Хочу касаться!

Второе предложение, озвученное Аароном, казалось наиболее приемлемым. После нескольких дней постельного марафона молодые люди успели обдумать план действий и вернулись на учёбу. Первым делом, они выполнили все задания, которые скопились за время их отсутствия. Параллельно, оба штудировали книги по зельеварению, общей магии и медицине психических состояний. Марвин удивлялся такому рвению к учёбе, недолго, правда, но радовался, что ученики притихли. Почему недолго? Да потому, что через неделю после возвращения оба явились к нему и стали выпрашивать себе для изучения Рикко. Просили, чтобы Марвин разрешил изучать его, и с Салливаном договорился, чтобы тот позволил использовать найдёныша в качестве подопытного кролика. Марвин долго не соглашался, так как понимал, его шкодливые ученики что – то задумали. А за результаты их фееричной деятельности отвечать ему.       Аарон и Герхард не теряли надежды и старались каждый день и не по одному разу спрашивать учителя, какое решение он принял и дали понять, что отказ не примут. Аргументов ребята приводили множество. Аарон верно рассуждал о том, что память человек просто так потерять не может, а потому, надо выяснить причины этого. К тому же, никто не говорил, что Рикко так никогда ничего и не вспомнит, а они не могут ему помочь. Это опыт и для них самих, как для будущих целителей. Чем больше они будут иметь опыта, тем быстрее смогут помогать людям в будущем. Марвин колебался, но его помощники находили в этой сумасбродной идее рациональное зерно. Хорошенько подумав, посоветовавшись с помощниками, Марвин пошёл на поклон к Салливану, просить Рикко в качестве подопытного. — Доброго дня, старейшина Салливан, - поприветствовал старейшину Марвин, делая лёгкий поклон. На встречу с главой селения он пришёл один. Салливан оторвался от чтения фолианта и поднял голову. Увидев своего любимца, Салливан просиял. — А-а-а-а, Марви, проходи! И тебе дня погожего! Давненько ты не заглядывал ко мне. — Простите, учитель. Не было времени, - сконфуженно оправдывался Марвин. Когда – то Салливан был медиком и учил Марвина уму – разуму. Как только Салливан понял, что оставляет лазарет в надёжных руках, ушёл на покой. Теперь всё его внимание занимал Рикко. Марвин неслышно глубоко вздохнул и произнёс: – Я по делу. — А, ну конечно! – беззлобно возмутился Салливан. – Вот если просто прийти и навестить старого учителя, порадовать старика своим присутствием, так времени нет, а как понадобилось что-то, так тут как тут! — Простите, учитель, - ещё больше смутился Марвин. Как же хорошо, что он пришёл в дом старейшины один. Не пришлось бы краснеть перед помощниками или учениками. — Прощаю! – благосклонно ответил Салливан и встал из-за стола, чтобы подойти ближе. Он как никто другой знал своего бывшего ученика. Марвин ничего не делает просто так, а когда не уверен в том, что делает, начинает теряться. И, хотя, Марвин давно зрелый альфа, привычке своей не изменяет. Он взялся за плечи Марвина и посмотрел ему в глаза. – Присядь и расскажи, что тебя тревожит. — Не то, чтобы тревожит… - Марвин отвёл взгляд и посмотрел на диван в маленьком кабинете своего учителя. — Присядь, - предложил Салливан, указывая ученику на предмет мебели. Как только Марвин присел на край дивана, Салливан присел рядом и не отрывая взгляда от ученика попросил: — Рассказывай. — Ну … у меня ученики есть. Двое. — Знаю, продолжай. — Они очень способные. Пожалуй, способнее, чем некоторые из моих помощников. Так вот, для расширения их специальности, я принял решение подобрать человека для изучения феноменов сознания с точки зрения медицины и магии. Это нужно, чтобы они умели в будущем помогать людям, потерявшим память по каким – либо причинам. У вас в доме есть такой человек и я пришёл просить у вас дозволения использовать его как учебное пособие. — Не понял? – учитель внимательно слушал своего ученика и догадался о ком идёт речь. Однако словосочетание «учебное пособие» напрягло его не меньше самой просьбы. — Не в смысле, подопытного, - спохватился Марвин. – А в смысле изучения его состояния. — Эксперименты сюда