Хищник. Тёмный континент

      Можно сказать, что ожидание и при этом невозможность как-то это ускорить вызывали в Кейт Ласвелл ту толику раздражения, что была знакома многим людям, которые обладали властью. Той самой настоящей властью, что даётся лишь тем, кто участвует в по-настоящему большой игре. И речь даже не о футболе, а уж тем более не о теннисе. А о той игре, что меняет геополитику на целые десятилетия, о той, где ты можешь быть всего лишь винтиком в огромном механизме, но при этом иметь свою важную роль и получать за это причитающиеся. Но даже если ты отдал службе в одной из самых влиятельных разведок мира двадцать шесть лет своей жизни, то тебе все равно придётся ждать начала посадки на свой самолёт. Особенно если ты планируешь пересечь полмира, не поднимая шума, ради своей протеже, да, несомненно, подающей большие надежды, но, похоже, слишком рано попавшей в переплёт с очень большими ставками.        «Куда же тебя втянули, Джессика?» — подумала Ласвелл, слегка раскачивая ногой на одном из бесконечных стульев в зале ожидания. Рядом с ней лежала её неброская сумка, которую она легко могла собрать меньше чем за полчаса, запихнув туда все самое необходимое для экстренной командировки, и поверх которой лежали посадочные талоны на ближайший рейс из Вашингтона в Париж - единственное место пересадки, чтобы сразу же отправиться в Конго. Долгий путь, но сейчас это было неважно. Важно было оказаться там раньше, чем ситуация окончательно выйдет из-под контроля. Если он там, конечно, еще сохранился.        Ласвелл то и дело возвращалась к тому письму, что получила сутки назад от Джессики и содержание которого больше напоминало какой-то заговор… Причем не тот, в которых Ласвелл самой приходилось участвовать по долгу службы, а самый форменный, где намешались какие-то безумные теории и бредни сумасшедших. Что больше всего и не давало старшему агенту Ласвелл покоя, ведь часть информации, что она смогла проверить собственными силами, оказалось правдой. А значит, все то, что написала ей Джессика, как крик отчаяния, могло быть правдой…        А вокруг бурлила привычная для любого аэропорта суматоха. Семьи с детьми, влюблённые парочки, тянувшие время перед расставанием, студенты с рюкзаками и сумками со всех уголков страны и мира. Туристы, бизнесмены, случайные люди, сотрудники аэропорта и авиакомпаний — пёстрая, шумная масса, в которой легко потеряться и ещё легче спрятаться намеренно.       Ласвелл выглядела именно так, как и хотела: одиночка в дороге, без суеты, без лишних движений, с усталым, почти рассеянным взглядом. Но в отражении тёмного стекла витрины ближайшего магазинчика беспошлинной торговли, она видела другое. Двое мужчин двигались к ней через толпу людей с упорством атомных ледоколов, не очень то заботясь, чтобы скрыть своё приближение. Значит, знали, что она не побежит. Подтянутые, в дорогих, но неброских деловых костюмах, с одинаково спокойными лицами. Слишком спокойными для обычных пассажиров. Ласвелл не нужно было гадать, под пиджаками угадывались очертания портупей, а походка выдавала тех, кто привык носить оружие как часть своего тела.        Она не повернула головы, не изменила ритм движения ноги, которую слегка раскачивала, и даже не ускорила дыхание. Лишь краешком сознания отметила расстояние, углы обзора и возможные выходы. Всё шло по ожидаемому сценарию. Вопрос был только в одном — пришли ли они, чтобы вежливо поговорить… или чтобы дать пинка под зад до ближайшей комнаты для допросов.        Один из них обошёл её слева, второй — справа. Движения выверенные, без суеты и без лишних в этой ситуации жестов. Профессионалы. Такие не держат руку на оружии демонстративно, они просто знают, где оно находится. Ласвелл отметила это автоматически, как и то, что у обоих за плечами явно не один год службы: армия, спецподразделения или какое-нибудь ведомство с длинным названием.       — Агент Ласвелл? — спросил тот, что остановился слева.        Ласвелл мельком подумала, что он отдалённо похож на молодого Пирса Броснана. Мысль была мимолётной и ни на что не повлияла. На лице Кейт не дрогнул ни один мускул.       — Похоже, вы уже знаете, кто я такая, — спокойно сказала она. — И, полагаю, на рейс я не попаду. Верно?       — Так точно, мэм, — подтвердил «Броснан». — Прошу пройти с нами. С вами хотят поговорить.       — И выбора у меня, разумеется, нет? — Ласвелл чуть изогнула бровь.       — Боюсь, что нет, мэм. У нас чёткий приказ.       — Ладно, — равнодушно пожала плечами Ласвелл, словно речь шла о смене выхода на посадку.        С такими волкодавами нельзя было играть в геройство. Нужно было другое — спокойствие, контроль и правильный язык тела. Показать, что она не жертва и не случайный пассажир, а человек, который стоит выше по невидимой лестнице. И если потребуется, показать, кто самая злобная сука на этой самой лестнице. Но это уже на крайний случай.        Она поднялась. «Броснан» по-джентльменски подхватил её сумку.       — Прошу за мной, мэм.       Второй занял позицию позади, перекрывая возможные пути отхода и одновременно прикрывая спину напарника. Кейт пошла между ними ровным шагом, не ускоряясь и не оглядываясь.        Если тот, кто прислал к ней этих двоих, хотел показать свой контроль над ситуацией, то пусть. Ласвелл знала, пока она будет паинькой, ее будут на руках носить и предлагать печенье.        Они пересекли зал ожидания без остановок, не сбавляя шага, словно весь этот людской муравейник из гражданских существовал фоном, не имея к ним никакого отношения. Ласвелл успела поймать пару любопытных взглядов, но ни один не задержался надолго: для посторонних это выглядело как обычная деловая спешка.       А потом они исчезли в одном из коридоров для персонала, где пахло чистящими средствами, холодным металлом и кондиционированным воздухом. Гул аэропорта стал глуше, шаги зазвучали с небольшим эхом. Несколько поворотов, дверь с кодовым замком, и они вышли наружу.       Свежий воздух ударил в лицо, да и запахи изменились на смесь ароматов авиционного топлива, нагретого бетона и скошенной травы. Где-то совсем близко взревел двигатель, и тяжёлый лайнер медленно покатился по рулёжной дорожке, мигая огнями. Над головой с глухим рокотом прошёл взлёт еще одного.       Вокруг кипела работа: техники в сигнальных жилетах, тягачи, поднимающиеся и опускающиеся трапы, люди в наушниках, машущие жезлами, словно дирижёры этого необычного оркестра. Всё двигалось, жило, шумело — настоящий урбанистический организм, в котором каждая деталь знала своё место и время.       Но даже невольно залюбовавшись на эту по своему умиротворяющую картину, Ласвелл не могла не заметить, что они двигались к одному из отдаленных ангаров, что был открыт и возле которого стояли два внедорожника представительского класса. А подойдя ближе, она увидела и ослепительно-белый с синей молнией на физеляже бизнес-джет, возле опущенного трапа которого дежурили еще несколько коллег «Броснана».        Кейт Ласвелл отметила всё это автоматически и без удивления. А когда «Броснан» остановился у трапа и произнес: «Прошу сюда, мэм. Вас ожидают», то она без колебаний поднялась по ступенькам и зашла внутрь джета.       Салон оказался столь же изысканным и технологичным, как и наружная часть, но времени рассматривать его у Ласвелл не было, ее быстро окликнули:       — Прошу прощения, Кейт, что наша встреча произошла вот так…        Ласвел сразу же повернула голову на голос и с трудом подавила своё удивление.       — Господин директор?! — выдавила она.       Прямо перед ней в одном из кресел сидел Леон Панетта, человек со столь мягким лицом и добрыми глазами, смотревшими на мир из-под очков в тонкой оправе, что могло сложиться впечатление, будто он директор какой-нибудь школы в пригороде, но на самом деле…       — Кейт, ты же помнишь, что я давно покинул этот пост, — Панетта добро усмехнулся и добавил с таким же добрым смешком: — Так сказать, пошел на повышение.       — Да, точно. — Лассвел опомнилась, прогоняя то удивление, что было в ней секунду назад. — Прошу прощения, господин министр.       — Ничего страшного, — парировал Панетта, поправив очки. — Прошу, садись, нам нужно обсудить кое-что.        Ласвелл приблизилась к креслу напротив того, где сидел теперешний министр обороны, и только сейчас заметила, что в салоне они были не одни. Чуть дальше в одном из кресел сидел гладковыбритый мужчина лет тридцати в бежевом костюме с белой рубашкой, под растегнутым воротником которой она заметила характерную цепочку на которой военные носят свои жетоны.       «Еще один телохранитель?» — подумала Ласвелл. — «Нет, наверное, какое-то доверенное лицо.»        Словно прочитав ее мысли, Панетта махнул рукой на сидевшего позади.       — Кейт, познакомься, это майор Уорен Гриффин, из армейской разведки. Он… связан с тем делом, которое привело меня сюда, а тебя ко мне.       — Очень приятно, — автоматически произнесла Ласвелл.       — Мэм, — кивнул Гриффин.        Переведя взгляд с лица, которое она сейчас зафиксировала в свой памяти, Ласвелл посмотрела прямо в глаза Панетта.       — Господин министр, чем я могу быть для вас полезна?        Та тёплая аура, что окружала Леона Панетта, вдруг куда-то исчезла, а в салоне остался пожилой мужчина, который посвятил политике большую часть своей жизни и был в центре, наверное, самых поворотных моментов в истории страны. Он снял очки и стал протирать специальным платком.       — Двадцать четыре часа назад нам стало известно, что ты получила электронное письмо от одного из агентов управления, и, как я понимаю, от твоей недавней ученицы, со сведениями, что находится под грифом «совершенно секретно, особой важности»…       — А как вы?.. — хотела было спросить Ласвелл, но осеклась и догадавшись, усмехнулась одним уголком губ. — Точно, патриотический акт.        Панетта наклонил голову чуть вперед, рассматривая то, как он натер очки.        — Наши действия направлены…       — Господин министр, — Ласвелл мягко перебила бывшего начальника... хотя и сейчас он ей был начальником, но на десяток уровней повыше. — Прошу прощения, но мне абсолютно плевать, что мою рабочую или домашнюю почту постоянно шерстят. Так же мне плевать, что какому-то сопливому технарю-аналитику сейчас известно, какое порно я смотрю или какую открытку посылаю кузине на день рождения. Единственное, на что мне не плевать - это агент, в которого было вложено время и большие средства и которого, мы рискуем потерять, если не начнем говорит по делу без профессиональной этики. При всем уважении, сэр.        Панетта не смог отказать себе в улыбке, когда Ласвелл напомнила ему, насколько она прямолинейна, своей короткой, но яркой речью. Впрочем и сама Ласвелл знала о том, что ее бывший начальник знал, что она не любитель тянуть резину, в свор время она нередко получала за это выговор.       — Что ж, в таком случае... — Панетта вернул очки на нос и поправил их привычным движением. — Твоя бывшая подопечная оказалась втянута в самовольные действия руководителя одной секретной программы.       — Тот самый Эрик Курц, что, если верить его личному делу, сейчас преподаёт альпинизм в Айдахо? — Лассвел прищурилась, попутно собирая в голове новые кусочки пазла.       — У нас есть основания полагать, что полковник Курц связан со случаями утечек секретной информации, которые мы зафиксировали не так давно. — В разговор встрял майор Гриффин, тоже наверняка желавший ускорить процесс.       — А кто получатель информации? — спросила Ласвелл, повернувшись к нему.       — Отдел внутренней безопасности, еще проводит расследование, и пока у нас есть только одно имя, — пояснил Гриффин. — И, собственно, сам факт утечки. Схема была слишком хороша.       — Раз уж так, то что подозреваемый в сливе информации Курц забыл в Африке? Да еще и в зоне проведения миротворческой миссии. Какая-то акция террора под глубоким прикрытием, что-то в духе того, что мы делали во Вьетнаме и на Филлипинах?       Гриффин бросил вопросительный взгляд на Панетта.       — Я разрешаю, Уорен, — коротко сказал министр обороны.        Гриффин шумно втянул воздух и снова перевёл все внимание на Ласвелл, что в свою очередь не спускала с него глаз.       — Та информация, что вы получили из содержимого письма и сопутствующих файлов... Агент Оугрен не преукрашивала и не описывала сценарий прикрытия обычной в нашем понимании операции.        Подперевшая пальцами к этому моменту висок Ласвелл резко вскинула бровь.       — Погодите… Хотите сказать, что инопланетяне…       — Да, — коротко ответил Гриффин, предугадывая чем закончиться вопрос.        