Хочу касаться!

      В лазарете Рикко провалялся целую неделю. Нужно было выводить вещества настойки, которую влили ему в тюрьме. Тёмные круги под глазами постепенно ушли, сон наладился и Рикко начал чувствовать себя на много лучше. Марвин, вместе с учениками каждый день проверял его самочувствие и корректировал лечение. Папа Отто практически не оставлял Рикко по его просьбе, поэтому, ни вездесущий Аарон, ни скромный Герхард не имели возможности подойти к нему без учителя. Этому Рикко был очень рад, так как Герхарда он побаивался и опасался подвоха со стороны молодого альфы.       Всю эту неделю, пока Рикко был в лазарете, он обдумывал ситуацию с Карлайлом. Вместе с воспоминаниями, вернулись и чувства. Он мучился от того, что человек, которого он полюбил, ненавидел его всей душой и даже семью настроил против него. Об этом он с Отто не говорил, так как знал, что тот скажет: «Давай я с ним поговорю!». Рикко не был пока готов к тому, чтобы начать разговор с Карлайлом по душам. Могло ведь получиться и так, что Отто сделает только хуже, так как реакция Карлайла не предсказуема, хоть и ожидаема. Нужно было взвесить все «за» и «против», продумать стратегию поведения с Карлайлом. С одной стороны, надо было что – то уже решать, но другой стороны, хотелось оставить всё как есть.       Этой неразрешимой дилеммой был занят мозг Рикко всю неделю в лазарете и ещё некоторое время после выписки, когда он вернулся домой. Альфа продолжал помогать людям, уважительно и по-доброму ко всем относился, помогал чем мог. Зря Марвин говорил, что Рикко ничего не умеет. Жизнь в Белфасте научила его многим вещам. Единственное, что Рикко никак не мог для себя решить, это отношения с Карлайлом. Тот по – прежнему обходил дом Салливанов стороной и запрещал детям общаться с ним. Это стало ранить Рикко ещё больше прежнего.       Промучившись с месяц, Рикко решился, наконец на серьёзный разговор с Карлайлом. Нужно было подгадать, когда альфа был один и им не помешают спокойно поговорить. Рикко улучил момент, когда ученики Карлайла уйдут после занятий. Обычно он оставался, чтобы навести порядок и потанцевать в одиночестве. Рикко удалось это выяснить, потому, что он несколько недель наблюдал за работой Уорбертона в танц – классе. Папе Отто он говорил, что пошёл помогать другим людям, чтобы пожилой омега, который привязался к нему как к сыну, не беспокоился и не ругал за то, где он пропадал на самом деле.       Карлайл уже выпроводил всех учеников, даже отправил домой младшего сына и мужа-омегу. Обычно, те его ждали, и они вместе шли домой, но на этот раз, Карлайл почуял неладное и отправил семью домой раньше, чем пошёл сам. Когда Рикко решился наконец, зайти в танц – класс, Карлайл собрался уже уходить. — Чего тебе надо здесь, Зак? - спросил Карлайл, увидев в дверном проёме Рикко. — Не зови меня так, я давно не тот, кем ты меня помнишь! – спокойно заявил Рикко. — Можешь идти и рассказывать сказки Отто и Абрахаму Салливанам, а я ни на минуту не поверю человеку, который несколько недель к ряду наблюдает за моей школой. — Ты заметил? Я старался не показываться. Наблюдение мне было нужно, чтобы поговорить. Удели немного времени. — Не думаю, что тебе есть что сказать … Рикко, - ответил Карлайл, нехотя назвав новое имя своего мучителя. — Зато, я думаю. После лечения в лазарете, я всё вспомнил. — А такое можно забыть? – с долей издёвки заметил Карлайл. — Можно, если напоить «настойной правды», сделанной медиком – неучем. — И ты полагаешь, что я поверю тебе? – не сдавался Карлайл. — Тебе придётся в это поверить, Карл, - пожал свободным плечом Рикко, так как вторым он упирался о косяк дверного проёма. — Для кого и Карл, а для кого господин Уорбертон. Второе – для тебя! – отрезал Карлайл. – И я не намерен тебе верить после того, что ты со мной делал. — А ты не хочешь узнать, по какой причине я делал это? Я, конечно понимаю, что это не может служить оправданием, но