входят? — Не исключено, так как мы будем прежде всего пытаться вернуть ему память. Не может же он бесконечно жить и мучиться от того, что ничего не помнит из прошлой жизни. — Может ты и прав, Марви. Однако ещё не известно, нужна ли будет эта правда ему и нам. Я уже понял, что он действительно ничего не помнит. Мои собственные наблюдения и бытовые эксперименты показали полную состоятельность этих доводов. Единственное, чего я так и не смог понять, что этому поспособствовало? Если это от боли, то почему память не возвращается, когда ему больно? Сколько раз ударялся, ушибался, падал, но память так и не проснулась. Кошмары его мучают, но говорит, что чаще всего снится, как он бежит от преследователей. Других кошмаров нет. Иной раз я думаю о том, что проще оставить всё как есть. Открывшаяся правда может привести к плачевным последствиям. — Я всё понимаю, учитель, - настаивал Марвин. – Уверен, если правда откроется, мы тогда и решим, что с ним делать, как помочь. Пусть он остаётся жить, как жил, пусть прошлое останется в прошлом. Теперь он другой. — Но, после открывшейся правды всё не будет как обычно, Марвин, – настаивал старейшина. - Представляешь, что может произойти, если людям эта правда не понравится? — А разве мы не сможем его защитить? — Сможем, но не на долго. Сам он тоже будет страдать не меньше, Марвин. Поэтому, стоит хорошенько подумать прежде чем брать его в качестве подопытного для своих учеников. — Я думал об этом и уверен, что смогу помочь Рикко не только вспомнить, кто он и откуда, но и придумать, что с этим делать. — Будет непросто, Марви. Я слышал, что его не принимает в селении семья Уорбертонов. Уайли с Карлайлом имел разговор на эту тему, но тот ничего не захотел пояснить, указав лишь на то, что причины есть, однако, озвучить он их не готов. Сам Рикко жаловался мне на раз, что представители данной семьи относятся к нему настороженно, обижают своим отношением. Насколько мне известно, их старший сын у тебя учится. — Герхард? Да, я знаю об этом и уже имел с ним разговор. Он утверждает, что Рикко нужен ему исключительно ради изучения, а то, что его отец не любит Рикко, так это проблема Карлайла, а не его. За всё то время, что Рикко живёт в селении, стычек у Герхарда с Рикко не было. Герхард рассказывал, что его братья шкодят на вред вашему подопечному, а Герхард всегда старался обходить его стороной. Как пояснил мне ученик, отец строго настрого запретил детям общаться с Рикко. Вот он и не трогал. А то, что братья шалили, так Карлайл потом за это наказывал их обоих. — Ясно, - выдохнул, наконец Салливан. – Если ты дашь мне слово, что с Рикко не случится ничего плохого, я поговорю с ним и постараюсь убедить в том, что твоя помощь необходима. Если он откажется, я настаивать не буду. Он в праве решать, что делать со своей памятью, даже если она не хочет возвращаться. — Даю слово, учитель: с Рикко ничего не случится. Все действия, которые мы с учениками будем предпринимать, чтобы заставить его вспомнить кто он и откуда, будут проводиться под моим строгим контролем. Ни одно движение в сторону пациента не будет произведено без моего ведома и разрешения. Прежде чем начать работу, мы многое выясним, изучим. А уж потом, с его согласия применим меры помощи. — Хорошо, дай мне время. Если после беседы с Рикко, он согласится, я сам приведу его к тебе. — Спасибо, учитель, - поблагодарил Марвин. Он тихо выдохнул. Учитель не отказал в просьбе, а значит, надежда на благоприятный исход есть. Салливан встал, давая понять, что разговор на эту тему закончен. Марвин тоже поднялся. — Пожалуйста! Ну, а теперь, если ты не торопишься, я хотел бы пригласить тебя на бокал грога. — Благодарю, с удовольствием останусь. А то, когда ещё навестить придётся? – Марвин довольно улыбнулся старейшине. — Вот и славно, идём на кухню. Может и перекусить чего дадут. Мой муж Отто наверняка уже что –нибудь приготовил. Да и Рикко помогает по хозяйству, чем может. Отто уже научил Рикко варить кашу и печь хлеб. К ремёслам, к сожалению, Рикко не способен. Вот и сидит дома - на подхвате у Отто, так сказать. Придя на кухню, Салливан