Ласвелл вскинула вторую бровь и на несколько секунд, мягко говоря, обалдела. Ведь когда она получила письмо Джессики и внимательно прочла… трижды... То у нее сначала возникло желание покрутить пальцем у виска, но следом она уже выписала ряд имен, которые легко могла проверить, накинув внеплановую работенку на и без того вечно занятых младших аналитиков. Что ж, многое подтвердилось, а некоторое вызвало еще большие вопросы. И тогда уже Ласвелл стала «копать» по-взрослому, что и привело ее сюда, в этот самолёт на встречу с самым министром обороны. Единственное, что она отсекла, это было всё то, что Джессика ей написала о пришельцах, как поняла Ласвелл, летающих на Землю, как на сафари… Но и это оказывается правдой. Уж слишком серьёзные лица были у Панетта и Гриффина, чтобы сейчас выскочить с криком:"Улыбнитесь, вас только что разыграли!»        Чувствуя определённое замешательство бывшей подчинённой, Панетта сложил пальцы в замок перед собой и прочистил горло.       — Я не рассказывал вам о том, с какой проблемой столкнулись наши танкисты, когда высадились в Нормандии?        Ласвелл улыбнулся уголками губ в короткой улыбке. Панетта был большим любителем истории второй мировой и часто брал оттуда примеры, умело проецируя на те вызовы, с которым сталкивалось агентство и страна, в частности, в последние годы.       — Вы этот эпизод вспоминали на каждом крупном совещании или выступлении перед сотрудниками.       — В сорок четвёртом, аккурат перед самой высадкой, наша разведка убедила командование, что немцы обладают очень малым числом «Пантер», которые были на тот момент одними из самых передовых танков в мире, и что наши танки легко пробьют их броню. Но когда наши танкисты столкнулись с «Пантерами» в бою и понесли первые тяжёлые потери, выяснилось, что мы совершенно не готовы ни к количеству танков противника, ни к их техническому преимуществу. — Панетта наклонился чуть вперед, вглядываясь в лицо Лассвел. — Нам известно, что «Пантеры» уже здесь, агент Ласвелл, но нам нужно быть как следует готовыми, когда мы столкнемся с ними в открытую. Вы понимаете, к чему я клоню?       — Да, сэр, — легко ответила Ласвелл, уловив метафору. — Что требуется от меня?       — Вы отправитесь в Конго вместе с майором Гриффином, где проведёте арест полковника Курца. Зная ваш талант к дознаванию, я даю вам полномочия участвовать в расследовании касательно утечки информации. — С этими словами министр обороны Леон Панетта поднялся с кресла.        Ласвелл тоже встала из уважения.       — Но что еще более важно, вы отправитесь в Конго проследить за тем, чтобы молодой агент, на которого было потрачено время и значительные финансы при обучении, остался жив. — Панетта вновь не смог отказать себе в еще одной улыбке и колком, но добром замечании: — Агент, к которому, как я полагаю, вы очень прикипели.        Ласвелл с трудом подавила… Нет, она не смогла скрыть своего смущения. Этот старый ястреб умел смотреть в самую глубь, сколько бы ты ни закрывался.       — Благодарю, сэр. — тихо ответила она. — Но из-за вас я опоздала на самолёт, а ближайший будет только через несколько часов.       — Ну, — министр обороны Панетта пожал плечами, двигаясь к открытому люку, — будем надеяться, что это джет удовлетворит ваше стремление поскорее взяться за дело.        Ласвелл улыбнулась вслед бывшему начальнику.        И уже меньше чем через десять минут джет вырулил на взлётную полосу. Турбины вышли на рабочий режим, вибрация прошла по корпусу, и самолёт стремительно оторвался от земли, оставляя под собой Вашингтон — аккуратный, вычищенный и абсолютно лживый в своей внешней спокойности.        Кейт Ласвелл сидела, пристёгнутая, с планшетом на откидном столике. Соглашение о неразглашении занимало всего несколько страниц — сухой юридический текст, без пафосных формулировок, но с десятком плохо завуалированых угроз. Она подписала, не задерживая ручку ни на секунду.        Майор Гриффин дождался подтверждения, кивнул и выложил на столик папку с красной полоской и коротким шифром высокого уровня секретности, от вида которой у любого другого человека пересохло бы во рту.        Ласвелл читала внимательно, почти без эмоций. Где-то в глубине сознания ещё жила мысль, что мир устроен проще. Что в нём есть границы, правила и логика. Но она давно работала достаточно близко к реальности, чтобы знать: чем выше уровень допуска, тем меньше в мире остаётся здравого смысла.        И невелика ведь цена — подпись под очередным документом — за право узнать чуть больше о мире, в котором ты живёшь. Ведь, как гласил девиз ЦРУ, «Правда сделает тебя свободным».