Хочу касаться!

      Шло время, благодаря давлению Сибила, подросший Рассел всё же был отправлен после окончания школы учиться к плотнику МакГрегору. Естественно, Карлайл предупредил сына о том, чтобы вёл себя скромно, слушался учителя, учился прилежно и не вёлся на авантюры Йена. Последнему, к слову сказать, тоже тогда нехило влетело. Не от отца, правда, а от папы – омеги! Сказать, что Чарльз МакГрегор был строг в воспитании сына, ничего не сказать. Он вообще в отношении альф был строг и требователен. Даже мягкий по характеру Руфус слушался его, предпочитая не спорить, так как выходило себе дороже.       Родителей Рассел про омег долго не спрашивал. Он уже выпустился из школы, когда ему пришло осознание того, что с ним что – то не так. Омеги, с которыми он учился, одни откровенно раздражали его, другие веселили своей глупостью. Омеги, как представители противоположного пола стали ему не интересны в принципе. Единственные, с кем Рассел мог спокойно общаться и не напрягаться по поводу того, чего нельзя делать с омегами, что говорить, чтобы не обидеть, были альфы. Однако строгое семейное воспитание говорило об обратном. Старший брат, Герхард уже имел пару – омегу Аарона. Это несмотря на протесты Карлайла. Герхард был очень настойчив и на силу доказал отцу, что не отступится от Аарона. Чтобы не злить лишний раз отца, Герхард не часто приводил Аарона к себе домой. Как правило, он дни на пролёт проводил дома у омеги.       А вот у Рассела даже омеги на примете никакого нет. Его друзья давно присмотрели себе омег, часто гуляли с ними и на очередном празднике Урожая собирались попросить благословения на брак у старост селения. Рассел же медлил, не мог определиться ни с выбором, ни со своими ощущениями. Он подружился с Йеном МакГрегором, старше его на пару лет, так как парни проводили много времени вместе. Оба учились у его отца плотника Руфуса МакГрегора, подрабатывая в подмастерьях. Вынужденное нахождение рядом больше чем полдня, способствовало тому, что молодые люди много общались, узнавали друг о друге.       Как выяснил Рассел, Йен был неробкого десятка и давно признался своим родителям в том, что он не любит омег и предпочитает видеть в постели альфу. А какого конкретно, не сказал. И, как бы Чарльз не был поначалу против, всё же принял ориентацию сына, попеняв ему лишь на то, что останется без внуков.       А вот Рассел о своих чувствах не решался поведать ни самому Йену, ни родителям. Страшно представить, что сделает отец, узнав, что средний сын сохнет по альфе. Разве мог он признаться отцу, что его сводит с ума улыбка Йена, его тёмные, волосы, которые часто были в творческом беспорядке, серые глаза с частичкой азарта и лёгкой похоти во взгляде, его стройное, идеально сложённое тело, его походка, руки, которые умели делать очень многое? Да и страсть к авантюрам манила в Йене не меньше внешности. Нет, говорить о Йене родителям страшно, просто смерти подобно. Сердце бешено билось в груди при мысли, что он может натворить своим признанием. Может стоит сначала поговорить с папой? Он, в случае чего, прикроет его перед отцом. Рассел долго метался в сомнениях, пока не состоялся разговор с Йеном. Они как раз остались одни в мастерской. — Йен… - позвал тихо Рассел, вырезая ножом фигурку барашка из деревянной заготовки. — М? – отозвался тот, пока клеил детали табурета. — Скажи Йен, что ты ко мне испытываешь? — В каком смысле? – не понял тот, внутренне напрягаясь. — В прямом. Йен, я долго думал, как тебе сказать о том, что чувствую. Но, я боюсь того, что могу натворить. И, прежде чем говорить с родителями, хочу спросить тебя…Что ты ко мне испытываешь? — Ну, - Йен на мгновение задумался. – Ты мне нравишься, не скрою. Бывает, мечтаю, как завалю тебя на ближайшем сеновале, как подростёшь. Да разве дадут? Папа меня тогда взгрел сильно после визита старейшины Салливана, пригрозил моё «достоинство» оторвать, если засуну куда – нибудь не туда. А ты, что испытываешь? — Тоже самое, хоть и был наказан за то измерение не меньше твоего. Но, позволь уточнить меру этого понятия. Я тебе нравлюсь как друг или как … кхе-кхе, - Рассел нервно кашлянул и всё же сказал, что собирался, - как парень? — А-а-а-а-а-а! Вот ты о чём? – облегчённо выдохнул Йен. Он встал, чтобы подойти ближе. – Как друг и парень. Рас, на языке таких, как я, «нравишься», вполне может означать «люблю». Если говорить о мере … то … люблю. — И давно? — Давно. Ещё в школе приметил. Но, разве мог я признаться, когда рядом вертится твой старший братец и родители строгие? — Как докажешь? – Рассел посмотрел на Йена, прищурив глаза. Тот долго не думая, провёл языком по своим губам, увлажняя их, взял Рассела за подбородок и легко касаясь, поцеловал в губы. От нежности поцелуя Рассел поплыл. — Так подойдёт? – спросил Йен, отстраняясь от лица Рассела после поцелуя, но подбородок продолжал удерживать. Рассел очень строго и недовольно взглянул на Йена. – Что? Что не так? Я что, украл твой первый поцелуй? — Не в бровь, а в глаз! – прорычал тихо Рассел. – Почему ты не сказал, что собираешься это сделать? — А должен был? – искренне удивился Йен, убирая руку от подбородка Рассела. — А как же иначе?! Он же первый! Я должен был дать согласие! – строго заявил Рассел. — Это кто же тебе такое сказал, малыш? – усмехнулся Йен. — Папа рассказывал. — А, понятно. Ну, извини. Альфа, игнорируя дальнейший разговор, вернулся к своей работе, а Рассел всё же взяв себя в руки, сказал: — Извинения приняты. Так ты будешь моей парой? — Парой? - Йен пожал плечом, продолжая работать с табуреткой. – Почему бы нет? Но, мой тебе совет, всё же признайся родителям. Скрываться мы долго не сможем, а если откроется, обоим влетит. Я, конечно не боюсь, мои родители о моей ориентации прекрасно знают. С трудом, но приняли. А вот твой отец может нас обоих взгреть. Причём, мой папа спокойно даст на это согласие. От папы, ниже пояса, мне доставалось чаще отца. — Да, будущее туманно… - отозвался Рассел на тираду Йена. – Я не представляю реакцию родителей. Могу лишь представить последствия. — А ты не представляй, Рас. Просто расскажи и всё. А дальше, будь, что будет. Если выгонят, ко мне придёшь. Родители против не будут. А если примут, значит, они у тебя всё понимают. Сердцу ведь не прикажешь. Мои это понимают, поэтому и приняли меня, какой есть. Папуля неделю дулся, разговаривать не хотел, но потом смирился и принял как данность. Об отце я вообще молчу. Так что не бойся и признайся. Лучше, если рассказать обоим сразу. Так им будет проще принять эту новость как само собой разумеющееся. — Ладно, я попробую. Сегодня!.. – протараторил Рассел. - Нет, завтра! — Не торопись, мой милый, - спокойно посоветовал Йен. – Ну, хочешь, я ещё раз тебя поцелую, чтобы ты набрался терпения, смелости и признался? — Хочу, - Йен снова подошёл и нежно прильнул к губам Рассела. — Подумай хорошенько, что ты скажешь им? - сказал Йен, отрываясь от поцелуя. - Помни, каждое слово важно. Если ты будешь говорить много, они выйдут из терпения, что раздражает, а если скажешь два слова сразу и без предупреждения, введёшь их в шок. Тогда они точно не примут. Обоснуй своё решение. Почему ты так решил, по какой причине омеги не нравятся. Тебе же не нравятся омеги? Я видел, как ты на них смотришь. — Нет, не нравятся! – заверил Рассел. – Нервируют. — Ну, вот и славно. Йен только успел отойти от Рассела, как вошёл Руфус и обоим чуть не влетело за то, что лясы точат вместо назначенной работы! Пришлось поторопиться с выполнением заказа.       Ещё сутки Рассел обдумывал, что скажет родителям и когда это сделает. Йен был прав. Стоило хорошенько обдумать слова, иначе, быть беде. Отец частенько указывал на ремень в гостиной, предупреждая о последствиях непродуманных поступков. Он имел обыкновение иногда его использовать и быть снова поротым не хотелось. Тем более, что решения он всё равно не изменит и что бы отец не говорил, на осознание Расселом своей ориентации порка не повлияет. Также, следовало выбрать момент, когда родители дома и всё хорошо.       