Сердце моё драконье

Когда они виделись в первый раз, она была испуганной донельзя девчонкой, у которой пленили родителей и которая готова была на всё, чтобы их спасти, а он был нескладным мальчишкой, желающим привлечь её внимание. Сейчас картина несколько поменялась: она стала прожжённой шлюхой с острова Изгоев, а он — викингом-неудачником, который не знает, как выпутаться из зашедших в тупик отношений со взрослой женщиной. Смешно? Едва ли. Скорее — стыдно. Даже слишком. Настолько, что не хочется встречаться глазами… Они встречаются случайно в одной из старых пивных — вечного приюта для тех, кто чувствует себя лишним в этой жизни, –расположенных неподалеку от острова Изгоев, где и сейчас всё ещё командует Элвин. Он чутка постарел, поубавил свою прыть и, теперь всё, что он может сделать Новому Олуху, — это подлететь на оставшемся у него единственном драконе, посмотреть с высоты и, клацая зубами от злости, улететь обратно. — Что ты здесь делаешь? — столь странный вопрос приводит его в ступор. — Решил отвлечься всего-то… — Такие места быстро отвлекают, но ещё быстрее они убивают, — говорит Хедер, поправляя черные, как смоль, колтуны, некогда бывшие невероятно густыми и мягкими волосами. Сморкала помнит — одно-единственное прикосновение к ним навсегда выжгло дыру в душе. — Ты не похож на самоубийцу, Йоргенсон. — Спасибо, что ли… Он чуть улыбается своему отражению в мутном котле, в котором варят пиво — вернее говоря, — странное пойло, похожее по вкусу на мочу с травами, — и снова опускает глаза. — Я всегда считала, что у тебя всё будет хорошо, только потому что ты в нормальной компании и знаешь, чего хочешь… — А ты не знала тогда, чего хочешь? — Сморкала всё же не выдерживает и поворачивается. Изумрудные глаза Хедер, горящие когда-то желанием справедливости, сейчас полностью тусклы. И Сморкале становится страшно за себя, потому что он в шаге от пропасти, и знает — свалится — не подняться. — Я и сейчас не знаю, веришь? Усмешка на тонких и разбитых губах вызывает у него острый спазм в желудке. Или — это чертово пиво пошло не тем горлом. — Может, на Олухе тебе будет… легче? — А, может, мне будет труднее, — она чуть наклоняется и касается холодными пальцами его запястья. — Что это за знак? Сморкала не пытается выдернуть руку, хоть его буквально замораживают изнутри. И когда у Хедер были такие холодные пальцы? Никогда? Или он просто многого не знает о ней? — Это… давняя история… ещё до встречи с тобой… — Это буква «Х», что она означает? — Хедер проводит отросшим ногтем по витиеватому шраму, неаккуратно выведенному на бледной коже. Сморкала вздрагивает. — Первая буква моего имени… — Это… знак того, что я нашел карту сокровищ нашего прежнего вождя — Хеймиша Второго, — говорит с нервным смешком Сморкала. — Ребята предложили увековечить это… и я согласился… глупый был — чего уж теперь… — Знаешь, я тоже кое-что потеряла… — Да? — Сморкала, морщась, делает последний глоток. — Расскажешь? — …если ты хорошо умеешь искать — поможешь? — Хедер оглядывается по сторонам, и заприметив закуток между двумя высокими спинками дальних столиков, кивает на них. — По старой памяти, так сказать… Сморкала позволяет ей взять себя за руку и даже — переплести их пальцы. Он не очень соображает после ударной дозы пива. — Как у тебя с Валкой? — вдруг вопрос, который всегда переворачивает всё внутренности, бьёт его наотмашь. — Я слышала, что тебе она предпочла красавчика-оруженосца своего сынка — Эрода? Да? И злоба кипит словно лава в кратере извергающегося вулкана. — А как у тебя с Элвином — его дряхлое хозяйство всё ещё легко помещается в рот? Или ты гимнастику специальную делаешь?! — Хорошо, считай — один-один. — Хедер, кажется, даже веселится. — Ты главное — расслабься, а то не встанет же. Сморкала, сквозь пелену ярости, чувствует, как его толкают куда-то на сырые и воняющие пивом доски, и затем — рывками избавляют от одежды. — Хедер… стой… нет, не так… ты… Только она не слышит его. Или — не хочет слышать. — Я должна убедиться, что не ошиблась… — Д-да? — выдавливает Сморкала, совершенно теряя нить их разговора. — В чем не ошиблась? — В тебе, Йоргенсон. Всего-то, в тебе… — Хедер, остановись! — он садится и не позволяет ей начать. — Я сюда не за этим пришел… правда — я думал, что можно было бы поразвлечься, но… — Ты любишь её, — и это уже не вопрос, а констатация факта. — Но она тебя — нет. Но, знаешь, если бы мы тогда… всё же начали отношения… я бы чувствовала себя виноватой в том, что… — Это моя вина, — Сморкала находит в себе силы снова посмотреть Хедер в глаза. — Я полюбил её, потому что видел в ней тебя… — Кажется, я нашла то, что искала. Жаль, что ничего уже не вернуть, — она убирает руки с его бедер и отстраняется. — И что же ты искала? — Себя, — она встает и поправляет спасающую тунику, на несколько размеров больше её тела, — в твоих глазах…