по крайней мере, многое объяснит. — Мне достаточно того, что я уже знаю. Не вынуждай меня проявлять в отношении тебя агрессию и жаловаться твоим опекунам. Ты растоптал мою душу, чуть не убил тело, а теперь хочешь, чтобы я поверил в тот бред, который ты будешь нести в своё оправдание? — Я понимаю, что … — Ничего ты не понимаешь! - перебил Карлайл Рикко. - Убирайся отсюда и больше не смей показываться мне на глаза! Ты – тень моего прошлого! Призрак прошлого! Не заставляй меня возвращаться этот ад, который ты сам мне и устроил! — Но, Карлайл! Выслушай меня! Хотя бы выслушай! - взмолился Рикко, оторвавшись от косяка и сделав шаг вперёд. — Пошёл вон! – зарычал Карлайл и выставил вперёд руку, чтобы остановить Рикко. Он и сам был готов броситься на противника, чтобы раз и навсегда вышибить из него дух. Тот остановился, «считав» предостерегающий жест и тихо сказал: — Я уйду, но это не последняя наша встреча. Поверь, Карлайл, я умею быть настойчивым, и ты меня выслушаешь! Просто, прими это как данность. — Перебьёшься! – отрезал Карлайл сквозь зубы. — Посмотрим! Время покажет! – оставил последнее слово за собой Рикко и быстро развернувшись, покинул территорию школы танцев Карлайла Уорбертона. Как только Рикко ушёл, на Карлайла от бессилия нашел приступ гнева. Он начал швырять всё, что попадалось под руку, выл и рычал, словно раненый зверь. Пока не разнёс всё и не упал на пол. Оказавшись в горизонтальном положении, он начал бить руками и ногами об пол и продолжать выть. — Будь ты проклят, Кери! – ругался Карлайл. – Что тебе здесь надо? Уходи, демон! Ненавижу! Исчезни! Так и знал, что, появившись, не отстанешь! Спрятался от тебя, так и здесь нашёл! За что, господи?! Вот твоя хвалёная сила?! Не верю, никому больше не верю! Некоторое время Карлайл катался по полу, пытаясь прогнать наваждение. Истерика постепенно сходила на нет, альфа успокаивался. Надрывно дыша, Карлайл перевернулся на бок и сжался в один комок, словно его скрутило от дикой боли. Ему было больно, очень больно, но только в душе. Приход Рикко снова раскрыл глубокие кровоточащие, когда – то раны. Он долго старался избежать этой встречи, но Зак Кери пришёл сам! Пришёл и снова вывернул душу на изнанку, снова заставил вспомнить тюремный ад. Одним своим появлением заставил вспомнить, как раздирали его тело, как надругался сам Зак, как послал в довершении всех издевательств на эшафот. *** Сибил придя домой ещё не успел толком приготовить ужин, как почувствовал неладное, ведь мужа слишком долго не было. Бросив всё на сыновей, он пошёл в школу, чтобы позвать мужа домой. Омега не шёл, а бежал до самого танц – класса. Прибежав на место, он обнаружил беспорядок и мужа лежащим посреди зала, в позе эмбриона. Он молча лежал и с влажными глазами смотрел в одну точку. Вид своего альфы немало напугал омегу, и он во мгновении ока оказался рядом. Сибил тронул мужа за плечо и немного развернул к себе. На Карлайле лица не было: бледен и глаза красные, словно смерть увидел. Альфа узнал мужа и поднялся, чтобы обнять его. Сибил, прижав Карла к себе, спросил: — Карл, что случилось? — Вернулся кошмар моей жизни, Сиби. — Ты про Рикко? Он что, был здесь? — Да, Зак Кери только что ушёл. Сказал, что хочет поговорить, но я ему не верю. И верить не хочу, как и слушать! Сиби, за что мне это? — Не знаю, Карл. Но, думаю, ты не успокоишься, пока не узнаешь, чего он хочет. Я уже разговаривал с Салливанами, просил, чтобы они держали Рикко подальше от тебя. Временно это помогало, но теперь, видимо, настал час, когда его придётся выслушать. — Не хочу! Я старался его забыть, а он снова о себе напомнил! — Значит так надо проведению, Карл! Ну, хочешь, я сам поговорю с Рикко и всё выясню? — Нет, это моя проблема. Единственный способ её решить – устранить человека, создающего эту самую проблему! — Что ты такое говоришь, Карл?! – возмутился омега и отпрянув от мужа, взял его лицо в свои руки и пристально