и Марвин застали Рикко. Он самозабвенно перебирал на обед ячмень. Мужчина поднял голову, чтобы посмотреть, кто пришёл. Появление Салливана и его ученика вызвали на лице блаженную улыбку. Правда, визит Марвина ему не очень понравился. Обычно, этот альфа не приходит в дома просто так. Он ведь доктор. Неужели, Салливан плохо себя чувствует или папа Отто приболел? Вроде нет! Если бы старикам было плохо, Рикко узнал бы об этом первым и сам вызвал бы на дом врача. Однако доктор Марвин пришёл без вызова. По просьбе Салливана, Рикко принёс грог, поставил стаканы на стол и собрал нехитрую закуску. Чтобы не мешать разговору альф по душам, Рикко вышел в гостиную, где папа Отто вязал, сидя у камина. Отто был рад появлению помощника и сразу занял Рикко распутыванию узлов на клубках, которые наделала несносная кошка. Темы Рикко Салливан и Марвин больше не касались. В основном речь шла о том, как работается и живётся Марвину. Салливан очень сожалел, что из-за работы его ученик до сих пор не женат. Ему просто некогда искать себе омегу. Салливан даже пошутил, уж не по альфам ли он? Марвин от такого вопроса сильно смутился и покраснел до кончиков ушей, словно девственник. — Что вы такое говорите, учитель? Вы же знаете, омеги у меня были. Да только не каждый согласится терпеть меня в моей работе. Я весь в ней и заниматься семьёй мне просто некогда. — Не сердись, Марви! Пошутил я, - быстро оправдался Салливан, одобрительно похлопывая ученика по плечу. — Я так и подумал… - сконфуженно улыбнулся Марвин. Нрав учителя он знал, а потому давно научился не обижаться на его резкие слова. Пообщавшись ещё немного, альфы расстались. Зайдя в гостиную, Салливан опустился на кресло, напротив Отто и тяжко выдохнул, потирая переносицу. Отто, будучи очень наблюдательным омегой спросил мужа: — Это был малыш Марви? — Да, он самый, - ответил Салливан. — Тогда какого болотного ты не пригласил его сюда, Раха? Я думал, вы поболтаете, и он зайдёт, чтобы и я мог увидеться с Марви. — Прости, заболтались. А потом он вспомнил, что у него есть дела. Но, не переживай, он передавал тебе «привет!», - ответил Салливан. Да, это был промах, который его обожаемый муж не простит. — Что мне с его привета, если я желал бы с ним увидеться! Абрахам Салливан, ты – болван! - резюмировал омега, возвращаясь к вязанию. Однако сменив гнев на милость Отто спросил, - Что ему было надо? Он не так часто бывает, чтобы прийти к нам в дом и не увидеться со мной! Значит, ему что –то было нужно от тебя! — Верно, он приходил по делу, - Салливан не имел и малейшего желания скрывать от мужа что – либо. Тем более, если это касалось их общего любимца и ученика в одном лице - Марвина Лоуэлла. – Это касалось его работы. — Что именно он хотел? – спросил омега. – Не юли, Раха! Ты же знаешь, я терпеть этого не могу. Мне повторить вопрос? — Нет, Отто, я прекрасно его помню, – ответил Салливан, тяжко вздыхая. - Он спрашивал про Рикко. Сидевший на низком табурете рядом с омегой Рикко встрепенулся. Всё это время, пока хозяева разговаривали, он молча слушал, не смея вмешиваться. — Обо мне? — Да, Рикко, - подтвердил Салливан, переводя взгляд на подопечного. — И чего он хотел? – поинтересовался Рикко. — Он хотел узнать, не желаешь ли ты вернуть память медицинскими методами, раз до сих пор сам ничего не вспомнил? — Память? — Да, память, Рикко. Но, пока я с тобой не поговорил, ему отказал. Ты же не вещь, чтобы, не спросив твоего желания, отдать в качестве учебного пособия местному доктору и его ученикам. Он будет ждать твоего согласия. Подумай, хотел бы ты вспомнить то, кем являешься на самом деле, как жил и как оказался здесь? Нужно ли тебе это и зачем? — Не знаю, хозяин, - отозвался Рикко. Его взгляд потух, руки опустились. Он трепал пальцами нитки и смотрел в одну точку. Действительно, подумать есть о чём. — Тогда, думай. Решение за тобой, Рикко. Мы не в мире людей, который тебя отверг и тут тебя никто просто так не схватит и не будет ни к чему принуждать. Вопрос в другом, мой милый: нужно ли это тебе? — Раха говорит дело, - встрял омега, обращаясь к Рикко. – Он был прав, что