Сердце моё драконье

Ближе к титрам — Страницы мнутся. На арене снова тигры Друг к другу жмутся. Ближе к титрам — Любовь проходит. На арене снова Тигры «кольцо» проводят. Ближе к титрам — Часы уже стоят… Арена вся в огне, И тигры бездыханные лежат. (Чудинка)

— И как только ты мог появиться на этот свет?! — лицо обжигает пощечина. Не первая и не последняя, но… ладонь отца — грубая, шершавая и с громадными, водянистыми мозолями от топора, — словно наждачная бумага сдирает кожу на подбородке. Или это только кажется. Но легче не становится. — Ничтожество! Посмотри на себя! Десятилетний Драго Блудвист не пытается уклониться от нового удара — напротив, он с каким-то садистским удовольствием наблюдает за отцовской реакцией на такую покорность. А тот выглядит на редкость довольным, несмотря на то, что хмурится и делает вид, что ужасно огорчен. Чем? И как? Как можно огорчаться тому, что у тебя получается лучше всего? — Если бы ты умел работать также, как строить планы о великом будущем, то давно бы смог обеспечивать семью! — ещё один сильный удар обрушивается уже в спину — Драго чувствует, как неприятно хрустнули позвонки. И заныла шея. Видимо, после того, как отец сломал ему однажды позвоночник, а потом разорялся, что его сын на три месяца оказался прикованным к кровати, ничего не поменялось — и дальше будет только хуже. — Никчемный кусок дерьма! И кем ты хочешь стать?! Повелителем драконов?! Не смеши меня! Пятнадцатилетний Драго просыпается от собственного крика, весь в поту. Солома, заменяющая подушку, мокрая насквозь. Его жутко трясёт. Мальчишка нащупывает копьё на прикроватном топчане и озирается по сторонам. Оказывается, до рассвета ещё не доплюнуть, а находиться в постели Драго больше не может — голова гудит, словно улей потревоженных пчел. Однако прошлой ночью он впервые доказал самому себе, чего стоит. — Вы видели это? Он же притащил дракона! Живого дракона! В деревню! Даже без аркана! Он его… загипнотизировал! Жаль, что он уже не сможет это доказать своему твердолобому папашке — тот третьего дня как повесился в собственной мастерской. А дверь подпёр топором, чтоб его зловонная — даже при жизни — душонка не давала людям спокойно жить. Драго хорошо помнит этот запах разлагающегося трупа, — недавно он имеет удовольствие лицезреть крайнюю расточительность своего приятеля-убийцы драконов, легендарного Гримеля, взявшего, в конечном итоге, прозвище «Ужасающий», наверное, для того, чтобы ещё больше показать свой скверный характер, — он натыкается на мертвого, полуразорванного лесными хищниками дракона. И использует этот «подарок», чтобы изучить существо, которое он собрался не просто истребить, но выяснить всю его природу и навсегда искоренить её. Драго идет в сарай. Который когда-то строил вместе с отцом. Ну как –строил, — был на побегушках. И любая оплошность или неточно выполненный чертеж карался несколькими днями жутких побоев и словесных унижений на всю деревню. — Ты — жалкий слабак! — голос отца набатом звучит в голове. И оттого рука лишь сильнее сжимает багор, заточенный и изогнутый специально для того, чтобы можно было вонзать его в тело жертвы, цепляться за него словно когтем, и причинять ей куда больше боли, нежели обычным копьем. — Смотри на меня! Смотри! Не смей закрываться, ублюдок! Дракон, сперва проявляющий агрессию, вдруг сникает. А ведь он даже не замахивается. Просто делает неторопливое движение в его сторону — огромный Шторморез опускает глаза, словно провинившийся. Так и есть. Драго победно усмехается. Но за годы, проведенные в постоянной агонии, ему становится мало. «Да, багор в руках явно внушает дракону чувство опасности, но настоящей победой будет только полное подчинение без оружия», — считает Блудвист. Двадцатилетний Драго, лишившийся руки, после неудачного эксперимента пятилетней давности, уже командует не одной армией. Его ряды пополняют отъявленные головорезы. И все те, кто устал терпеть без конца возрастающую наглость расплодившихся драконов. Проходит ещё несколько лет, прежде чем Драго начинает осознавать — миссия, за которую он взялся, слишком трудна. И это осознание с каждым новым днём добивает его. Но в один момент всё меняется — его охотники удачно заарканивают в сети Смутьяна, дезориентированного после, судя по всему, проигрышной битвы за самку. Тридцатилетний Драго Блудвист, случайно, во время очередной тренировки боевых навыков у драконов, довольно быстро подчинившихся ему даже без кнута, сталкивается с удивительно-ужасающей способностью Смутьяна повелевать разумом ему подобных. И Драго видит в этом лучший и единственный выход из сложившейся ситуации… Драго Блудвист, держащий теперь в страхе почти все близлежащие деревни, и даже — острова, обзаводится своей собственной вотчиной. Там драконы, — а порой и люди, — ходят в кандалах и намордниках, строем, и готовы по щелчку пальцев исполнить любой его приказ. Или — приказ вожака — Злобного Смутьяна, подчинившегося далеко не сразу, но всё же. И вот, наконец-то, — на четвертом десятке, — Драго Блудвист радуется жизни. Для всех окружающих. Но для себя — лишь отчаянно стремится пережить своего отца и деда. И многих мужчин в их роду. А ещё он стремится отомстить за свою руку. Руку, которой держать спасительный багор было гораздо удобнее… Драго выслеживает Штормореза, который за это время успевает вымахать просто в глыбу с горящим взглядом и самым большим среди драконов размахом крыльев. И каково же удивление Драго, когда Шторморез приводит его к своей хозяйке — весьма и весьма странной дамочке, использующей батог, обернутый цветными ленточками и разными погремушками, для общения с драконами. Так происходит, — и снова испугавшийся Драго не знает, как именно это повлияет на него дальше, — что именно она заставляет его допустить мысль о том, что с драконами можно «разговаривать» по-другому. Без применения силы и угроз. Сорокачетырехлетний не-слабак-Драго-Блудвист не доживает до своего дня рождения всего пару дней, — предел жизни для их рода, видимо, непреодолим, — начав отношения с Валкой, начисто забывает о том, кто он и зачем вообще затеял всю эту канитель с подчинением, чем вызывает ревность Смутьяна, велевшего Грозокрылу атаковать хозяйку…