Хочу касаться!

      Вернувшись домой, Карлайл злющий, как демон ада, пронёсся в супружескую спальню. В гостиной были Рассел и Никки. Они занимались чтением книг. О том, что отец пошёл на переговоры с Рикко, знали все дети. Увидев отца и проводив взглядом до комнаты, вопросительно посмотрели на Сибила. Он шёл за отцом и подал знак сидеть тихо, а ещё лучше, уйти к себе. Рассел без слов всё понял и собрав книжки и Ники, пошёл в его комнату. От спальни родителей, комната Никки была дальше остальных. Но даже из неё мальчики слышали, как отец рычит и ругается с папой. Ники, будучи впечатлительным ребёнком, немного напугался, но Рассел постарался его успокоить. — Рас, почему отец и папа ругаются? Это из-за того, что они ходили поговорить с Рикко? – обеспокоенно спросил Никки. Он обнял брата за пояс и прижался сильнее, словно ища защиты. Рассел обнял братишку и ответил: — Наверно, - отозвался Рассел и предположил. - Мы не знаем, что там произошло. Быть может, они не договорились. — А если отец узнает про наши проделки? — Даже думать не хочу об этом, малыш, - отозвался Рассел, обнимая брата. Он прекрасно знал, что будет, но раньше времени пугать впечатлительного брата не хотел. – Можно только надеяться, что он не узнает и нам ничего не будет. — Хорошо бы, - буркнул Никки. Сразу стало не до чтения и оба альфёныша так и сидели на кровати, слушая из своей комнаты ругань родителей. Такое было впервые в их семье, поэтому, дети были напуганы. Чуть погодя, голоса родителей смолкли и Сибил пошёл готовить ужин. Чтобы было быстрее, привлёк к помощи Рассела и Никки. Готовили молча, Сибил давал только короткие чёткие указания, что кому делать. К приходу Герхарда ужин был готов. Старший альфёныш сразу заметил гнетущую обстановку в доме и тихо спросил Сибила: — Пап, что происходит? Что – то случилось? Отец плохо поговорил с Рикко? — Они более или менее выяснили отношения, Геро, - уклончиво ответил Сибил старшему сыну. – Он зол не из-за этого. То, что должен был сказать Рикко, он был готов. Но кроме всего прочего я выслушал от него за вас, детей. — За нас? – не понял альфёныш. — Да, за вас, – подтвердил омега. – Что вы творили, о чём я не знаю? Рикко рассказал отцу, что вы, несмотря на предупреждение и последующие наказания, всё же доставали его. Полагаю, сынок, он сегодня с вас спросит. — Но, я не делал ничего такого … - попытался оправдаться Герхард. — Речь идёт о вас всех, Геро. Подозреваю, после ужина отец устроит вам разбор полётов. — Ну, устроит так устроит, - вздохнул Герхард. – Я могу ответить только за себя, а что творили братья, я в курсе не о обо всём. — Вот и послушаем, что они творили, - отозвался Сибил и отправил Герхарда мыть руки. К ужину отец вышел спокойный, но чернее тучи. Всё семейство притихло в ожидании грозы. Карлайл с мрачным выражением лица наблюдал за поведением каждого из своих детей. Герхард был спокойнее, а вот Рассел и Никки немного нервничали. Средний сын не решался смотреть отцу в глаза, а младший вообще ронял из рук всё подряд. — Успокойтесь и ешьте, - гаркнул Карлайл. Ники от этого вздрогнул. – О вашем поведении поговорим после ужина. Все немного расслабились и продолжили трапезу. Не дав сыновьям опомниться, Карлайл выстроил их в гостиной, а сам сел в кресло и задал вопрос: — Я предупреждал вас о том, чтобы вы не подходили к Рикко и вообще держались от него как можно дальше? — Да, - хором ответили сыновья, кивая головами. — Я наказывал вас за то, что вы его доставали? — Да, - последовал снова хоровой ответ. — Тогда почему сегодня, идя на переговоры совершенно по другому поводу, я узнаю, что вы не только не держались от Рикко подальше, но и доставали его