посмотрев ему в глаза, сказал: — Ты боишься и прячешься от человека, сделавшего тебе больно. Но почему у тебя нет смелости взглянуть ему в глаза и сказать всё, что ты о нём думаешь?! Ты альфа или тряпка у порога, о которую все вытирают ноги? — Альфа … - шмыгнул носом Карлайл. — Тогда прекрати ныть, бери себя в руки, наводи здесь порядок и пошли домой! Завтра я договорюсь о встрече с Рикко в присутствии его опекунов, раз ты его боишься! Понял меня? – тоном, не терпящим возражения, заявил мужу Сибил. — Да, - проскулил Карлайл, опуская глаза. Ему стало стыдно, что муж - омега оказался сильнее в данной ситуации, а значит, придаст сил и ему - альфе. — А теперь поднимайся и помоги мне навести порядок, - скомандовал строго Сибил.       Пожалуй, для альфы, твёрдость и уверенность его омеги сейчас была лучше всего. Начни Сибил жалеть мужа, как тот не только раскиснет, но и впадёт в депрессию. А ведь он глава семьи, где все дети – альфы, а потому, подавать пример слабости нельзя. Домой Карлайл вернулся уже порядком успокоившись, хоть и злой, но в полной уверенности, что Сибил не даст ему скатиться до банальной мести Заку Кери. Сибил был прав, пока Карлайл не поговорит с Рикко, причин своих страданий он не узнает.       Дети почувствовали, что с отцом что – то неладное лишь взглянув ему в глаза. Больше всего напрягся Герхард, так как до сих пор ничего отцу не сказал про Рикко, что лечил его и наблюдал вместе с учителем. До сих пор Герхард боялся, что в любой момент отец узнает об этом и тогда Герхарду не поздоровится. Внутреннее состояние отца Герхард почувствовал, но не решался спрашивать о чём-либо. К сожалению, Аарон был вынужден уехать с родителями в лес на заготовку дров, а также проверить силки и капканы, поэтому, Герхард был вынужден быть дома. Альфёныш всё время был в напряжении и ждал, что отец спросит его про Рикко. Однако этого не случилось и после ужина Сибил отправил сыновей по своим комнатам, спать.       Состояние нервозности у Герхарда, к счастью самого старшего альфёныша, заметил только Сибил. Поэтому, омега пришёл в комнату сына поговорить. — Сынок, ты спишь? – Сибил осторожно постучался и вошел. Тот собирался почитать и сидел на кровати. При появлении папы, он отложил книгу и встал. — Нет, папа, не сплю. Ты что – то хотел? — Да, поговорить. Присядь. Герхард сел на край своей кровати, а омега рядом. Он взял руки сына в свои и произнес тихо и ласково, чтобы не нервировать альфёныша. Лаской он быстрее добьётся нужного результата. Тем более, что Герхард всегда охотнее делился проблемами с ним, чем с Карлайлом. — Что с тобой происходит, Геро? Ты немного изменился в поведении и сам не свой после того, как я вернулся с отцом из танц – класса. Ты начал нервничать. Расскажи папе, что тебя тревожит, милый? — Ничего особенного, папа, - хотел было отмахнуться от омеги Герхард, но не на того напал. — Ты можешь сколько угодно отпираться, но меня не проведёшь, дорогой, - омега сохранял спокойствие и ласковый тон. – Я имею глаза и сердце. Не знаю, как отец, а я заметил, что ты нервничал в его присутствии, глаза прятал. Пока ты не расскажешь, что происходит, я не смогу тебе помочь. — Но мне не надо помогать, папа! – возразил Герхард. — Что ж, ты не оставляешь мне выбора, дорогой сын, - предупредил омега. Это означало, что он сейчас вынудит альфёныша всё рассказать. - А если ты что – то натворил, и отец узнает? Не говори потом, что тебе не надо помогать. Когда он возьмётся за ремень, я уже не в силах буду помочь. Если ты не понял, то я могу рассказать отцу всё прямо сейчас. Тогда он сам на скамье вынудит тебя обо всём рассказать. Хочешь, устроим? – Сибил вынужден прибегнуть к маленькому шантажу. При этом, он нисколько не давил на сына и всё так же был ласков в обращении. — Не надо ремня пап, я расскажу. — Сразу бы так, - одобрил Сибил. – Я весь во внимании. — Ну, понимаешь, - начал неловко альфёныш, понимая, что не может