Ждать момента, когда оба родителя были дома, младший Никки самозабвенно играл на улице в рыцарей со своими сверстниками, а Герхард занимался с Аароном у Марвина, пришлось долго. Наконец, набравшись смелости, Рассел попросил внимания родителей. Те находились в гостиной. Отец сидел на диване с одного края, а папа лежал, удобно устроившись на противоположном конце, обнимая диванную подушку. Его ступни покоились на коленях мужа. Карлайл часто делал Сибилу массаж стоп, так как за день он сильно уставал, не имея возможности присесть. Рассел отвлёк родителей от приятного времяпрепровождения. — Отец, пап, есть разговор. Уделите мне немного времени? — Да, а что случилось? – спросил Сибил, снимая ноги с колен мужа и спуская их на пол. — Ничего не случилось, просто … - Рассел присел на край кресла. На тот случай, если придётся срочно срываться с места и бежать без оглядки. – Просто у меня есть что сказать. Прошу, выслушайте внимательно и постарайтесь принять. Взрослые переглянулись, искренне не понимая, что сын собирается им сообщить. Они кивнули, настоявшись слушать. Рассел, видя их одобрение, продолжил: — Скоро праздник Урожая. Я долго думал о том, с каким омегой пойду просить разрешения на брак у старейшин. Но … такого омеги не нашёл. Не то, чтобы достойного нет! - Рассел сдавленно откашлялся, глядя на родителей. Пока реакция была спокойной, они молчали и слушали, значит, можно продолжать. – Не просто нет, а никто не нравится. Но, есть человек, с которым я хотел бы прожить свою жизнь. Он не омега. – Рассел прикусил язык и посмотрел на родителей снова ожидая реакции. Они молчали, а сейчас, после последних слов, это был недобрый знак. Стараясь унять дрожь, Рассел постоянно потирал холодные потные ладошки и зажимал их коленями. Наконец, он выпалил. - Я люблю альфу, он меня тоже. Простите, что я не такой как все! – на глазах альфёныша проступили слёзы, но он старался сдерживаться, так как реакции родителей ещё не было. Похоже, ему удалось - таки шокировать их. Неожиданно, отец начал меняться в лице, а в глазах мелькнули тени гнева и злости.       Первым очнулся Сибил. Он понимал, если сейчас Карлайл взорвётся, быть беде. У мужа не то воспитание, чтобы принять нетрадиционную ориентацию сына. Сибил только немного опоздал с реакцией, так как Карлайл, гневно сверля сына взглядом подскочил с места. Альфа ничего не говорил, просто не мог, но омега быстро обнял его и сказал сыну. — Рассел, иди к себе, мой мальчик. Мы с отцом поговорим, обсудим ситуацию и решение сообщим позже. Не отрывая взгляда от отца, Рассел предпочёл скрыться с его глаз. Папа был прав, не давая отцу накинуться. Тому нужно время, чтобы принять. И если не примет, значит, так тому и быть, а Рассел просто уйдёт из дома. — Карл … - прогудел Сибил в плечо своего альфы. – Ну, чего ты расстроился? — «Расстроился», Сибил, это когда большая рыба с крючка сорвалась после долгого сидения у реки или оленя на охоте упустил по глупости. А я в гневе! – выдал Карлайл сквозь зубы. Карлайл надрывно дышал, но сдвинуться с места не давал Сибил. Он крепко обнял альфу и не думал отпускать, пока муж не успокоится. — Но, Карл, раз сын набрался смелости и признался, значит, всё решил, и мы не в силах повлиять на это решение. — Сиби, но это же ненормально! Попробовал бы я своим родителям сказать такое! Да они бы сами меня прокляли и сразу же инквизиторам сдали! Да ещё в пытках поучаствовали и дров в костер инквизиторов лично подбросили бы. — Но, здесь нет таких условностей, Карл, - парировал омега. – Я знаю не меньше трёх пар в нашем селении, которые получили благословение Совета на брак. И живут себе, горя не знают. Детей, да, не родили. Так и плохого никому ничего не делают. — Не в этом дело, Сибил! – настаивал альфа. – Это аморально! Как можно альфе любить альфу? — Это нам не подвластно для понимания. А они просто любят. Разреши сыну любить того, кого он хочет. Если в своём мнении о себе он ошибся, то всегда может вернуться на правильную дорожку. А если нет? Бог ему судья, а не мы. – Сибил крепче обнял мужа и прижался к нему. По тремору тела альфы было видно, что он не сдаётся и пока не желает принимать доводов. Оставалось одно, попросить тайм – аут. Дать время всем принять ситуацию, а не рубить с плеча. Иначе, может случиться