Хищник. Тёмный континент

      Дымка после взрыва ещё толком не успела опуститься, как Туз уже подскочил к воротам и, видя, что те практически целы, с размаху врезал по ним кулаком. Он вовсе не обратил внимания, что это движение, продиктованное всего лишь накаленными до предела эмоциями, причинило только мимолетную боль.       — Твою мать… — зло выдохнул он, всматриваясь в повреждение. — Нам тут, похоже, целая тонна взрывчатки нужна, чтобы сделать дыру больше этой щёлки!       — А у нас ее больше нет, — обеспокоенно сказал Билли, встав рядом и нервно оглянувшись в сторону туннеля, откуда уже доносился далёкий, глухой рокот поднимающейся лавы. — Туз, что делать то будем?!       — Я думаю! — мгновенно огрызнулся флоридец, раздражённо мотнув головой.       — Может… тут есть какая-то скрытая кнопка или панель? — неуверенно подала голос Элви, всё ещё с опаской подходя ближе к месту минуту как прогремевшего взрыва.        Туз и Билли одновременно уставились на неё с гримасой людей, привыкших открывать даже хлипкие двери с помощью выверенного заряда взрывчатки и вовсе забывших, что достаточно нажать на дверную ручку. Но после они переглянулись между собой и тут же разошлись вдоль стены, быстро проводя ладонями по камню и металлу, простукивая поверхности, нажимая на всё, что хоть немного выбивалось из общей структуры, пока Элви, прижимая к себе свёрток с черепом и оторванную руку, пыталась взглядом уловить хоть какую-то закономерность в странной геометрии ворот.       — Ну да, конечно… — проворчал Туз, щупая стену. — Потому что зачем делать просто двери, если можно повыпендриваться с какой-то головоломающей хренью!        С режущим слух металлическим треском диафрагма двери разошлась лишь до половины, после чего механизм натужно загудел, будто за долгие годы внутри что-то намертво приржавело. Створки задрожали, по ним пробежала вибрация, а затем с резким хлопком, напоминающим выстрел особо крупного калибра, система всё-таки продавила сопротивление и раскрыла проход полностью.        Гэри быстро выглянула из-за разросшейся голограммы, удивлённо изогнула бровь и ещё несколько раз ткнула в тот же светящийся символ, который тыкнула до этого. Дверь послушно закрылась, потом снова открылась.       — Ага, понятно… Этот двери открывает. Только мне нужно конкретно не эти открыть!       Женщина раздражённо провела рукой по россыпи символов, нажимая почти наугад, и где-то на другом конце огромного помещения внезапно вспыхнула длинная площадка, встроенная прямо в пол. По её краям пробежали голубые полосы света, а затем из углубления абсолютно бесшумно поднялась узкая платформа с гладким чёрным корпусом без колёс, рельс или каких-либо видимых механизмов. Она зависла в воздухе в нескольких сантиметрах над поверхностью, удерживаемая невидимым полем, и медленно двинулась вдоль светящихся направляющих, словно вообще не имела веса.        Гэри вытаращилась на платформу, понимая, что так можно дотыкаться и до перегруза всей здешней системы       — М-да, это хуже, чем китайская клавиатура! — почти скороговоркой выругалась Гэри, уже сама не понимая, ругается ли на древний компьютер или на собственный мозг, который пытался хоть как-то переварить происходящее. И словно в ответ на её негодование, стены катакомб содрогнулись от нового подземного удара. Где-то далеко в глубине прокатился низкий гул, пол ощутимо качнуло, а сверху посыпалась каменная крошка. Голограмма дрогнула и пошла рябью.       — Давай детка, ты сможешь! — пролепетала Гэри, ускоряя перебирание символов-кнопок.        Первое крылатое отродье бросилось на Охотника с потолка, и будь это жёсткое мясо, он бы неминуемо уклонился или отшвырнул подальше, чтобы избежать опасной ситуации попадания кислотной крови точно на голову при ударе… Но это существо не было жёстким мясом, и потому Охотник резко вскинул руку с напястными лезвиями и рубанул снизу вверх, вспоров тварь от брюха до горла. Существо даже взвизгнуть не успело, как развалилось почти надвое, пролетев к ногам Охотника… И в этот момент бросились все остальные!       Туннель мгновенно превратился в клубок рваного движения, когтей, крыльев и шипения. Охотник выбросил вторую пару лезвий и пошёл вперёд, не отступив ни на шаг. Он рубил тварей направо и налево, двигаясь с чудовищной скоростью и точностью, превращая тесный проход в залитую кровью бойню. Горячая кровь хищников хлестала по стенам, стекала по броне, покрывала маску и длинные дреды густыми алыми потёками.        