Благодарю за поездку.

      Далекой алой полосой догорало на горизонте солнце, отбрасывая свои последние, обессилевшие лучи. Из темных углов выползали сумерки, застилая уже почти безлюдные улицы холодным покрывалом. Темнело рано. Сутки становились короче, ясных дней все меньше, а вот непогода хозяйничала каждый день, оставляя после себя лужи. Через них ловко перепрыгивали дворовые ребятишки, наслаждаясь отсутствием сварливых взрослых.              Вдруг из-за угла появилась понурая фигура молодого парня, прижимающего небольшой пакет к груди. Лицо его было каким-то отрешенным, безразличным, а во взгляде, напротив, сверкали огни решимости. Детишки на мгновение затихли, изучая прохожего. Однако тот их даже не заметил и, быстро преодолев двор, скрылся в подъезде многоквартирного дома.

***

      Оказавшись в своей квартире, парень снял с себя верхнюю одежду и присел в кресло, не отпуская пакета. В голову немедленно ударили не самые приятные мысли. Курьезы, недоразумения, проблемы… Их все нужно решить. Однако он не видит решений. Или не хочет видеть.       Есть только одно средство — бежать.       Встав с кресла, парень оставил пакет и направился на кухню. Захватив небольшую коробочку со стола, он в следующую минуту пошел ко входу. Приоткрыв дверь, оставил у порога дорожку соли. Вернувшись к пакету, парень достал пучок сушеного шалфея и, выудив в кармане спички, поджег растение и начал ходить по квартире, оставляя везде легкую пахучую дымку, медленно проникающую в каждый утаенный уголок.

***

      Когда догорел последний листок, сквозь окруживший комнаты дым почти ничего не было видно. За окном уже царствовала ночь. Время пришло.       Выключив в квартире свет, парень надел старые наручные часы и достал мобильный телефон, обмотанный черным шнуром, а затем, набрав нужный номер, позвонил в такси. Трубку сняли мгновенно, однако на той стороне не спешили начинать разговор. А парень и не ждал.        — Такси на безымянный адрес. — тихо произнес он, чувствуя, как легкое волнение приходит на смену безразличию.

***

      Сидя на подоконнике первого этажа, парень устало вглядывался в окно, пытаясь разглядеть в темноте нужную машину. Правильно ли он все сделал? Не ошибся с номером? Скорее бы она приехала.       Довольно долго не было заметно каких-либо движений на улице. Парень уже почти отчаялся и, потеряв надежду, позволил себе облокотиться об оконную раму и немного расслабиться.        — Ты обещал навсегда! — пронесся в голове женский крик.       Только не снова.        — Предатель из нас только ты! — все та же девушка.       Неправда.       — У меня не было выбора! Ты оставил меня, когда был так нужен!       Замолчи!       Парень схватился за голову, глубоко запустив пальцы в волосы. Казалось, он хотел выдрать их с корнем.        — Почему я должен снова это выслушивать?.. — прошептал он, стискивая зубы. Неприятные мысли берут верх. Голос становится четче. Его уже сложно заглушить.        — И ты так просто всё оставишь? Бросишь семью?! — на этот раз прорвался голос мальчишки с подростковой сипотцой.       Уходи.       Парень слез с подоконника и упал на колени. Два голоса было уже слишком. Они заглушали друг друга, перебивали, превращали мысли в кашу. Хотя какие уже мысли. Есть только шум. Стук в висках оглушал даже сильнее голосов.       Замолчите!       Парень резко поднялся и начал ходить по комнате, едва не натыкаясь на мебель. Координации мешала подступившая дрожь. Мелкой рябью она рассыпалась по всему телу, даря самые неприятные ощущения. К горлу подступил тягучий, болезненный ком. За ним, обычно, следуют слезы.       А голоса не замолкали. К ним добавился третий, рассерженный мужской бас.        — Ну ты и крыса!       Хватит…       Слезы заструились по щекам прозрачными струями. Сдавливая грудную клетку, они мешали дышать. Еще немного, и ребра проткнут сердце.       Вдруг из трехголосой какофонии с дирижером у виска врывается настоящий, пронзительный голос боли.        — Сынок, не уходи. Папа будет огорчен. - прохрипела женщина.       — Оставьте меня!!! — парень не сдержал крик, но опомнившись последними крупицами сознания, поспешил заткнуть рот руками.       Дрожь начала перерастать в конвульсию. Тщетно пытаясь заглушить голоса, молодой человек слегка оперся о вовремя подвернувшийся стул.        — Да где же она?! — он резко обернулся и на мгновение обомлел.       Прямо под окном его квартиры стояла черная машина, различимая в ночной мгле лишь благодаря тусклым фарам.       Парень пулей выбежал из квартиры, даже не накинув сверху куртку или пальто. Настежь открывшаяся дверь глухо стукнулась о стену и, выпустив беспардонного хозяина, захлопнулась вновь. Молодой человек тем временем пересек темный подъезд, пропахший сыростью, а достигнув двери, судорожно нашел нужную кнопку и вырвался в холодную ночную мглу.       Оказавшись на улице, парень начал нервно оглядывать двор в поисках своего такси.       А вокруг было довольно много машин. Старые, едва ли выжимающие 60 километров, развалюхи стояли вровень с относительно приличными дешевыми автомобилями и дорогими иномарками. Днем это сборище разносортных авто могло вызвать усмешку, однако ночью все они застилались темным покрывалом, становились безликими, бесформенными грудами металла, едва ли отличимыми друг от друга благодаря уличным фонарям. Их тусклый свет был слишком слаб, чтобы выхватить из темноты большую местность, а потому он, исходя от фонарных ламп, освещал лишь небольшой кусочек, отдавая остальные владения мгле.       И где-то там, в её покрове ждет такси.       «А ждет ли? Не было ли это галлюцинацией? Может, игра воображения?»       Парень отчаянно искал ту самую черную машину. Он все сделал верно. Она должна появиться.      Рыская по двору, вглядываясь во все автомобили, натыкаясь то на скамейки, то на клумбы, он искал. И с каждой секундой паника нарастала. Постепенно приходило осознание ошибки, безысходности и, право, глупости ситуации. Постепенно всё хуже и хуже удавалось себя успокоить. Неспешно набирали силу притихшие ненадолго голоса.       И вот, будучи уже на грани безумия, он видит её. Черная отполированная тойота стояла прямо перед носом. Окруженная легкой призрачной дымкой, она и сама казалась полупрозрачной, нечеткой, словно это не машина, а только отражение в воде.       Осторожно, точно боясь спугнуть, он подошел к авто, коснулся ручки и аккуратно потянул на себя. Дверь легко поддалась, и парень, устремив взгляд в пол, бесшумно сел в салон, закрыл за собой дверь и, откинувшись назад, немедленно закрыл глаза. Неведомые силы тут же захватили его сознание, обездвижили, медленно погружая во тьму.