Хочу касаться!

      Ночью сыновья, немного отлежавшись, решили, что пора отделяться от родителей и жить свободной самостоятельной жизнью. Точнее, так решил Герхард. Он пришёл к Расселу в комнату под покровом ночи. Тот стонал от того, что зад саднил и не давал спать. — Рас, не спишь? – позвал тихо Герхард и осторожно, крадучись, вошёл в комнату. — Поспишь тут, ага! Вроде не так много как обычно попало, да только сильно уж очень. Да, чего уж там, сами виноваты. Отец же предупреждал! — Это верно, - подошёл Герхард на цыпочках к кровати брата. Тот лежал на животе прямо поверх одеяла, а лицо положил на руки. При приближении Герхарда, Рассел немного подвинулся, чтобы уступить место. У того тоже болела попа, а потому, наверняка тоже захочет полежать. Сидеть сразу после порки очень больно. Герхард воспользовался молчаливым предложением брата и прилёг рядом в ту же позу. — Я тут чего подумал, - начал Герхард. – Может уже попросим у отца свободы? Пусть отпустит. Сколько можно жить в родительском доме? Омега у меня есть. У тебя Йен. В эту осень попросим старост о разрешении на брак и уйдём из дома. — А чего это тебя вдруг осенило? – поинтересовался Рассел. Он был привязан к папе и оставлять его до последнего не желал. Герхарду придётся привести железные аргументы, чтобы убедить его.       В это время альфёныши услышали приглушённые стоны папы из родительской спальни. Оба прислушались и переглянулись, поняв, что и Сибилу сейчас за них влетает. Они немного помолчали, уткнувшись в подушку и один из них продолжил: — Тебе не надоело получать по заду? - задал Герхард почти риторический вопрос. – Может уже пора своих детей воспитывать? — Тебе легко говорить. У тебя омега есть. А мы с Йеном на полулегальном положении и детей у нас как ты понимаешь, не будет. Да и где нам жить? — Я у Аарона, а ты у Йена! — Менять шило на мыло? Всё равно с родителями, только с чужими! И зачем их семьям лишние рты в нашем лице? – недоверчиво спросил Рассел. Он хоть и любил авантюры, но не настолько, чтобы просто так взять и сорваться с места. — Почему лишние? Мы же альфы! Мы зарабатывать будем! – возразил старший альфёныш. — А тебе не будет стыдно жить в доме младшего мужа? — А тебе не стыдно будет жить с альфой? – отзеркалил Герхард. — Живут же как-то люди! — Они может и живут, да только у них свой дом. — А ты где найдёшь средства на новый дом? — У старейшин можно попросить выделить лес на строительство. — Да? А строить сам будешь? Умеешь что – ли? Ты у нас кто? Знахарь, вот и лечи людей. А строителей нанимать надо, а им платить придётся. — Так я же за деньги буду лечить! – заверил Герхард Рассела. – Вот и накоплю! — Вот когда накопишь, тогда и женись, а пока денег нет, живи дома. В конце концов тебя никто не гонит. А то, что мы с тобой и Никки сегодня отхватили по пятым точкам, так, то наша вина. Нечего было его предупреждение нарушать. — Значит не побежим с тобой из дома? — Что значит «не побежим»? - не понял Рассел. – Ты бежать собрался? Куда, дурья твоя голова? Отец искать броситься и снова попадёт! Нет, уж! Уволь! Лучше родителей слушаться и жить спокойно. А со своими парами мы позже сойтись можем. В этот момент в комнату тихо постучали и заглянул Никки. Его опухшие глазки говорили о том, что мальчик долго плакал после наказания и так и не смог уснуть. — Геро, Рас, можно к вам? – спросил он. — Заходи. Маленький, ты чего не спишь? – спросил Герхард — А вы чего не спите? Я к папе хотел, а там отец лютует. Вот я и пришёл сюда. Вы слишком громко шепчетесь. — Ясно, иди к нам, - позвал Рассел. Кровать Рассела не была достаточно широка, чтобы вместить всех троих. Поэтому, Герхард предложил перелечь на пол, предварительно спустив на него всю постель Рассела и принёс свой матрас с бельём, чтобы было удобнее. Только после этого Никки спросил братьев. — А о чём вы без меня говорили? Я слышал слово «сбежать». — Ни о чём, малыш. Просто болтали. А слово тебе послышалось, но