специально? Вам две порки за это дело было мало? В ответ он ничего не услышал, сыновья стояли, опустив головы, и Карлайл, спокойно поднявшись подошёл к гвоздю с ремнём и снял его. Вернувшись на место с ремнём в руках, Карлайл сказал: — Раз я не могу развязать ваши языки, сами вы говорить мне отказываетесь, значит, говорить будет он! – отец затряс ремнём, сжатым в правом кулаке. Сибил, стоящий немного в стороне, чувствовал свою вину и умоляюще смотрел на мужа, безмолвно прося не делать этого. Карлайл прекрасно видел взгляд Сибила, но проигнорировал. Вернувшись к сыновьям, он продолжил. – Теперь, благодаря вашему несносному поведению, он собирается в гости, чтобы познакомиться с вами и показать, какой он хороший и как зря я плохо настраиваю вас против него. Я не помню того, чтобы напрямую настраивал вас. Я четко и ясно давал вам понять, что общаться с ним я сам не намерен и вам не дам. Теперь по –порядку. Начнём с тебя, Герхард. Почему ты не сказал мне, что будешь лечить Рикко? Если бы я знал, дал бы указания. — Это решение учителя, отец. Марвин сам пошёл к Салливанам и предложил помощь. Старейшина согласился и Рикко поместили в лазарет. Клянусь! – Старший сын с вызовом посмотрел прямо в глаза отцу, стараясь убедить в своей правоте. - Я просто наблюдал в присутствии учителя и делал лекарства по его рецептам. Только и всего! – объяснил отцу Герхард. Он намеренно скрыл от Карлайла участие своего омеги, тем более записи Аарона в ходе сеансов. Было бы неблагодарным сделать такое. Кроме этого, Герхард хотел всеми силами защитить Аарона от гнева собственного отца. Отец испытывающе посмотрел на сына, пытаясь в глазах прочесть ложь, но Герхард был убедителен. — Тогда получишь за то, что умолчал. Понял, за что наказываю? — Да, отец, - Герхард потупил взгляд, не решаясь больше испытывать терпение отца. Карлайл сделал шаг левее и подошёл к Расселу. Взгляд отца парню не понравился, поэтому он не решился долго в упор смотреть на главу семьи. — Рас! Я, кажется наказал тебя за то, что на рынке ты подбросил в карман Рикко чужой кошелёк? — Это не я! - оправдывался сын. — Я помню, кто это сделал, Рас. Ты был идейным вдохновителем и организатором. А перекладывал кошелёк твой любезный Йен! О чём я ещё не знаю? – так как альфёныш молчал и не смотрел на отца, Карлайл гаркнул. – Ну! Молчать будешь? – в виду того, что Рассел продолжал молчать, Карлайл отвесил сыну оплеуху и рыкнул снова. – Говори, гадёныш! Всё равно узнаю, хуже будет! — Прости, - проскулил Рассел, держась за щеку. – Я только обсмеивал его с друзьями, когда на улице встречал и собакой Йена его однажды напугали. Всё! — Ты точно всё рассказал? – усомнился Карлайл. У него были все основания до конца сыну не верить. — Да, - снова проскулил Рассел. Он не смотрел отцу в глаза, боялся гневить ещё больше. Карлайл не выдержал и схватив сына за подбородок, поднял голову так, чтобы их взгляды сошлись. Недолго пристально посмотрев в лицо сына, Карлайл без церемоний отпустил подбородок Рассела. Тот едва качнулся, но на месте устоял. — За то и накажу, чтобы впредь неповадно было, - отозвался отец на ответ сына. – Понял? — Да, - тихо ответил Рассел. После этого, Карлайл перешёл к младшему сыну. Тот смотрел на отца снизу-вверх, решив сказать всё сразу, чтобы не получить, как сейчас Рассел. — Ты мне что скажешь, Ник? — Я только камешки от обиды за тебя кидал в него, пару раз с ребятами дразнил, когда он по улице шёл и инструменты воровал, когда он у мистера Уайли забор чинил. Всё! Я не специально, я больше не буду! – заныл Ник. – Не надо наказывать, пожалуйста! Папа меня уже за всё это наказал! — Что? – Карлайл перевёл непонимающий взгляд на мужа. Тот