Сердце моё драконье

— Ты куда молчаливей, чем твоя подружка, — цедит Гримель, усмехаясь Астрид в глаза. Между ними неприлично мало места. Она чувствует его дыхание. — Какое самопожертвование. Смотрите-ка! А вот клетка для неё слишком большая. Астрид оглядывает её изнутри — но зацепиться явно будет не за что. Не сейчас, во всяком случае. Кругом охрана. Да и расстояние между прутьями слишком узкое. Может, если изловчиться, то… — Я знаю, о чем ты думаешь. — Гримель снова подходит почти вплотную. Астрид понимает, что он либо и правда совсем не боится, либо хорошо играет. И чем скорее она разберется в нём, тем лучше. — Хочешь сбежать? Она не видит смысла вступать с ним в полемику. Она будет молчать. Так есть вероятность того, что он сам не выдержит — ему же хочется общения. Иначе он бы не стал пытаться её спровоцировать. Да и вообще — так явно «интересоваться её делами». Астрид в клетке уже несколько дней. И не произносит за это время ни слова. Гримель всё больше нервничает. Её, «главную его приманку», никто не спасает, драконы, которых он всё же поймал, почти не агрессируют. Разве что, их нужно регулярно кормить, иначе, неровен час, подожгут его новый дом. На их старом Олухе. Астрид оглядывается вокруг снова — и всё, что она теперь видит — это уставшего человека, который изо всех своих сил пытается не потерять авторитет. Да, при всей сложности ситуации, Гримель до сих пор не похож на тех, с кем она могла в одиночку расправиться. И рассмеяться. И от этого ей становится не по себе. Она уже не уверена в правильности своего решения — выведать планы Гримеля, молча, не подпуская его к себе, и не выдавая секретного места, где теперь живут Олуховчане. — Что это у тебя? — Астрид вздрагивает, когда слышит голос Гримеля, звучащий в полной ночной тишине громом. Маленькая свечка догорает, и дочитать трепанную книжицу, что легко помещается в кармане, ей не светит. — Покажи. — Это Драконьи сказки. Астрид не сразу осознает, что только что нарушила свои же правила — она заговорила. — Сказки? — Гримель будто и не рад тому, что она не выдержала. — Со счастливым и сопливым концом, как полагается? — Не обязательно… Астрид слегка поворачивает голову. Прутья решетки больно впиваются ей между лопаток, но это мелочи. Она привыкла и не к такому. Гримель стоит над ней, возвышаясь на высоту своего роста. — Есть там сказка про Ночную Фурию? — Она тебе не понравится. — Астрид опускает глаза на пожелтевшую страницу. — Мне много что не нравится в этой идиотской жизни. — он начинает раздражаться. — Я переживу. Читай. — Давным-давно жил-был мальчик по имени Гримель… — Не знал, что моё имя пользуется такой популярностью. — …и увидел он однажды Ночную Фурию. Ту, которую не могли поймать в свои капканы лучшие охотники на драконов. Гримель решил, что если незаметно подобраться поближе и вовремя вытащить нож, то он сможет убить Фурию. И принеся домой в деревню её голову… — Дай-ка, угадаю что случилось дальше? — Гримель неожиданно отпирает клетку и заходит внутрь. — Наверное, он убил Фурию, и принёс её голову к обеду?! А потом объявил этому виду драконов тотальную войну? А? — Твоя взяла — нет тут такой сказки! — Астрид откидывает книжку прочь и тоже дает волю эмоциям. — Подавись! И головой Фурии, и всеми другими! — Мне казалось, что ты на фоне остальных очень выросла… Астрид смотрит непонимающе. — Оказывается — такой же ребенок. Даже наивнее святоши-Иккинга. У Астрид в груди шевелится что-то, похожее на злость и обиду. — Я видел тебя ещё тогда, семь лет назад, — говорит Гримель, повергая её в шок. — Когда ты была единственной здравомыслящей среди этого сборища. — Ты следил за мной?! — Если я скажу, что следил, ты поверишь? Астрид гневно раздувает ноздри. — Также, как и в то, что я рассказал Иккингу про Фурий? И про своё первое убийство дракона? На губах у Гримеля играет загадочная полуулыбка. — Зачем ты врал? — Вы же любите сочинять сказки. Почему мне нельзя? — При чем тут… Гримель поднимает книжку. Переворачивает последний лист, и видит на корочке нацарапанные инициалы. Его лицо искажается в гримасе. — Моя семья распалась из-за чертовой Фурии! — он стискивает книжицу в пальцах так сильно, что вздуваются вены. — Эти гребанные истории о добрых драконах написаны моим отцом. Который с потом и кровью, но приручил Ночную Фурию. И затем пропал из семьи. Эта тварь забирала всё его свободное время… — А как насчет твоей славы в деревне? Когда ты стал любимцем после убийства дракона? Тоже ложь? — Астрид нахмуривается, внимательно вглядываясь в лицо Гримеля. — Я вовсе не так тщеславен, как ты могла подумать… трагедия в семье маленького мальчика не могла никого удивить — зато всех покорила история о том, как я героически спас мать от обезумевшего дракона, которого мой отец же и прикормил! — С ума сойти… Гримель приподнимает светлую бровь. — Твой отец в моих кумирах… — Смотри, не повтори судьбу моей матери, если свяжешься с Иккингом, — выплевывает злой Гримель и, громыхая затвором, оставляет её в одиночестве.