Хочу касаться!

      Следующая встреча состоялась через два дня, когда оба альфы успокоились окончательно и были настроены на новых заход в переговорах. — Итак, сразу к делу, - начал первым разговор Карлайл, садясь на стул. Он желал быстрее начать разговор, чтобы быстрее его закончить. - Как я попал в тюрьму? — Сразу так сразу! – вздохнул Рикко и начал отвечать на первый из трёх вопросов, не считая уточняющих. – Я, как и ты, посещал церковь святого Патрика. Ты неизменно был со своим мужем – омегой. Со стороны всегда было видно, насколько ты набожен и похоже, молился постоянно. Однако меня поразило другое: как ты смотришься рядом со своим омегой, как оба вы стоите друг друга. Признаюсь, мне было завидно уже от того, как ты смотришь на него, как улыбаешься ему. Не то, чтобы я завидовал сильно, просто кололо мозг, мне стало жаль, что на месте этого омеги не я. Да, я хоть и был эгоистом, но понимал, насколько это невозможно. К тому же, я не омега. От того, что я имел запретное влечение, не смел даже рассказать кому – либо. Я долго пытался справиться с наваждением сам, но вскоре понял, что это невозможно. Чем больше я старался не думать о тебе, тем больше ты не выходил у меня из головы, даже во снах. В конце концов, я решил, что ты станешь моим во что бы то ни стало. Воспользовавшись своими связями, организовал наблюдение за твоим домом и тобой. Мне было важно знать, где и когда ты бываешь, с кем общаешься. В твоих повседневных делах я искал то, за что можно было тебя усадить за решётку, а там ты уже мой. Вскоре, шпионы доложили, что ты общаешься с торговцем, который в церкви бывает только по великим праздникам. И то, если бывает в городе. Еретик, одним словом. Его сразу взяли и опросили. Он клялся, что много молится дома в импровизированной часовенке у себя в деревне, где выращивает овощи на продажу. Пришлось его отпустить, дав формальное предупреждение, что, если не будет бывать в церкви в городе, будет привлечён как еретик и тогда одним допросом не отделается. Его слов о знакомстве и общении с тобой оказалось достаточно, чтобы обвинить в лояльности к еретику и тебя. Реальной же вины – не было. Мне был нужен только формальный повод, чтобы заточить тебя в тюрьму. Согласись, подойди я к тебе официально со своим предложением стать моим или начни набиваться в больше чем друзья, ты дал бы мне по морде не раздумывая. А так как я имел власть, то не мог этим не воспользоваться. Другого способа не было, так как мы не имели никаких общих знакомых, а общаться бы со мной просто так ты бы отказался. Нас, инквизиторов простой люд не любит, даже презирает. Но, стоило мне дождаться твоего появления в тюрьме, я словно обезумел. Я ответил на твой вопрос, ты доволен ответом? – спросил в довершении своих слов Рикко. — Да, ты ответил, - холодно отозвался Карлайл. – Ты прав, я вряд ли поверил тебе уже тогда и за сомнительное предложение ты получил бы по морде. Действительно, кто ты такой, чтобы я с ходу принял твои чувства, ведь я даже не знал тебя. Прояви ты терпение, познакомься официально, быть может, я послушал бы тебя, и ты не получил бы по лицу. Нет же, ты пошёл более простым путём, решил воспользоваться превышением полномочий, - оценил Уорбертон слова Рикко. — Я услышал тебя, Карлайл. Теперь моя очередь задавать вопросы. — Ну, валяй, - бросил раздражённо мужчина. Его начало напрягать ещё и то, что Рикко продолжает обо всём что повествует, говорить спокойно. — Всегда задавал себе вопрос и много передумал по этому поводу, но ответа так и не нашёл. Скажи, как тебе удалось исчезнуть прямо с эшафота? — Всё простое – гениально. Муж обращался за помощью к своему дяде, чтобы вызволить меня из