Тварь, вцепившуюся ему в спину и пытавшуюся сомкнуть клыки на гриве, Охотник перехватил за лапу, рывком перебросил через плечо и разнёс ей голову ударом ноги, впечатав череп в камень с громким хрустом. Двух следующих он схватил прямо в прыжке и столкнул мордами друг о друга так, что по туннелю разнёсся треск костей, после чего одним движением насадил обоих на лезвия, и тут же развернулся корпусом, наотмашь разрезав ещё одну бестию почти пополам. Но твари продолжали лезть. Они сыпались с потолка, выползали из боковых трещин, цеплялись когтями за стены, пытаясь задавить числом, и туннель уже был завален дёргающимися телами, кусками перепонок и дымящимися внутренностями. Охотник же двигался сквозь них как таран, не позволяя окружить себя окончательно. Каждый удар был коротким, экономным и смертельным. А затем содрогнулась сама гора. Где-то в глубине прогремел новый подземный удар, по туннелю прокатился тяжёлый гул, и сверху посыпались крупные обломки камня. Стены затряслись, трещины побежали по своду, а воздух наполнился пылью и скрежетом осыпающейся породы. Твари мгновенно почувствовали новую, более страшную опасность. Их поведение изменилось почти сразу: визжа и сталкиваясь друг с другом, они начали отступать вглубь туннелей, спасаясь от надвигающегося обвала. Но Охотник не отступил. Весь покрытый кровью зверей с головы до пят, он продолжал идти вперёд по их следу, словно рушащаяся вокруг гора вообще не имела над ним власти. Камни били по наплечникам и маске, крупные обломки разбивались о броню и осыпались под ноги, однако Охотник даже не пригибался. Его тяжёлый силуэт неумолимо двигался через пыль, кровь и грохот, а за спиной оставался туннель, больше похожий на внутренности растерзанного чудовища, чем на часть подземелья…        Илай буквально вылетел из туннеля в тот самый момент, когда за его спиной что-то с чудовищным треском сложилось внутрь прохода. Его швырнуло вперёд так резко, будто сама гора решила выплюнуть человека из своих внутренностей, и он кубарем покатился по каменному полу, больно врезаясь плечом, спиной и коленями в выступы породы. Автомат глухо ударил его в грудь, ремень болезненно впился в шею, а вслед за ним из туннеля вырвалось плотное облако пыли, каменной крошки и раскалённого воздуха, мгновенно накрывшее всё вокруг мутной серой завесой.        Внутренности вулкана трясло так, словно под землёй ворочалось нечто столь огромное, что и представить было сложно. Пол ходил ходуном непрерывными рваными толчками, и даже лежащего Илая подбрасывало, как тряпичную куклу. Камень под ним вибрировал настолько сильно, что зубы били друг о друга. Фальшфейр вылетел у него из руки ещё во время падения и исчез где-то в клубах пыли, оставив после себя лишь короткое алое пятно света, которое тут же поглотила темнота.        А потом совсем рядом грохотнуло нечто настолько массивное, что удар от падения прошёл через весь зал тяжёлой волной. Илай физически почувствовал, как дрогнула порода под телом. Огромный кусок свода сорвался вниз, врезался в каменный выступ и раскололся на части с таким звуком, будто рядом одновременно столкнулись грузовики… Целая сотня грузовиков и один железнодорожный состав. Это запустило новую цепочку обвалов. Сверху посыпались уже не мелкие камни, а настоящие глыбы. Они с оглушительным треском били в пол, подпрыгивали, раскалывались, катились дальше, разнося по залу град осколков и облака серой пыли. Воздух моментально стал густым, тяжёлым и сухим. Каждым вдохом Илай ощущал на зубах песок и привкус серы.        Грохот стоял такой, что исчезло само понятие направления. Было невозможно понять, где именно рушится свод, где раскалывается порода, а где ревёт поднимающаяся в глубине магма. Всё смешалось в один непрерывный гомон умирающей горы. Сквозь этот хаос Илай, лишь чудом услышал новый треск и только успел вскинуться и отскочить в другую сторону, когда в нескольких метрах от него рухнула очередная каменная махина. Обломок ударился о пол с такой силой, что куски породы разлетелись веером, застучав по всему вокруг. Один из камней больно полоснул Илая по затылку, другой угодил в бедро, выбив короткую вспышку боли.        