Свою семью. Новую семью. Ради которой она каждое новое утро в течение двадцати лет встречала с улыбкой. Хоть уже тогда было ясно — ничто не вечно. И покой будет нарушен. Драго, хоть и являлся в её глазах подлецом и трусом, мог похвастаться огромной силой воли. На него, казалось, не действовали никакие житейские искушения. Почти никакие. Валка знает — она — вот его слабость. И хоть он отнекивается, но в его глазах она отчетливо видит тот огонь, который и сжигает его изнутри. Сжигает последние его человеческие качества. Валка следует по оставленным им «маячкам». Так он ведет её в свой дом. Хотя, «домом» это назвать никак не получается. Скорее — логово. Ведь для неё дом — это особенный, драконий уют, свобода. Она не ограничивает себя стенами, хоть и живет в них. То есть — жила. Валке непросто признать, что отныне ей некуда податься. Кроме пещеры Блудвиста. Здесь темно и сыро. Намного холоднее, чем в обители Великого Смутьяна. А сразу возле входа, будто цепной пес, рвётся из пут, оторванная от хозяина, — её сына, Иккинга, которого Валка, увы, не смогла уговорить помочь, — Ночная Фурия. И вокруг, опустив головы, стоят другие драконы в кандалах. — Ты не их держишь в плену, а себя. Драго, появляющийся вместе со Смутьяном, снова холодно усмехается на её слова. Но Валка знает — это защитная реакция. Он защищает свой хрупкий внутренний мир плотной драконьей броней снаружи. — Ты загнан в угол собственным страхом… — Ты пришла сюда, чтоб рассказать мне о страхе? Драго один раз ударяет концом копья по камням, и Смутьян, стоящий рядом, будто серая гора с огромными бивнями, понимает — можно уйти. Дракон слишком неповоротлив, и быстро сделать этого не может. А Блудвист не упускает возможности снова продемонстрировать силу — вонзает острие прямо в копчик зверю. Приходится закрывать уши, чтобы не оглохнуть. Впрочем, как замечает Валка, у Смутьяна настолько подавлена воля, что он может выразить протест только так — воплем. — Ты, Валка, сейчас напугана куда больше. Я прав? — Да, — она понимает, что врать ему в глаза — не лучшая идея. Драго — абсолютно непредсказуем. И его настроение напрямую зависит от обстановки. А ещё — от эмоций его пленников. Над которыми он стремится полностью доминировать. Малейший перепад в интонации или взгляде — пиши пропало. — Ты прав. — Я буду прав даже тогда, когда скажу, что ты здесь только ради своих драконов. — Всё верно. Валка — само спокойствие. И это не может не злить Блудвиста. — А если я вдруг… поставлю перед тобой ультиматум? — Какой ещё ультиматум? — Валка начинает нервничать. — Выбирай, кого ты будешь спасать: драконов, или всё-таки людей? — Я бы предпочла спасти и тех, и других… — Нет-нет-нет, — Драго медленно подходит ближе. — Кто-то обязательно должен оказаться не в приоритете, понимаешь? В этом и смысл. Или люди, или драконы. Валка думает недолго. И она знает, что её бы уже приговорили к смертной казни, будь здесь люди из её родной деревни. Но она ничего не может с собой поделать. Её выбор очевиден. — Драконы. По каменному и серому лицу Драго пробегает — наверное, первая за всё время их общения, — истинная эмоция. Валка не может поверить в то, что произнесла именно это. А он, судя по всему, не может поверить в то, что у них впервые сходятся интересы. — Мне жаль твоих… близких, — выдает Драго, помолчав. — Они не заслужили такой участи. И такого предательства. — А что бы выбрал ты? — Валка сглатывает ком в горле и смотрит на Блудвиста. — Предать близких или себя? — Зря ты задала этот вопрос. — Драго пожимает плечами. — Близких у меня не было последние тридцать пять лет моей жизни. У меня есть только я. Значит, ответ очевиден — я не предал бы самого себя ни за что. — Мой срок «без близких» чуть меньше, но… сути это не меняет. — Ты же понимаешь, что это ещё не все мои условия? — хищно улыбается Драго. — Валка? — Ты заставил меня принять твои правила, но я ещё не сдалась окончательно, — говорит она, снова поднимая глаза. — Пока бьётся моё сердце — я не сдамся. — Сдашься, — кивает он, блаженно закрывая глаза. — Сердце твоё драконье. Значит, я найду способ и его подчинить. И Валка уже сквозь слезы видит, как всё сильнее сжимает пальцы на копье Драго Блудвист.