трагедия, последствия которой будут плачевны для всех членов семьи. Сибил всегда старался, чтобы в доме было комфортно всем. А тут такое! Поэтому, Сибил предложил: — Карл, давай пока ничего говорить не будем. Ты же понимаешь, что нужно время, чтобы всё осмыслить? Он совсем молод и возможно позже передумает. А сейчас, признаваясь, он ждал нашего понимания. Пусть, мы не примем его ориентацию сразу, но он имеет право на этот выбор. А наше право – принять или не принять выбор сына. К тому же, я не хочу его терять, Карл. — Пусть так, - сдался, наконец Карлайл. На его лице ходили желваки и он сдерживался, как мог. Однако пугать омегу и младшего сына криками в доме он тоже не хотел. – Пусть сидит дома, пока я не приму решение. А также не показывается мне на глаза. Я должен спокойно всё обдумать. Так ему и передай. — Хорошо, передам. Только … — Только что? – уточнил Карлайл, видя, что его омега замолчал, собираясь с мыслями. — Сам к нему не ворвись в комнату, чтобы устроить воспитательную порку. Обещай мне, что не тронешь его. Не наделаешь глупостей! Особенно в моё отсутствие! — …Обещаю… - вдавил из себя альфа, выдержав небольшую паузу. — Ка-а-а-арл! — Ну, что? — Что значит твоя пауза? — Ничего не значит! Я просто думал! – оправдывался альфа. Он уже немного успокоился и попытался отстранить Сибила. Тот нехотя отошёл на шаг и посмотрел мужу в глаза. — Так ты сдержишь слово?! – потребовал омега. — Да, Сибил, я не трону его. Обещаю! – выдохнул Карлайл, повторяя то, что сказал ранее. Сибил верил своему мужу, поэтому, спокойно ответил: — Тогда разрешаю тебе съесть сладкий фрукт. А я поднимусь в комнату Рассела и поговорю с ним, - Сибил подошёл ближе к мужу, мило улыбнулся ему, одобряя обещание и проведя пальчиком вдоль груди от ключицы до пупка, чмокнул в губы. Такого рода заигрывания означали одно: омега удовлетворён беседой и будет контролировать ситуацию дальше. А чтобы мотивировать альфу быстрее принять решение, скорее всего устроит ночью любовный марафон. *** — Рас, ты как? – спросил Сибил, войдя в комнату сына. Тот лежал на кровати, отвернувшись к стене и плакал. Когда вошёл папа, он быстро вытер слёзы и встал. — Нормально, - отозвался альфёныш на вопрос папы. — Ты плакал? — Себя жалел. Не обращай внимания! — Будь мужчиной, сынок! Если ты принял решение, то не стоит жалеть о том, что сделал. Это лучше, чем жалеть себя за то, чего ты НЕ сделал. Так что успокойся. — Что сказал отец? – спросил Рассел, меняя тему. — Сказал, чтобы до его решения ты сидел у себя в комнате и не высовывался. Пойми, Рас, ему нужно время, чтобы всё осмыслить. Он поймёт, но со временем. А чтобы он спокойно думал, он не должен видеть тебя. Так что посиди пока у себя в комнате. Еду я буду приносить. Главное, сам не сбеги. Не провоцируй отца не лишнее раздражение и гнев. — Хорошо, не буду. Надеюсь, он не сорвётся и не побьёт меня? — Нет, он дал обещание не делать этого. — Я понял, буду сидеть здесь и не показываться отцу на глаза, – резюмировал альфёныш, но на всякий случай уточнил. - Сколько мне здесь сидеть? — Пока он не примет решение. Надеюсь, затягивать он не будет. Уж я постараюсь. А сколько времени ему понадобится, я не знаю. — Пап, а ты принял? – поинтересовался Рассел. — Да, я всё понимаю и не против. — Спасибо, пап! Я был уверен в этом. Люблю тебя! – Рассел сделал пару шагов вперёд и крепко обнял Сибила. – Я знал, что ты поймёшь меня. — Как же иначе, мой милый? Я тоже люблю тебя. Может даже слишком! Отец иногда упрекает меня в этом, но я всё равно буду баловать тебя. — Я понял, папа. Спасибо за всё! – Рассел поцеловал папу в щёку и отпустил. Омега поцеловал его в лоб и вышел. Визит папы успокоил гулкое сердцебиение Рассела. Пока родители разговаривали, альфёныш не находил себе места и всё ещё боялся последствий. Пожалуй, Рассел изначально надеялся на папино понимание, но то, что он сдержит отца, гарантий не было. Однако Рассел не ошибся, и папа сделал верно, взяв отца и его реакцию на себя. Теперь дело за малым, дождаться, что скажет отец. Назад пути уже нет, поэтому, стоит приготовиться к любому повороту событий.