Илай вжался в землю ещё сильнее, буквально пытаясь слиться с полом, потому что сейчас инстинкты орали только одно: пережить следующие несколько секунд. Каждая новая вибрация проходила через рёбра и позвоночник тупыми тяжёлыми ударами, а где-то совсем рядом уже слышался низкий, глубокий гул, от которого внутри всё неприятно холодело. Так звучала не просто тряска. Так звучало что-то огромное, просыпающееся под толщей камня.        «Земля дрожит, как в медовый месяц! Чтоб его!» — совершенно не к месту мелькнула в голове, идиотская и почти весёлая на фоне происходящего кошмара мысль. Мозг, перегруженный страхом и адреналином, цеплялся за привычный солдатский юмор, как за последний предохранитель от паники.        Последние камни всё ещё сыпались откуда-то сверху, стуча о пол и скатываясь по грудам обломков, однако Илай вдруг отчётливо почувствовал кожей влажный сквозняк. Не горячее дыхание вулканических недр, не спёртый воздух катакомб, а настоящий поток холодного воздуха извне. Он медленно поднялся на одно колено, стряхивая с себя пыль и мелкую каменную крошку, окинул пространство взглядом, да так и замер, с трудом выдавив короткое:       — Ох ё…        Прямо в потолке пещеры, на высоте метров сорока, образовался огромный пролом, и сквозь него было видно мутное грозовое небо, тяжёлое и почти чёрное, в котором медленно перекатывались вспышки далёких молний. Внутрь попадала лишь крупицы тусклого сероватого свет, превращая подземный мрак в нечто ещё более сюрреалистичное, а вместе с ним в пещеру проникал мелкий дождь. Но Илай просто стёр с лица несколько упавших капель… Потому что перед ним лежало что-то настолько огромное, древнее и чуждое человеческому восприятию, что мозг отказывался сразу складывать увиденное в цельную картину и осознавать, что это на самом деле, а не воображение.                         Складывалось впечатление, будто когда-то здесь существовало нечто невероятное сложное, но затем какая-то чудовищная сила просто смела его, перемолола и свалила в одну гигантскую груду камня, металла и искорёженных конструкций. Повсюду торчали полуобрушенные колонны невозможной толщины, гладкие чёрные арки без единого шва, обломки массивных платформ и уходящие в никуда лестницы, слишком широкие и высокие для человека. Каждая линия казалась частью какой-то гигантской системы, логика которой ускользала от взгляда Илая. Гладкие поверхности соседствовали с рельефами, напоминающими одновременно кости, механизмы и застывшие мышцы исполинского организма.        Но больше всего внимание Илая притягивала статуя. Или то, что когда-то было статуей. Огромная фигура, наполовину погребённая под обломками, возвышалась среди руин подобно трупу павшего бога. Даже разрушенная, она уходила в высоту на добрых двадцать метров. Часть лица обвалилась, одна рука отсутствовала полностью, а грудь была расколота гигантской трещиной, однако в уцелевших чертах всё ещё угадывалось нечто гуманоидное. И одновременно абсолютно чужое.        Время, землетрясения и бесконечная сырость превратили всё вокруг в полуразрушенный кошмар. Между обломками текла вода, где-то в глубине глухо грохотали новые обвалы, а по чёрным стенам ползли длинные трещины. Однако даже сквозь разрушение чувствовался масштаб этого места. Оно не выглядело заброшенным храмом или древним городом. Оно выглядело останками чего-то, что вообще не должно было существовать под землёй. И именно это ощущение сильнее всего давило на сознание.       — Что это, чёрт возьми, за место? — вопрос Илая прозвучал непривычно тихо на фоне далёкого грохота обвалов и дождя, падающего через пробитый свод. Ему хотелось остаться подольше, чтобы рассмотреть, просто понять… Но Илай слишком долго был в тех местах, где малейшее промедление убивает, чтобы позволить себе застыть посреди этого необъятного места. Шумно выдохнув, он быстро проверил, не торчит ли где из него кость, и пошел вперёд.        Продвигаться через руины оказалось тяжело. Под ногами осыпались обломки, между разрушенных платформ чернели провалы, а вокруг громоздились рухнувшие колонны и гладкие чёрные конструкции, больше похожие на кости какого-то гигантского механизма. Иногда взгляд цеплялся за странные детали: слишком высокие ступени, рельефы, напоминающие одновременно внутренности и механизмы, идеально ровные поверхности без единого шва. Всё вокруг выглядело так, будто это место строили существа, имевшие совсем другое представление о мире… или очень странные люди.        