стоял весь сжавшись, желая, как можно быстрее провалиться сквозь землю. Так злить мужа он ещё не пробовал и теперь боялся реакции. Мало того, что Карлайл отругал его за эту идею переговоров и детей, так он ещё разбирался с детьми без его ведома. Альфа задал резонный вопрос своему омеге. – Сиби! Почему я узнаю об этом только сейчас? — Прости, дорогой. Для тебя тема Рикко достаточно болезненная. Я не хотел лишний раз тебя расстраивать и подставлять детей. Поэтому, разбирался сам, – омега не решался в упор смотреть на мужа, так как сейчас, образно говоря, взглядом Карлайл мог просто убить. — Благодарю за заботу, милый, - Карлайл сделал тяжелый вздох, чтобы успокоиться и обдумать ответ. С четверть минуты помолчав, он сказал. – С тобой я отдельно поговорю, Сиби. Научу тебя, как прыгать через мою голову в данном вопросе. А ты, - он посмотрел на Никки, глаза которого наполнились влагой. Мальчик понял, что выдал папу со всеми потрохами и теперь попадёт обоим. – Будешь наказан сейчас мной повторно и попробуй ещё хоть раз подойти к Рикко и сделать ему что – то во вред! – Затем, он отошёл чуть дальше и обратился ко всем своим альфёнышам. - Я понимаю, что перегнул палку, перекладывая свою обиду на вас, моих детей. Но единственным желанием было прежде всего защитить от него вас. Вы и папа дороже жизни для меня. Если благодаря вашим шалостям он обозлится, то начнёт мстить, тогда этот кошмар никогда не закончится. Я же просил вас всех, не трогать его! Что в этой просьбе было не понятно? – в ответ было молчание, парням нечего было сказать в своё оправдание. Поэтому, Сибила он отправил к себе в супружескую спальню, чтобы разобраться там, без детей. Да и самому омеге нечего смотреть на массовое наказание. — Так, снимайте штаны и руками упор на скамью. Виноваты все и наказаны будут все каждый за своё. И попробуйте после этого хоть раз подойти к Рикко, пока я не разрешу. Только посмейте в его сторону взглянуть или сказать ему что – то! Тем более скрыть от меня поползновения с его стороны. Узнаю, высеку розгами до полусознательного состояния. Я ещё шкуру с вас не спускал, да видимо, придётся. Встали! Пока Карлайл читал нотацию, парни снимали штаны. После команды, все вместе подошли к скамье и опёрлись руками. Перед тем, как начать экзекуцию, Карлайл сказал: — Каждый считает свои удары. И попробуйте хоть раз крикнуть, что больно или просить прекратить. Добавлю на каждую жалобу ещё три удара. Всё ясно? — Всё! – хором прогудели сыновья и приготовились принять наказание. Первые удары не вызвали из уст детей ни одного звука. Однако на десятом ударе ощущения стали острее, и парни начали постанывать в такт ударов. Карлайл не жалел силы, с которой обрушивал удар за ударом то по одной попе, то по другой. Сыновьям, хоть и было больно, но они мужественно терпели, стараясь не провоцировать отца на лишние удары. Даже Никки, который и так был наказан папой, терпел, сцепив зубки. Его скулёж Карлайл слышал чаще остальных. Однако мальчик понимал всю серьёзность наказания и старался терпеть как мог. Каждому из сыновей, вне зависимости от вины досталось по тридцать ударов ремня. Закончив экзекуцию, Карлайл отправил детей по комнатам, наказав сегодня не выходить из дома вообще, отлёживаться. Когда Карлайл пришёл в супружескую спальню, Сибил стоял у окна, сцепив на груди руки. Развернувшись на вошедшего мужа, он спросил: — Меня тоже бить будешь? — Воспитывать! – коротко ответил Карлайл. – Раз ты настолько мне не доверяешь как главе семьи, буду сейчас это доверие восстанавливать. — Я доверяю тебе, Карл. Просто не хотел лишний раз беспокоить. Берёг душевное состояние. — Нет, Сибил. Если бы ты доверял мне на