тюрьмы. С помощью Марвина удалось провернуть один простой трюк. Люди Марвина успели вовремя и пустили на площадь дым, вызывающий галлюцинации, а в некоторых случаях временную потерю зрения. А дальше дело техники. Быстро подкрались, схватили и увезли со слепых глаз долой. Вот и всё, что я могу тебе сказать. Моя очередь. — Ну, слушаю, - отозвался Рикко, довольный кратким, но достаточно чётким ответом собеседника. — Так ли была тяжкой моя вина, за что ты раздробил мне руку? — Вина тут ни при чём! Я ревновал! – коротко ответил Рикко. – К тебе в этот день приходил муж. Как я понял из доноса сопровождающего, он рассказал тебе, что был у прокурора. Мне это не понравилось, так как грозило проверкой. А там, не ровен час, тебя могли выпустить за недоказанностью вины. Поэтому, надо было срочно что – то предпринимать, чтобы задержать тебя в казематах. Я настрочил липовый отчёт и на первый же запрос послал бумагу, где описал как мы изловили еретика в твоём лице и как под пытками ты выдал ещё несколько имён таких же как ты. А заговорил ты после того, как получил деревянным молотком по руке. Я не желал тебя отпускать так скоро, а потому не нашёл другого способа задержать тебя. Мне было дано добро на продолжение пыток, и я продолжил. Удовлетворён ответом? — Вполне. Только не могу понять, что это у тебя за любовь такая странная, что ты готов убить, лишь бы не досталось никому кроме тебя? — Какая есть, Карлайл. Я тогда вообще думал только о тебе и меня ничего больше не волновало. Ни то, что я поступаю эгоистично, ни то, что причиняю тебе боль, не было для меня значимым. В окончании всего я пришёл к выводу, что лучше будет, если ты не достанешься никому, раз я не могу быть с тобой и подписал акт о направлении дела в суд инквизиции. Лучше пусть тебя повышают, чем ты вернёшься к мужу. Как ты знаешь, эти суды быстры на расправу, поэтому, и решение о казни было принято относительно быстро. Стоявший за дверью Сибил, осознав весь ужас сказанного Рикко, прикрыл рот ладошками, чтобы не закричать. Это откровение расставило всё по местам. Он уже хотел было ворваться, чтобы собственноручно придушить Рикко на месте, но знаками Салливан не дал этого сделать. Если он позволит сейчас омеге вмешаться, кто знает, сколько ещё раз придётся организовывать эти встречи и до примирения этих альф может просто не дойти. Абрахам же хотел, чтобы по возможности, они договорились здесь и сейчас. Главное, не спугнуть их настрой действиями омеги. Жестами он успокоил Сибила, давая понять, чтобы потерпел, так как пока всё идёт относительно нормально. Нехотя, но Сибил успокоился и продолжил слушать, осталось немного. — Тогда зачем ты меня насиловал? - продолжил Карлайл, задавая, пожалуй, самый животрепещущий вопрос. Он прекрасно слышал, как тихо за дверью взвизгнул от последних слов Рикко его омега. И как Салливан шикнул на Сибила, чтобы не дёргался. Значит, пока всё идёт нормально и можно продолжать. — Я любил … - выдал спокойно Рикко. – Я жутко хотел тебя! Хотел касаться, ласкать и нежить. Но, так как я не мог признаться тебе и всё объяснить, то насиловал. — Тебе омег было мало, инквизитор? А где же твоя «набожность»? Или она такая же фальшивая, как и любовь? - задел Карлайл Рикко за живое. — Тебе не понять, Карлайл. У меня было полно омег, но я мучился от того, что не понимал их сути, они раздражали! Всегда раздражали меня своей глупостью. Мне постоянно чего-то не хватало рядом с ними. Единственным исключением был твой омега, однако, и он раздражал меня, но уже силой. В результате я понял, что меня влечёт к запретной любви, любви к альфам. Ты был не первым моим опытом, поэтому, я знал, что делал. Я осознал, что ты оказался тем, кто был мне нужен по-настоящему. — И это мне говорит человек, который насиловал меня как последнего проститута, так, как будто я безмолвное существо и со мной можно делать всё, что угодно? Ты думаешь, что после этого, я поверю в твою любовь? Не верю! Ни единому слову не верю! – раздражённо ответил обиженный альфа. — Я понимаю твоё негодование, Карлайл … — Ничего ты не понимаешь! – отрезал Уорбертон. Он подскочил с места и ударил правой ладонью по столу.       