И всё же Илай продолжал идти, осторожно пробираясь и прислушиваясь к грохоту просыпающейся горы. Потому что каким бы жутким ни было это место, выход сам себя не найдёт.        Зачем она вообще рисковала своей жизнью? Зачем тратила драгоценные секунды на попытки разобраться в принципах работы этой инопланетной машины вместо того, чтобы просто развернуться и бежать к ближайшему выходу, пока просыпающийся вулкан не похоронил здесь всех без исключения? Все инстинкты сейчас требовали именно этого. Бежать! Не оглядываться. Не трогать ничего чужого и непонятного. Но Гэри всегда слишком сильно полагалась на разум, чтобы в критический момент полностью отдать управление животному страху. Паника никогда не помогала чинить оборудование, вытаскивать людей из аварийных отсеков или разбираться с техникой, которая старше тебя на несколько поколений. А эта штука, какой бы невозможной она ни выглядела, всё равно оставалась системой… А любая система создаётся по определённой логике. Даже если её построили существа не с этой планеты.        Пальцы Гэри продолжали быстро двигаться сквозь светящиеся фрагменты голограммы. Теперь она уже отчётливо понимала, что интерфейс реагирует не только на касания, но и на движение руки в пространстве. Стоило провести ладонью в сторону, как вся сферическая конструкция медленно вращалась, перестраивая внутренние слои. При резком движении часть символов увеличивалась, другие наоборот уходили вглубь, а некоторые реагировали изменением цвета. Это напоминало одновременно сенсорный экран, инженерную схему и объёмную карту, наложенные друг на друга. И чем больше Гэри взаимодействовала с системой, тем сильнее замечала странную закономерность: несмотря на абсолютную чуждость символов, сама логика интерфейса оставалась удивительно знакомой. Иерархия… Цветовые сигналы… Разделение функций… Система предупреждений… Всё это человечество придумывало и у себя. Просто здесь оно было доведено до какого-то пугающего совершенства.        В какой-то момент вся структура вдруг дрогнула и перестроилась. Голограмма словно сложилась внутрь себя, после чего перед Гэри вспыхнула новая конфигурация. Теперь внутри сферы висели десятки ромбовидных символов, мигающих тревожным красным светом. Некоторые пульсировали медленно, другие хаотично мерцали, а в самом центре находился один огромный ромб, заметно ярче остальных. Он не мигал, а сиял как огромная лампочка.        Гэри замерла на секунду, чувствуя, как неприятно сжался желудок.       — Ну либо это аварийный запуск… либо кнопка «угробить вообще всех», — пробормотала она сквозь нервный смешок.        Но времени на сомнения уже не оставалось. Стены снова заметно дрогнули, сверху посыпалась камешки, и Гэри без дальнейших раздумий ткнула ладонью прямо в центр пульсирующего символа.        Реакция древней системы последовала мгновенно. Красный ромб вспыхнул так ярко, что Гэри зажмурилась, а затем символ буквально раскололся на сотни мелких светящихся фрагментов, которые стремительно разлетелись по всей сфере, словно капли воды на стекле. Ещё через секунду весь интерфейс сменил цвет с аварийно-красного на глубокий голубой. А потом по помещению прокатился мощный световой импульс!        Он пронёсся по залу не хаотичной вспышкой, а строго направленной волной, будто вся конструкция вокруг только и ждала этого сигнала. Гэри резко подняла голову и увидела, как точно такой же голубой импульс уходит дальше по тонким линиям под потолком. Раньше она принимала их за декоративные элементы, но теперь стало ясно: это были коммуникационные магистрали или нечто вроде энергетических кабелей. Свет нёсся по ним с бешеной скоростью, разветвляясь по всему комплексу подобно электрическому разряду в гигантской нервной системе.       