начать с начала. – Я увидел, каким вернулся с работы отец. Догадался, что произошло что – то из ряда вон выходящее. Ты тоже немногословен, сердит. Вот я и подумал, не связано ли это с общим врагом. — А с чего ты взял это? Ведь с вами, детьми, это никто не обсуждал. — В том то и дело. Я почему – то почувствовал, что настроение отца и твоё связано с ним. Ничто так не расстраивает отца, как его прошлое и никто, как найдёныш Салливанов. — Геро, а ты какое отношение к его прошлому, то есть к Рикко имеешь, если почувствовал это? – не понял омега. — Помнишь, я говорил тебе, что у меня началась лекарская практика в лазарете? — Помню, - отозвался Сибил. — Так вот, этим пациентом, на котором я обучался, был Рикко. Всё это время под руководством Марвина, мы с Аароном лечили этого человека. Признаюсь, я солгал учителю, сказав, что Рикко интересует меня лишь как пациент, для собственного лекарского опыта. Аарон записывал всё, что Рикко говорил на сеансах. Марвин запретил рассказывать кому-либо о том, что я услышал. Это было и требованием старейшины Салливана, поэтому я не могу тебе сказать, что именно он говорил. Могу сказать только в общем. По записям выходит, что он действительно всё забыл. Потом, я изучал записи, которые делал мой омега. Ничего предосудительного или неточного я в них не нашёл. Он очень много страдал, словно судьба сама наказывала его за злодеяния. Ему тоже досталось не меньше отца. Зато теперь мы знаем, кто он и откуда. Но меня тревожит не это. — А что тогда тебя беспокоит? – поинтересовался папа - омега. — Отец запретил мне общаться с ним, а я был вынужден делать это. Отцу и так сейчас не просто, когда Рикко снова появился на горизонте. А если узнает, что я работал с ним, минуя запрет, то он будет в гневе. — Так ты за себя боишься? – догадался папа. — И за Аарона! Поначалу, я остерегался встреч с Рикко, Аарона тоже не подпускал к нему, но мы быстро поняли бессмысленность этой затеи. Рикко – то не понимает, почему мы его демонстративно обходим стороной. Мы не склонны были верить ему, поэтому, возникла идея раскусить его. Вдруг он притворяется? Но, как показало лечение в лазарете, он реально ничего не помнил. Отцу же будет всё равно, и он может наказать нас. Это и беспокоит. — Понятно, - вздохнул омега. – Тебе надо было сразу мне всё рассказать, Геро. Я бы взял Карлайла на себя и добился бы разрешения на работу с Рикко. А теперь, получается, ты украдкой лечил его и признаться боишься, ждёшь, когда отец сам узнает и озвереет! А озвереет он не из-за того, что ты сделал это, а из-за того, что не сказал ничего! - строго выговорил омега.       Герхард опустил глаза и виновато слушал тираду папы. Как не крути, а Сибил был прав. Расскажи Герхард всё сразу, проблему можно было бы решить. А теперь надо долго и упорно объяснять мужу, почему не стоит бояться встречи с Рикко, не выдав сына. — Я понимаю … - проскулил Герхард. — Ох, Геро, Геро! – снова вздохнул Сибил. Не один альфа семьи, так другой выдаёт проблему. И как теперь он должен решать эту головоломку? А решать надо. В противном случае, пострадают все! В первую очередь сам Карлайл и Герхард. — Прости, пап, я не хотел создавать проблемы. — Не хотел, но создал! - укорил Сибил сына. - Сделаем таким образом: пока отец не успокоится окончательно, мы говорить о твоём участии в лечении Рикко не будем. Я устрою разговор отца и Рикко на нейтральной территории. Когда они всё между собой выяснят, тогда и посмотрим, нужно ли упоминать твоё участие? Сам не вздумай ему об этом говорить. Понял меня? — Да, пап, спасибо. — Есть за что! А теперь ложись-ка ты спать, Геро. Сибил поднялся, чтобы дать понять сыну, что разговор окончен. Мужа он в любом случае возьмёт на себя. Главное, сохранить покой семьи. А проблему с Рикко он как –нибудь бескровно решит. Герхард сразу последовал совету папы и расстелил постель, чтобы лечь спать. Однако, как водится, в подобных случаях, сон не шёл.