Семь оттенков Эрури

Что подарить на Новый Год человеку, хобби и работа которого состоят из компьютеров и компьютерных игр, в которых Эрвин разбирался на уровне любителя, и в дорогих мотоциклах, в которых Эрвин не разбирался вообще? «Может свитер?» — подумал он, делая уже третий круг по торговому центру. Представил выражение лица, с которым Леви примет такой подарок и передумал. Часы, ювелирку, брендовые шмотки, духи? Леви любил дорогие вещи, но в Новый Год хотелось подарить ему что-нибудь не столь безличное, что-нибудь нестандартное. Эрвин как раз проходил мимо магазина сети «Джентльмен», в котором он уже побывал утром, но так и не решился купить ничего из огромного количества сувениров и дорогих аксессуаров представленных там, как его взгляд зацепился за конструктор на витрине, который он не заметил ранее. Конструктор* представлял из себя мотоцикл модели VM-02, если судить по надписи, который собирался из деревянных деталей без клея или шурупов, но двигался и работал за счёт механики. Уже собранная модель на картинке выглядела просто роскошно, благодаря лазерной гравировке по дереву и огромному количеству мелких деталей, указывающих на сложность сборки. Эрвин почувствовал воодушевление — этот подарок поможет занять на время ум и руки скучающему дома, из-за непогоды, любителю мотогонок. И он не ошибся. Утром Нового Года, после шумной вечеринки с друзьями и не менее шумной ночи наедине, Леви, как всегда, разворачивал подарок с отстранённым выражением лица, тщательно маскируя любопытство за насупленными бровями и кривой ухмылкой. Он абсолютно не умел принимать подарки, может потому, что раньше ему их редко дарили… Обычно он фыркал и говорил что-то в стиле: «ну и зачем ты на эту хрень деньги потратил?». Раньше Эрвин обижался, но не подавал виду, отшучиваясь в стиле: «чтобы было что выбрасывать», пока не заметил с какой заботой Леви потом все эти «ненужные» подарки хранит, отказываясь даже использовать, чтобы не испортить… Но не в этот раз. При виде модели глаза Леви буквально загорелись. Он быстро разделался с защитной плёнкой на упаковке и вытащил деревянные платы с вырезанными на них мелкими и крупными деталями, инструкцию по сборке листов на двадцать, набор резинок и обыкновенных зубочисток, и кусочек наждачной бумаги для шлифовки деталей, аккуратно разложив всё это на ковре в гостинной. — Откуда ты это достал? — Леви на секунду отвёл взгляд от деталей, чтобы взглянуть на Эрвина, а потом снова вернулся к рассматриванию конструктора. — Я о таком только слышал, но еще не видел ни разу. Не знал, что их к нам завезли… Или ты заказывал? Чистая механика, никаких склеек… Крутая хрень. — Рад, что тебе понравилось. Определение «крутая хрень» — было, пожалуй, высшей степенью одобрения на языке Леви. — Нам сегодня никуда не нужно, надеюсь? — Нет, — Эрвин встал с кресла, довольно потягиваясь, и направился в кухню за чаем и домашними печеньками для двоих, — развлекайся. Поднос с печеньем и чаем занял своё место на низком журнальном столике, а Эрвин удобно расположился в кресле с книгой, напротив Леви, замершего с инструкцией в одной руке и с канцелярским ножом в другой, и приготовился приятно провести время за чтением. Консультант в магазине утверждал, что сборка занимает от трёх до четырёх часов, так что время было. Но сосредоточиться на чтении никак не получалось — Леви гудел как маленький телевизор, пошагово комментируя каждое своё действие; «Так… Деталь для выдавливания деталей где? Вот она. Что теперь? Детали с первой по шестую для корпуса, а с остальными что? А, ладно, потом…» Тонкие ладони с длинными, аккуратными пальцами порхали над деревом, с ювелирной точностью выдавливая мелкие и крупные детальки и складывая их в горки по номерам. Широкий домашний кардиган стал мешать работе, и Леви снял его, оставшись в тонкой белой футболке в обтяг. Эрвин просто обожал это сочетание бронзовой, загорелой кожи, чёрных, как вороново крыло волос и глаз любовника и белой одежды, которую Леви любил и умел носить. «Эту шестерёнку сюда, закрепил, соединил, что теперь?» — продолжал бубнить Леви, ловко насаживая непонятные кольца на еще более непонятные для Эрвина палки. — «Ага, теперь кардан. Куда я резинки положил?..» — Пальцы порхали над горками дерева, будто пинцетом выуживая самые крошечные детальки и с хирургической точностью вставляя их в нужные места с такой скоростью, будто ему и инструкция не нужна. Эрвин решительно отложил книгу в сторону. Какое чтение, когда тут такое показывают? Оказалось, что зубочистки нужны для соединения деталей между собой