А потом всё вокруг начало оживать. Сначала пришёл звук… Низкий, почти инфразвуковой гул, от которого вибрация ощущалась не столько ушами, сколько грудной клеткой и зубами. Затем дрогнул пол. Не рывком землетрясения, а ровной тяжёлой вибрацией огромного механизма, который начал приходить в движение после невероятно долгого сна. Где-то глубоко под залом прокатился металлический рокот такой мощности, будто под землёй медленно запускался двигатель размером с целый завод. По стенам одна за другой начали загораться тонкие голубые линии, скрытые до этого в структуре чёрного материала, а высоко под потолком пришли в движение массивные конструкции. И именно в этот момент Гэри окончательно поняла одну простую вещь…       Она только что умудрилась перезагрузить все это это чёртово подземелье.        Будь индейки живыми в тот момент, когда их запихивают в духовку, Элви могла бы с точностью рассказать об их ощущениях в этот момент. О том как небольшая духота превращается в самое настоящее пекло. Воздух в туннеле разогревался, становясь густым, тяжёлым и обжигающим настолько, что каждый вдох царапал горло и отзывался неприятной сухостью в лёгких. Пот стекал по вискам Элви, прилипал к шее, к спине, пропитывал одежду, а где-то глубоко внутри горы продолжал нарастать низкий, вибрирующий гул, от которого временами начинали дрожать стены.        Туз и Билли продолжали возиться возле диафрагмы ворот, пытаясь найти хоть какой-нибудь способ вскрыть механизм. Они ощупывали стены, били по металлу, светили фонарями в узкие стыки между сегментами, но дверь оставалась неподвижной. И чем дольше Элви смотрела на эту чёртову диафрагму, тем яснее понимала, что обычными методами они её не вскроют.        А время заканчивалось… Это ощущение уже почти физически давило на Элви со всех сторон. Они застряли под землёй в лабиринте, который буквально разваливался на части. Где-то совсем рядом поднималась лава. Воздух становился горячее с каждой минутой. И если проход не откроется, всё закончится здесь. Их либо заживо зажарит в этих туннелях, либо раздавит обвалом, либо они просто раньше того задохнутся.        И именно в этот момент Элви впервые по-настоящему подумала о том, что в подобной ситуации люди иногда оставляют последний патрон для себя. Мысль была настолько внезапной и отвратительной, что её буквально передёрнуло. Желудок болезненно сжался, а сердце заколотилось ещё быстрее. Элви резко втянула раскалённый воздух и крепче прижала к себе свёрток с черепом и оторванную руку в странном металлическом наруче, словно цеплялась за что-то знакомое и понятное среди этого кошмара. Всё её профессиональное спокойствие, вся привычка мыслить рационально и методично сейчас трещали по швам под давлением банального животного страха… Ужаса!..        Элви начала медленно пятиться назад. Не потому, что придумала какой-то план, а просто потому, что тело само пыталось отстраниться от того места, где в любой момент, просто в любую секунду, могла хлынуть лава.        Шаг… Ещё один.        Спиной Элви упёрлась в прохладную поверхность диафрагмы, и именно в этот момент по туннелю прокатилась голубая вспышка! Свет возник настолько резко, что Элви сначала даже не поняла, что произошло. Он промчался по стенам и потолку, будто внутри чёрного камня внезапно открылись скрытые жилы голубого огня. Тонкие линии, которые раньше казались просто частью странной архитектуры, одновременно засветились насыщенным холодным светом, и по ним дальше вглубь комплекса пронёсся быстрый импульс, напоминающий электрический разряд в гигантской нервной системе.       — Вы это вид… — вскинув козырек кепки Билли, не успел договорить, как вдруг двери резко раскрылись, втянувшись в стены, а Элви, негромко взвизгнув, просто провалилась назад вместе со всем своим нелепым «археологическим багажом», неловко рухнув на пол уже по другую сторону прохода. Череп в кофте больно врезался ей под рёбра, рука в металлическом наруче едва не выскользнула из хватки, но Элви сграбастала все обратно.       — Что случилось? — пискнула удивленно уставившись на таких же оболдевших Билли и Туза, что сразу же хмыкнул:       — Док, у вас что магнитные ключи в заднем кармане?       — Я сама… не знаю, — растерянно ответила Элви, оглядываясь.       — Ну, выясним по ходу дела, вдруг еще будут закрытые двери. — Туз быстро помог Элви подняться. — А теперь всем шевелить задницами! Ходу! Ходу! Ходу!        Увидев через один из голографических фрагментов, как Туз, Билли и доктор Бартон буквально рванули по открывшемуся туннелю, Гэри расплылась в такой самодовольной улыбке, будто только что лично выиграла олимпиаду по взлому инопланетных технологий.       — Ах, какой я всё-таки гений… — довольно протянула она, наблюдая, как на одном из «экранов» троица исчезает за поворотом. А потом под полом в этот момент снова грохотнуло так, что все ощутимо дрогнуло и местами подлетело, а целое облако светящихся символов на голограмме нервно замигала красным. Улыбка Гэри стала совершенно кривой и нервной.       — Ладно, пора и свои удочки сматывать.        Она быстро схватила дробовик, спрыгнула со стола и уже почти побежала к ближайшему открытому проходу, когда краем глаза снова заметила ту самую платформу, зависшую над светящейся дорожкой на другом конце зала.        Гэри резко затормозила.        Гладкая чёрная поверхность, тонкие светящиеся линии по краям и полное отсутствие хоть каких-то двигателей или креплений делали эту штуку похожей не столько на транспорт, сколько на кусок технологии, который человеческий мозг пока не должен был понимать. И именно в этот момент в глазах Гэри появилась та самая искра, из-за которой умные люди регулярно воплощают в жизнь безумные, но крайне интересные идеи.       — Ну нет… — медленно пробормотала Гэри, уже прекрасно понимая, что сейчас сделает. — Не может же эта хреновина быть просто декорацией…       В какой-то момент Джессика уже не могла определиться, чего боится сильнее: темноты, через которую приходилось продвигаться боком, практически вслепую, или все-таки света, который появился внезапно и без малейшего предупреждения. До этого её мир сжимался до шершавого камня под ладонями, до собственного тяжёлого дыхания и бесконечного страха оступиться в невидимую пропасть. Темнота вокруг была почти осязаемой. Она давила на глаза, забивалась в мысли и заставляла воображение рисовать то, чего впереди могло никогда и не быть.        И потому, когда впереди вдруг появилось свечение, Джессика сначала даже не поверила, что видит его на самом деле. Свет был холодным, бледно-голубым и каким-то неестественно ровным, словно исходил не от огня и не от электричества, а от самого воздуха. Она замедлилась, машинально подняв руку к глазам, а затем осторожно шагнула вперёд, выходя из узкого туннеля.       — Что за… чееерт?.. — почти простонала девушка, остановившись как вкопанная.        Перед ней раскинулся огромный зал, размеры которого сознание отказывалось воспринимать сразу. После тесных проходов пространство впереди казалось почти невозможным. Потолок терялся где-то высоко в дымке голубоватого света, а дальние границы помещения скрывались среди разрушенных конструкций и теней. Однако первое, что ударило по сознанию Джессики, были не масштабы… Это были тела…        Они лежали повсюду. Сотни. Может, тысячи. Высокие вытянутые скелеты, от одного вида которых внутри всё неприятно холодело, были разбросаны по залу так густо, что местами каменный пол почти невозможно было разглядеть под слоями костей, обломков и почерневших конструкций. Некоторые фигуры до сих пор сидели, привалившись к стенам, будто смерть настигла их за секунду до того, как они окончательно потеряли силы. Другие лежали лицом вниз среди обломков, вытянув длинные руки с неестественно человеческими пальцами. А кое-где скелеты так и застыли сцепившимися друг с другом, словно даже после смерти продолжали бороться.        На большинстве тел оставались странные чёрные… доспехи. В местах повреждений поверхность оплавилась и растрескалась, обнажая сероватые кости под ней. У многих в груди или спине зияли огромные рваные отверстия с обугленными краями, словно через тела прошёл раскалённый добела металлический прут. Некоторые скелеты были буквально разорваны пополам. У других отсутствовали конечности или целые части грудной клетки, будто их уничтожило что-то невероятно мощное. Но даже эти мёртвые гиганты не были единственным источником ужаса в этом месте.        Среди тел возвышались огромные конструкции из голубовато-чёрного металла, напоминавшие насекомых… здоровенные уховертки не иначе. Их сегментированные корпуса местами были искорёжены и проломлены, длинные конечности с клешнеобразными сочленениями торчали в разные стороны, а гладкие поверхности покрывали трещины и следы колоссальных ударов. Некоторые из этих механизмов лежали перевёрнутыми среди обломков. Другие так и замерли в позах атаки, намертво насадив скелеты великанов на длинные металлические отростки.       