столько, что смог рассказать, я решил бы этот вопрос сразу, и дети не продолжали его третировать. Мне было стыдно слышать от врага то, что мои дети распустили руки и достают его своим отношением. При этом, он ничего плохого им не делал. Ненависть к нему – моя проблема. Их я хотел только оградить. Раздевайся и ложись в постель. — Зачем? — Увидишь! Буду перевоспитывать. А как, узнаешь, когда я лягу рядом. Карлайл души не чаял в своём омеге. Сибил прекрасно это знал и понимал, что руку на него Карлайл никогда не поднимал и не поднимет. К тому же, их многое связывает кроме детей. Поэтому, омега, нехотя отошёл от окна и начал медленно снимать одежду. Карлайл тоже раздевался и попутно расстелил кровать и бросил на подушку тот самый ремень, которым сейчас охаживал непослушных сыновей. Сибилу это действие мужа не понравилось, но он молча лёг на своё место и стал ждать. Карлайл, будучи уже полностью обнажённым, присел рядом и заведя руки Сибила за голову, связал их ремнём. — Сегодня у тебя будет сладкая пытка. Я буду ласкать твоё тело так, как хочу. Тебе же, трогать меня не разрешается, так как ты наказан. Не вздумай делать попытки сбежать или просить меня прекратить. Я остановлюсь тогда, когда сочту нужным. Всё ясно? — Чего уж не понятного? – огрызнулся Сибил. — Я спросил, всё ли ты понял? – повторил Карлайл. — Да! – рыкнул Сибил и обиженно отвернулся от мужа. – Делай, что хочешь! — А ты не рычи на меня. Кто виноват, что ты не рассказал мне всё сразу? Чем я заслужил это недоверие? — Ничем! Прости, что старался тебя не беспокоить! – отозвался Сибил сквозь зубы. — И чего ты добился? Посмотри, чем это вылилось? – парировал альфа. — Вижу, что был не прав, - снова сквозь зубы процедил омега, так и не посмотрев на Карлайла. — Ну, малыш, не дуйся. Обещаю, буду предельно осторожен. Ты же понимаешь, что я наказываю тебя за дело? – Карлайл не стал торопиться и прилёг рядом. – Ну, Сиби, посмотри на меня. – Омега медленно и неохотно повернул на мужа голову. Как только Сибил посмотрел на супруга, тот продолжил. – Если я не прав, наказывая всех, в том числе и тебя, то скажи мне об этом сейчас. Не надо на меня обижаться, ты сам виноват в случившемся. У тебя есть, что сказать? — Нет, ты прав. Делай, что задумал, - с долей безразличия ответил Сибил. — Не будешь обижаться больше? — Нет, - буркнул Сиби и снова отвернулся от альфы, глотая слёзы обиды. Сказав «нет» и заплакав, Сиби выдал противоположный ответ. Карлайл всё понял и не стал больше ничего говорить или на чём – то настаивать. Нужно было приниматься за дело, а реального прощения омеги он добьётся потом. Карлайл решил для себя, что начнёт с того, что не станет целовать мужа в губы, как тот любит. На этот раз обойдётся. А вот самого омегу он решил зацеловать до исступления, дав излиться, но не дав насладиться процессом полностью. Есть ли в мире более изощрённая мука? Карлайл немного спустился ниже и начал языком играться с сосками омеги. Под действием ласк бусинки сразу затвердели, выдавая желание. Чтобы не сильно томить в неге, быстрее дать мужу почувствовать боль, Карлайл стал прикусывать соски. Он нетерпеливо и резковато то отстранялся, то снова припадал к соскам и терзал их попеременно губами и зубами. Омега старался терпеть и не выдавать реальных ощущений своими стонами. Однако терпеливые всхлипы и лёгкие стоны раззадоривали Карлайла всё больше и больше.       