и Леви как раз срезал торчащий кончик одной из них канцелярским ножом. Не смотря на кажущуюся лёгкость сборки, мышцы его рук были напряжены, будто для боя, стальными канатами перекатываясь под кожей при каждом движении. Всю его левую руку, от запястья до ключицы занимала татуировка змеи, свившаяся кольцами, выполненная настолько искусно, что казалась живой, когда Леви двигался. Ещё немного и она зашипит, сжимая руку хозяина в крепкие объятия. Леви распаковал очередную зубочистку и сунул её в рот, перекатывая юрким языком из угла в угол. По позвоночнику Эрвина прокатилась горячая волна щекотки, до самого низа живота, свернувшись там тёплым клубком. Он знал, что ещё Леви может этим языком и этими руками, любовно полирующими сейчас крошечную, размерами с полногтя шестерёнку. Его пальцы вовсе не были мягкими и нежными, как ожидалось бы от человека, большую часть времени проводящего за компьютером. Он сам собирал и перебирал свои мотоциклы, нередко целые ночи просиживая и над чужими, которые ему притаскивали на «просто глянь что там». Поэтому кончики его пальцев были слегка грубоватыми, а сами они были покрыты сеткой маленьких, белых шрамов от неизменных травм и порезов. Эрвин уже давно смирился с тем, что, возможно, когда-нибудь его любимый не вернётся с очередной гонки, или вернётся не способным двигаться и говорить. Но всё равно каждый порез и ушиб чувствовал будто свои, переживая и стараясь не показывать своего беспокойства. Просто молча обрабатывал антисептиком очередное «Нафига костюм? Я же не соревновался, просто поспорил чей байк быстрее разгоняется с места», и молился, чтобы это была последняя рана на этом теле. И всё же Эрвин любил эти руки. И эти шрамы, и эти венки, вспухавшие на тыльной стороне ладоней каждый раз, когда Леви работал с мелкими деталями. Нестерпимо захотелось погладить их и поцеловать каждую, прямо сейчас. И еще, почему-то, на секунду мелькнула мысль, что на безымянном пальце неплохо смотрелась бы полоска желтого металла, но тут же испуганно съёжилась и исчезла — за эти «сопли» он его точно убьёт. Леви поставил на картонку почти готовый корпус модели и потянулся, распрямляя спину, не отрывая взгляда от инструкции. Змея на левой руке зашевелилась и поползла, сверкая чешуйками к острым ключицам, отвечая на движения парня. Волосы на его руках были тонкими, выгоревшими настолько, что их почти не было видно, если на них не падал солнечный свет, как сейчас, из окна, за которым был ясный, морозный зимний день без единого облачка. А если поцеловать его в шею, то волоски на всём его теле вставали дыбом и он весь покрывался гусиной кожей на несколько секунд. И это Эрвин тоже в нём любил. Леви нахмурился, едва слышно что-то пробормотал и снова взялся за наждачную бумагу, приступая к сборке, очевидно, колёс. Колёса получались просто роскошными, благодаря цвету и форме, состоящей из нескольких колец разного размера, наложенных друг на друга, они напоминали настоящую резину. Когда было покончено и с этим, он остановился, о чём-то глубоко задумавшись и потянулся за печеньем. Эрвин взглянул на часы и не поверил своим глазам — было уже два часа дня, а они еще даже не обедали. — Леви… — Ешь без меня, я хочу закончить, — Леви мельком на него взглянул и закинул в рот очередную печеньку, — тут немного осталось, только сидушку и руль прикрепить. — Я подожду, — Эрвин откинулся на кресле и расслабился. Что хорошо в праздниках, так это то, что даже если ты отмечаешь не дома, в холодильнике всё равно полно салатов и готовых блюд… Праздник ведь. Так что останется только разогреть в микроволновке и обед готов. Наконец раздалось победное «та-дам!» и Леви поднялся с ковра, держа в руках собранную модель, точно как на картинке. — Смотри, — он с хрустом потянулся, поднялся на ноги одним рывком, подошёл к креслу, в котором сидел Эрвин и присел на подлокотник, демонстрируя модель в действии, — Подножка поднимается и опускается, а руль поворачивается во все стороны. А если протащить его по поверхности, — Леви поставил мотоцикл на ладонь и продемонстрировал как, — то вот эти шестерни натягивают резинки внутри и он реально едет, когда его отпускаешь. Короче, крутая хрень. — Крутая, — согласился Эрвин, стаскивая любовника с подлокотника кресла себе на колени и беря его лицо в свои ладони. — Я заслужил поцелуй? — Ага, щас, — беззлобно фыркнул Леви, уворачиваясь, и аккуратно ставя модель мотоцикла на журнальный столик, — я за подарки не целуюсь. Только если мне самому хочется… Обед пришлось отложить ещё примерно на час… Но это того определённо стоило.