было произнесено в качестве бреда, - ответил Герхард. — Вы хотите сбежать из дома? А куда? – не унимался малой. — Не «кудакай»! – отрезал Герхард. – Нечего разговоры старших подслушивать. Даже если бы мы решились, то тебя бы точно не взяли! — Это ещё почему? – недоумённо спросил Никки. Неужели братья совсем ему не доверяют? — Ещё чего! Ты мал для такого. Мы сами не знаем, что будет, если из дома к своим парам уйдём, а ты предлагаешь тебя таскать где попало? Нет уж, Никки, побудешь дома. Мал ещё без родителей жить! — А разве ты или Рассел не можете меня взять к себе? — Зачем тебе это? - вмешался Рассел. – Дома как ни крути сытно, есть крыша над головой и тебя любят. Образование дают и хозяйственным делам обучают. Чего тебе – то не сидится на месте? — Не хочу, чтобы по моим булочкам попадало! — А ты думаешь тебе от меня или Геро за проказы не влетит? – хмыкнул Рассел, потрепав младшего братишку по голове. Тот отмахнулся и проворчал. — Думаю, нет! — И зря! – отозвался Герхард. — И вы туда же? — А как ты думал? Пока не вырастишь, так и будет! – ответил Герхард. — Вот уж не поверю! – возразил Никки. – Вы –то уже достаточно взрослые, осенью разрешение жениться будете у старост просить. А отец вас всё равно порол, да и по мордашке кому – то прилетело! Рассел вспомнил, как отец дал ему оплеуху и рефлекторно потерев побитую щеку, скривился, словно от зубной боли. — Не напоминай, Ники, - простонал вымученно Рассел. — А что я такого сказал? – недоумевал Никки. – По мне так лучше по попе получать, но быть дома, рядом с папулей. — Кон-фор-мист! – выдал Рассел. — Кто? - не понял Никки, требуя пояснения от брата. — Конформист, это человек, который живёт так, чтобы только ему за счёт других было удобно и приятно жить. А сам для этого ничего делать не любит, - пояснил Герхард, опережая ответ Рассела. Он и не возражал, чтобы ответили за него. — И что, я теперь должен с вами из дома бежать, чтобы не быть конфомитом? — КонфоРмиСтом! – поправил младшего брата Рассел. — Мне без разницы, Рас! Я дома жить хочу. — Так тебя с нами никто и не зовёт. Ты ещё слишком молод, чтобы жить без родителей, - ответил Герхард. — А отец рассказывал, что в моём возрасте люди в городах и деревнях, что находятся обычно близ рек на равнинах, уже работают на ровне с родителями, а в вашем, уже женаты и живут отдельно от родителей. — Вот поэтому мы и хотим уже покинуть родительский дом. Родители благословят наши браки, как только старейшины дадут разрешения. Тогда будет проще. — А если не дадут? – с неподдельным интересом спросил Никки. — Тогда придётся ждать, когда дадут, а до тех пор официально жить с родителями. — Но вы же уходите с ночёвкой к своим парам. — Верно, но это всего на всего, ночёвки, сколько бы они не длились. Одним прекрасным утром всё равно надо было возвращаться домой на ясны очи родителей. — Понятно всё с вами. В это время дверь тихонько отворилась и все альфёныши как один срочно положили головы на руки, усиленно делая вид, что спят. Это был Сибил. Он пришёл проверить, уснули ли дети. Герхарда у себя он не обнаружил, а увидев всех троих, отмёл желание зайти в комнату Никки. — Вот вы где? – шёпотом удостоверился омега и тихонько закрыл дверь. – Ну, спите, спите.       После захода родителя альфёныши решили не разочаровывать папу и уснули без задних ног, несмотря на то, что у всех троих попы до сих пор саднили.       Карлайл и Сибил на утро так и не разговаривали больше положенного. Единственный омега в доме так и молчал о том, простил ли он мужа за излишнюю жесткость. Не глядя в глаза мужу, он собрал ему обед в два глиняных горшочка с крышками, поставил на деревянный поднос, сделанный Расселом специально для этой пары, и подал альфе при выходе того из дома. Молча и даже не поцеловав на прощание, Карлайл торопился в школу танцев. Нужно было приготовить зал и приготовиться саму до прихода учеников. Так как он торопился, то серьёзный разговор со своим омегой он оставил на вечер. А пока, стоило подумать, что он скажет и что сделает. Сибил и не настаивал на утреннем разговоре, так как понимал, что мужу не до этого. А вечером он и сам попросит о приватной беседе в супружеской спальне. Сколько себя помнил Сибил, после ссор с Карлайлом, они так и делали. Обычно мирились.       