Наконец, наигравшись, альфа поднялся чуть выше, к ключицам. Проведя вдоль них языком в одну сторону, на обратном пути стал её покусывать, оставляя следы от зубов и засосы. Сибил слегка дёргался каждый раз, когда получал укус, но мужественно молчал, как партизан под пытками. Вдоволь покусав ключицу мужа, Карлайл очень медленно проделал мокрую дорожку между сосками к пупку. Область паха у всех омег весьма чувствительна. Как только Карлайл добрался до этой области, Сибил взмолился. — Нет, только не там! — Именно там, дорогой, я и пошалю. А ты лежи спокойно. Так как ты наказан, не тебе сегодня диктовать то, что мне делать. Я сам решаю. Твоя задача лежать и терпеть. Это только начало! — Садюга! - рыкнул Сибил и отвернулся от мужа, нервно дыша. Даже ногами взбрыкнул. — Я тоже тебя люблю, дорогой! – ехидно улыбаясь ответил Карлайл и продолжил пытку. Обласкав и зацеловав весь низ живота, альфа неумолимо, медленно, но верно приближался к маленькому аккуратному пенису своего омеги. Он знал каждую венку, складочку на омежьем члене, любил его и не меньше его самого, любил ласкать языком. Стоило альфе вобрать член омеги полностью, и как следует сжать во рту, как Сибил выгнулся от накатившей истомы и лёгкой судороги. — Карл! – взвыл Сибил. – Прекрати! Я кончу! — Вот ещё! - отстранился Карлайл. - Только попробуй! Я тебе пока не разрешал. Только излейся раньше времени, и я точно доведу тебя до потери сознания! – пригрозил шутливо альфа.       Он понимал, что если будет так напирать, то омега сделает, что сказал без предупреждения. Поэтому, надо быть поосторожнее. Он снова опустил голову и вобрал член так, что Сибил снова увидел в глазах летающие белые и цветные точки. Омега старался держаться изо-всех сил, терпел. Альфа, не торопясь, то отпускал, то снова засасывал член, пока не довёл омегу до излияния. Наконец, через некоторое время Карлайл почувствовал напряжение и поднялся, чтобы с его разрешения Сибил кончил. — Теперь всё? – с надеждой спросил Сибил. — Не торопи события. Ты ещё по попе не получил, - ответил Карлайл. – Разворачивайся и вставай на колени. Обопрись локтями на подушки. Сибил повиновался, так как у него не было выбора. Карлайл, пристроившись с боку, погладил выставленные голые ягодицы мужа. Как же он любил эту бархатистую розовую кожу, мягкость и вместе с тем, упругость мышц. А теперь придётся сделать то, чего не делал никогда, поднять на два сладких полушария тяжёлую альфью руку. — Итак, начнём, - сообщил альфа омеге, глядя на его розовые ягодицы, ещё не тронутые рукой. – Когда я приучу тебя не заниматься самодеятельностью? — Если бы я не занимался самодеятельностью, ты был бы мёртв! – парировал омега, глядя на альфу из-за плеча. — Да что ты! – с сарказмом ответил Карлайл. – Как я погляжу, ты не различаешь спасение мужа от воспитания детей. После этих слов Сибил получил увесистый удар руки альфы по своим ягодицам. Он пискнул от неожиданности и боли, но вытерпел. Таких ударов было пять. — Это, как ты понял за то, что вместо того, чтобы рассказать мне, решил скрыть, - пояснил Карлайл. – А это за то, что поощряешь у детей непослушание. — Ай! – Сибил получил ещё пять ударов, но всё же, решил оправдаться, чтобы закончить эту порку. - Я наказывал Рассела и Никки! — Почему я об этом не узнал? — Ты работал много, приходил уставший, дома много хозяйством занимался. Я побоялся тебя беспокоить. — Это не оправдание, дорогой! Как бы я не устал, я уделю время тебе и детям. В конце концов, воспитание их благодетели, это и моя обязанность. А теперь получи, что заработал. — Ка-а-а-арл! – взвыл от боли Сибил. Он получил ещё пять ударов. Этого показалось достаточно, и альфа прогудел. — Надеюсь, любимый, впредь, ты будешь больше доверять мне, а не просьбам детей скрыть от меня проказу. Как ты понял, в окончании случившегося, всё равно мне за них ответ держать. А теперь потерпи, я должен снять раздражение, - предупредил Карлайл. Его уже давно эрегированный член со