Карлайл смотрел на абсолютно спокойное лицо Рикко и понимал, что заводиться не только от его слов, но и от этого спокойствия. Как казалось, Рикко был готов к такой реакции Карлайла и был внутренне готов к ней, а потому и проявлял невозмутимость. Карлайл вдруг увидел в Рикко того самого инквизитора, который с холодной маской на лице насиловал его, разрывая вместе с телом и душу. Впрочем, во взгляде сидящего на против Уорбертона альфы скользнуло безразличие и обречённость, словно Рикко готов принять из рук любимого саму смерть. Всё равно, после того, что Рикко сделал, вряд ли достоин снисхождения. В ситуацию срочно вмешался Салливан. Ведь ещё немного, и альфы сцепятся. Он стоял в проёме двери в комнату и гаркнул. — Карл, сядь! Уорбертон нехотя вернулся на место, взгляд Салливана не терпел пререканий, но взгляд Рикко тоже прожигал. Под таким давлением трудно было не сесть на место. Едва сдерживая порыв уйти, Карлайл заставил себя взглянуть на Рикко, сесть на свой стул и ждать его реплики. — Моя очередь, - возвестил подопечный Салливана, когда Абрахам снова скрылся с глаз. — А у ещё тебя могут быть вопросы? – ядовито спросил Карлайл. — Несомненно, - бросил Рикко, почти небрежным тоном. – Я много думал о тебе и у меня накопились вопросы. Теперь, когда ты всё знаешь, готов ли ты простить и не настраивать хотя бы свою семью против меня? И на каких условиях? — А ты полагаешь, я вообще намерен это делать? — Полагаю да, Карлайл. Прошло достаточно времени, чтобы мы оба могли всё переосмыслить. Когда вскрылась моя связь с тобой, я и слова не сказал о том, что любил и как ты попал в тюрьму. Меня самого чуть на части не разорвали как еретика. — А не свою ли шкуру ты спасал? — Не без этого. Но, если бы они узнали подробности, тогда пострадали бы и твои родители. Однако я этого не делал. — Благодетель нашёлся! – буркнул Карлайл. — Прими как факт. — А у меня есть выбор? – фыркнул недоверчиво Карлайл. Ему уже не терпелось побыстрее закончить этот трудный и неприятный разговор. — Так я могу услышать ответ на поставленный вопрос? – потребовал спокойно Рикко. Ему стоило титанических усилий самому не раздражаться и не реагировать на выпады и раздражение Карлайла. — Мой ответ – «нет»! Я не готов тебя простить. И не прощу никогда. Всё, что ты мне сказал, не оправдывает твоих действий, как бы ты не страдал сам после этого. До тебя я имел спокойную жизнь, никому не мешал и не делал плохого. Был набожным и соблюдал все посты и другие религиозные обычаи. Без конца молился и благодарил бога за такую жизнь. Ты же, ворвался в мою жизнь как ураган, смёл на своём пути всё, что мог. Воспользовался связями и круто развернул мою судьбу на сто восемьдесят градусов, превратив жизнь в сущий ад. Благодаря тебе, я порвал все прежние связи и даже не знаю, как там мои родители, что с ними? Наверняка уже поседели или с ума сошли. Это при условии, что они ещё живы и ваша инквизиция их не достала. – Карлайл помолчал немного, ожидая реакции от Рикко. Тот продолжал покорно слушать все претензии собеседника, поэтому Карлайл продолжил. – Благодаря твоим стараниям я лишился возможности иметь собственных детей от любимого омеги. Остался инвалидом и не могу полноценно