сразу отказал. Подумай, хорошенько Рикко. Твои кошмары не могут продолжаться вечно и с этим надо что – то делать. Мы поддержим тебя в любом случае. И кем бы ты не оказался - примем. — Хорошо, я подумаю, – пообещал Рикко и вернулся к ниткам. К слову сказать, думать ему пришлось не долго. Буквально до следующего утра. Папа Отто разбудил его ночью от того, что Рикко сильно кричал и метался по кровати в своей комнате. — Рик! Рикко! Проснись! – тормошил мужчину пожилой омега. Тот кое-как очнулся и подскочил. — Что? Я снова кричал? — Да, Рикко, Довольно сильно. Посмотри, всю простынь смял и подушка мокрая. Что тебе снилось, милый? Опять кошмар? — Да, похоже на то, - едва переводя дух, ответил Рикко. – Когда же это закончится, папа Отто? Я так устал! Альфа сел на кровати и не знал, что делать. Сердце гулко билось, в висках стучали молоточки, а на глазах появилась влага. Нет, плакать он вовсе не хотел. Нельзя пожилому омеге показывать слабость. Он же альфа! Однако после слов папы Отто Рикко всё же тихо завыл. — Рикко, - сказал омега, присаживаясь рядом. Он обнял Рикко и поглаживая по голове, сказал: – Если ты устал, надо прекращать. Сам ты справиться давно не можешь. Ничего на этом свете просто так не происходит и не бывает случайно. Если Марвин пришёл и предложил помощь, надо принимать. Он не тот человек, который повторяет предложение дважды. Давай, обратимся к нему! — Я понимаю это, папа. Но … но, я боюсь, - выл Рикко. – Кто знает, какие раны на душе он вскроет. Каких драконов разбудит? Я не столько боюсь того, кто я, сколько того, что творил. Боюсь и сам не принять то, что делал. Быть может, Уорбертоны не зря меня так ненавидят? — Зря – не зря. Не о том ты сейчас думаешь, Рик. Надо думать о том, чтобы прекращать твои кошмары. Ну, сколько в самом деле ты можешь мучиться сам и мучить нас? — Вас? – не понял Рикко. – Я и вас с хозяином беспокою этим? — Конечно! Думаю, тебе было дано достаточно времени, Рикко. Ты уже давно освоился у нас, проявил себя хорошо. Салливан отвечает за тебя не только перед людьми, но и перед тобой самим и собой! Он сказал мне, что, когда Марвин приходил делать предложение о помощи, то потребовал от доктора гарантий, что с тобой ничего плохого не случится. — А если откроется то, что я был плохим человеком? — Ключевое слово здесь «был»! Каким бы ты не был ТАМ, ты ЗДЕСЬ, и ты ДРУГОЙ. Людям свойственно меняться, Рикко. Меняешься и ты. Уверен, даже если ты вспомнишь что – то плохое, сможешь искупить вину и попросить прощения. Простят, хорошо, а не простят – их дело. Во всяком случае, ты будешь чист перед самим собой. А это важнее, чем если бы тебя не простили другие. Не простят – их проблема, а не твоя. — Хорошо, я обращусь за помощью к доктору Марвину. Но у меня просьба. — Слушаю, - тихо отозвался омега. — Я очень боюсь его и того, что могут сделать доктор и его ученики. Поэтому, я прошу, не оставляйте меня один на один с ними. Это возможно? — Да, конечно. Я попрошу Абрахама или буду присутствовать сам. — А точно вы не разочаруетесь во мне? – снова усомнился Рикко. Похоже, его мозг спросонок путал мысли, а потому снова возвращал их туда, где уже были. — В каком смысле, Рикко? - не понял папа Отто. — Ну, вдруг, узнаете обо мне что – то плохое, то перестанете заботиться обо мне и любить? — Вот тебе раз! С чего начали, тем и закончили! – проворчал омега и строго посмотрев в глаза подопечного, ответил: — Я же сказал, примем как есть! — Спасибо, папа Отто! Я просто уточнил, – Рикко громко шмыгнул носом. Отто его ещё раз обнял и сказал: — Ну, всё! Раз ты успокоился и принял решение, ложись спать. Завтра вызовем Марвина и поговорим с ним. — Хорошо. Доброй ночи, папа Отто, - ответил Рикко, укладываясь на постель. Подушку пришлось перевернуть, а простыни поправить, прежде чем снова лечь спать. — Приятных снов на этот раз, Рикко, – папа Отто задул свечу и вышел из комнаты Рикко. Надо ли говорить, что Рикко едва удалось поспать. Сон не шёл, да и сам Рикко не хотел, чтобы кошмары вернулись. В результате, Рикко спал немногим около двух часов. Впрочем, даже сном назвать трудно эту полудрёму.