слегка набухшим узлом был готов к работе. Так как под действием шлепков омега слегка потёк, альфа быстро подставил к проходу головку члена, давая почувствовать, что сейчас будет. — Ах-хах-х-х! Карл! Ты – изверг! – тяжко простонал Сибил, едва терпя невыносимую резкую боль. Альфа вошёл быстро, едва успев прикоснуться. Вход был до тошноты скорым и жёстким. — Терпи, сказал, - тихо прогудел Карлайл и начал резкие рваные движения внутри омеги после минутного покоя. Сколько бы Сибил не стонал и не пытался отодвинуться, чтобы снизить боль, Карлайл этого не дал сделать. Предупреждение о том, что нужно терпеть боль, не жаловаться и не пытаться сбежать ещё никто не отменял. Омега скулил под действиями альфы, но ничего поделать не мог. Как только Карлайл немного излился, успев вынуть член, Сибил был аккуратно положен на бок. Карлайл прилёг со спины, отбросил в сторону сковывающий руки мужа ремень и обнял Сибила. Он поцеловал омегу в шею и прошептал: — Прости, любимый. Не сердись, пожалуйста. Люблю тебя! — Начинаю задумываться об обратном, - так же шёпотом ответил Сибил, глотая слёзы. — Нет, Сиби, нет, - спохватился Карлайл. Он, не спрашивая, развернул супруга к себе и обнял. Лёжа нос к носу с Сибилом, Карлайл вытер его слёзы. – Прости, я не хотел причинять тебе боль. Не знаю, что нашло на меня. Может это и не оправдание, что сегодня был трудный день, но пойми, по-другому я не смог. Простишь меня, родной? — Я подумаю, Карл. Ты, после появления Рикко стал словно сам не свой. Настолько сильно изменился, словно тебя подменили. Ты стал нервным и требовательным не в меру. Я уже детей тобой запугал, они боятся лишний раз чихнуть в твоём присутствии. Ты сам пережил столько боли. Не пойму, почему с лёгкостью раздаёшь боль другим? Обижаешь самых близких тебе людей. И за что, спрашивается? За то, что сам же и вложил в головы детей ненависть к этому человеку. Не знали бы они его, не было бы и проблем. Карлайл понимал всю справедливость того, что говорил муж. Однако жалеть о содеянном было поздно. Сделанного не исправить. Карлайл плакал вместе со своим омегой. И, когда оба наревелись, Карлайл спросил: — Ты простишь меня, любимый? — Обещай, что больше так делать не будешь. — Обещаю. Клянусь, Сиби, – умоляюще посмотрел на омегу альфа. — Тогда давай спать. А о прощении, я подумаю завтра! Омега решительно отвернулся от альфы несмотря на болевые ощущения в теле, позволил альфе себя обнять и прикрыл глаза. Обида ещё какое – то время сидела в сердце Сибила. Понять Карлайла было можно и нужно, иначе, ему как омеге и мужу грош – цена. С другой стороны, альфа не скрывал того, что снимал раздражение. День действительно был сложным, тяжёлым. И не только для Карлайла, но и для Сибила. Узнать то, что другой альфа любит его мужа, новость не из приятных. Получается, Карлайл был прав, настаивая на том, чтобы все в семье держались от Рикко подальше. Однако нельзя не брать во внимание чувства самого Сибила. Ведь он тоже человек и муж должен думать о его чувствах. Карлайл же думал иначе и предпочёл взять во внимание только свои чувства и переживания. И как быть? Простить, значит, забыть. А это «наказание» Сибил вряд ли забудет до конца своих дней. Кроме этого, Карлайл признал ошибку и попросил прощения. Он так будет делать каждый раз, когда ему заблагорассудится? Нет! Прощать не хочется. Слишком больно и обидно. Так, в душевных муках от тяжёлых мыслей Сибил провёл около часа и наконец, задремал под мерное дыхание мужа. Чуть позже, когда в голове омеги что-то неожиданно щёлкнуло. Он тихо встал, чтобы не разбудить Карлайла, накинул ночную сорочку и взяв в руки зажжённый фонарик, пошёл посмотреть, уснули ли его дети.