После завтрака Герхард ушёл с Аароном на занятия. Омега как чувствовал, что его альфе плохо и пришёл к его дому сам, чтобы заранее выяснить, в чём проблема. Гехард рассказал Аарону по пути в лазарет, что произошло вчера днём и вечером. Аарон с интересом слушал и кивал, показывая на лице сочувствие. Ему самому стало больно, когда он услышал рассказ своего альфы о наказании за то, что Геро не сказал отцу о Рикко. Аарон чувствовал и свою вину за происшедшее. Именно он уговаривал Герхарда ничего не говорить Карлайлу. В начале учебного дня оба были немного рассеяны, но получив предупреждение от учителя, взяли себя в руки и сосредоточились на работе. Аарон твёрдо решил заставить Герхарда этой осенью просить у старост дозволения на брак. Так просто ни родители Герхарда, ни его собственные согласие не дадут.       Рассел, как и Герхард, позавтракав, отправился в мастерскую. Там его ждал Йен. Пока ещё альфёныш не задумывался о словах брата. От части, Герхард был прав и стоило уже задумываться о самостоятельности. Опять же папу не хотелось бросать. С такими тяжёлыми мыслями он дошёл до мастерской, где встретил Йена, уже занятого на станке для изготовления кадушек и вёдер. Задумчивый вид Рассела немного обеспокоил Йена и он, бросив работу, подошёл к своему любимому альфочке. Под напором любимого Рассел вкратце рассказал, что случилось вчера за весь день. Йен ему посочувствовал, поддержал с идеей самостоятельности, но позже, а в качестве компенсации предложил … внимание: переспать. Йен утверждал, что его родители так снимают эмоциональное напряжение. А когда получил подтверждение, что и родители Рассела так делают, заверил, что соитие будет выходом. Да, оно не первое. Но предыдущие разы были разминкой, тренировкой, привыканием друг к другу, к эмоциям и ощущениям, которые дарил не совсем обычный секс. Сейчас же Йен уговаривал любимого дойти до конца и кончить на узле. Рассел согласился, но нужно как-то было предупредить хотя бы Сибила, что его снова не будет дома целую ночь, а может и больше. Если отец до сих пор не успокоился, то это уже его проблема. А разрешения альфёныш никогда и не спрашивал, только предупреждал, так как это уже позволял возраст по местным законам. Неожиданно, в мастерскую зашёл Руфус и своим рыком быстро разогнал милующуюся парочку по местам. Молодые альфы вернулись к своей работе. Один к станку, второй к неоконченному вчера стулу.       Никки за завтраком вёл себя крайне тихо, боясь смотреть на отца. При этом, у мальчика ничего не падало из рук под взглядом всё ещё сердитого отца, ел он быстро и аккуратно, а после завтрака отдал папе посуду из-под каши и фруктового - ягодного компота. Он поблагодарил родителей за завтрак и чинно-важно ушёл в школу, прихватив тряпичную сумку с учебниками с лямкой через плечо. Учебный день маленького альфы с утра задался, он пришёл без опоздания, был на уроках внимателен и сосредоточен. И только побитая отцом попа постоянно напоминала о себе. Он старался не показывать никому вокруг, что ему больно. Никто не должен был догадаться, что маленький альфа сидит и терпит дискомфорт ниже пояса. А тут ещё одноклассник, в который раз не только не сделал домашнего задания, но и не готов был ответить на простые вопросы учителя по теме урока. И, конечно, Никки, как и всем его одноклассникам пришлось наблюдать публичную порку и вспоминать, как ему дома попало ещё строже. Едва пережив трудный в эмоциональном плане день, Никки решил, что Рикко он больше не трогает, родителей слушается, а омегу приведёт именно в родительский дом. И братья пусть себе живут отдельно от родителей, а его к себе не зовут.