работать левой рукой. А теперь ты просишь простить тебя? Так просто? — Я намерен просить тебя об этом, пока не простишь, - заверил Рикко. — Тогда ответь на уточняющий вопрос. После того, что пережил сам, как ты относишься ко мне, раз настойчиво просишь простить? — Понял, что до сих пор возможно люблю. И пусть твой омега об этом знает. — Он –то знает, да что с того? – отозвался Карлайл. – Это не меняет моих условий. Я не хочу тебя знать и видеть. Поэтому прошу, держись от нас подальше. И если ты до сих пор веришь в своего бога, то он тебе судья. Он и пусть с тебя спросит. А я марать руки не намерен и семье не дам. — Семье не дашь руки марать? Тогда что твои дети всё это время делали, когда я попал сюда? Я терпел всё и молчал! А ты говоришь, не давал марать руки? Теперь моя очередь не верить тебе. — Ты о чём? Я строго настрого запретил детям и мужу подходить к тебе. Лишь пару раз сделал взыскания! — Плохо делал, скажу я тебе! Твои сыновья пытались достать меня не пару раз. Одни взгляды Герхарда в лазарете Марвина чего стояли? Я молчу о подставах среднего на рынке и пакостях мелкого на улицах. — Я разберусь с этим. Они себе это позволяли, только потому, что я был в неведении. — Разберись, твоё дело. Но, быть может, они сами сменят мнение обо мне, если познакомятся со мной ближе. Позволь мне хотя бы иногда бывать у вас, общаться с тобой и твоей семьёй, - предложил Рикко, глядя в глаза Карлайла. Он сделал это предложение в качестве бреда, на свой страх и риск. Рикко понимал, что Карлайл всё равно откажет, но хотя бы, будет знать, чего он хочет. — Ты соображаешь, что говоришь? Я видеть-то тебя не желаю, а ты предлагаешь впустить тебя в мою семью, считающую тебя своим личным врагом? – возмутился Карлайл, снова поглядывая на травмированную руку. Как Рикко и ожидал, Карлайл отказал. — Да, я знаю, что говорю. Пусть я не стану другом, но дай мне шанс изменить мнение твоей семьи обо мне. Не хочу каждый раз ходить по улице и бояться подвоха от твоих детей. —Вот ещё! – упёрся Уорбертон. – Ты – кошмар моей жизни! Я столько лет пытался забыть о тебе и том, что ты со мной сделал. А после этого, ты предлагаешь впустить тебя в мой дом? Ты случайно не лишился рассудка, Кери? Нет? — Я – Рикко! И уже просил … — Мало ли что ты просил? Для меня ты всегда есть и будешь Заком Кери – тюремным палачом и насильником! – безапелляционно заявил Карлайл, игнорируя попытку Рикко возражать. — Прости … - был краткий ответ на тираду Карлайла. — Не проси! Полагаю, на этом разговор окончен. Я узнал всё, что хотел, выслушал тебя и ответил на вопросы. Останусь категоричен! Карлайл встал и немедля вышел из переговорной комнаты и из дома Уайли. Абрахам дал знак Сибилу следовать за мужем, а сам пошёл к Рикко. Тот долго сидел, уставившись в одну точку и приходил в себя после слов Карлайла. Салливан молча поднял его за плечи со стула и увёл домой. Только зайдя в дом, где их встретил взволнованный папа Отто, Рикко мог дать волю эмоциям. Он обнял пожилого омегу и заревел навзрыд, как самый несчастный ребёнок в мире. — Он ненавидит меня, папа Отто, - выл Рикко. – Всегда ненавидел. А теперь, когда мы поговорили и он всё для себя прояснил, то будет презирать ещё больше. — Поплачь, сынок, - отозвался Отто, поглаживая Рикко по спине. Салливан не желал наблюдать очередную истерику в доме и пошёл к себе в кабинет, чтобы выпить немного грога. Видеть слёзы взрослого, зрелого альфы, то ещё душераздирающее зрелище. Холодное отношение Карлайла ранило его подопечного так же сильно, как когда-то был изранен Рикко сам Карлайл. Теперь же, когда всё прояснилось, нет надежды, что всё хоть как – то наладится. Будущее этих альф туманно.