Джессика медленно повернулась вокруг собственной оси, чувствуя, как сердце колотится всё быстрее.        Это не выглядело древними руинами. Это выглядело местом, где произошла бойня. Настоящая бойня, настолько масштабная и яростная, что даже спустя неизвестно сколько тысяч лет воздух здесь всё ещё казался пропитанным ненавистью. Повсюду виднелись следы разрушения: рухнувшие платформы, обвалившиеся мосты, проломленные стены, массивные конструкции, смятые так, будто по ним прошёлся гигантский пресс. Некоторые участки пола были оплавлены до стеклянного блеска. В других местах камень, наоборот, вздыбился и потрескался, словно здесь бушевала чудовищная температура. И хуже всего было то, что всё это не казалось полностью мёртвым.        Голубоватый свет продолжал мягко струиться по тонким линиям в стенах и полу. Где-то в глубине помещения периодически раздавались глухие металлические щелчки и протяжные стоны конструкций, которые ещё не до конца разрушились. Под потолком медленно качались огромные тёмные силуэты, похожие то ли на подвесные механизмы, то ли на останки каких-то устройств. А далеко впереди, за нагромождением обломков, периодически вспыхивали тусклые огни… Именно это ощущение действовало хуже всего. Не чувство древности. Не вид тысяч мертвецов. А мысль о том, что это место не умерло окончательно… Что когда-то здесь жили существа, способные строить подобные залы под толщей горы.                   Существа, чьи технологии превосходили человеческие на столетия, если не больше. И что в какой-то момент между ними произошла настолько чудовищная война, что от неё остались только эти бесконечные ряды скелетов и искорёженных машин.        «Это не подземный город», — Джессика медленно сглотнула, чувствуя, как пересохло во рту. — «Это… могильник.»        Теперь Джессика хотела только одного: убраться отсюда как можно дальше и как можно быстрее. Инстинкты уже буквально орали ей в затылок, что находиться среди этих мёртвых колоссов было плохой идеей. Очень плохой. И потому она почти насильно заставила себя отвернуться от бесконечных рядов тел и двинулась дальше, осторожно пробираясь между обломками и стараясь не смотреть по сторонам слишком долго.       Под подошвами похрустывали мелкие осколки неизвестного материала, где-то рядом тихо капала вода, а высоко под потолком продолжали глухо постанывать конструкции, словно весь это место медленно ворочалось в мертвом сне. Джессика постоянно оглядывалась через плечо, сама не зная, чего именно ожидает увидеть. Ей казалось, что стоит задержать взгляд на каком-нибудь из скелетов чуть дольше, и тот обязательно пошевелится. Или что среди нагромождения искорёженных механизмов внезапно вспыхнет что-то живое.        И именно поэтому она совершенно не заметила, как позади неё один из жукоподобных роботов вдруг едва заметно засветился изнутри тусклым голубым светом. Сначала вспыхнула тонкая линия вдоль его расколотого корпуса. Затем где-то глубоко внутри искорёженной конструкции прошёл слабый импульс, похожий на пробежавший по проводам ток. Раздался тихий металлический щелчок.       И одна из длинных сегментированных конечностей дёрнулась.       От подземных ударов Курца носило из стороны в сторону. Узкий туннель ходил ходуном, камень под ногами то вздымался, то резко проваливался вниз, а стены дрожали с таким треском, словно где-то за ними двигались гигантские тектонические плиты. Курц с трудом удерживал равновесие, постоянно врезаясь плечами и локтями в шершавый камень, сыпля при этом ругательствами сквозь стиснутые зубы и пытаясь не потерять винтовку.        Опираться на протез становилось все сложнее. После падения и ударов механизм начал неприятно подвывать при нагрузке, а иногда попросту не успевал нормально фиксировать движение, из-за чего Курца периодически заносило в сторону. Каждая такая ошибка отзывалась тупой болью в культе, зажигая адским пламенем давно отмершие нервы.       — Да чтоб тебя!..        Очередной толчок ударил снизу с такой силой, что Курц буквально почувствовал, как на долю секунды потерял контакт с полом. Мир вокруг дёрнулся, верх и низ будто поменялись местами, а затем его подбросило вверх и швырнуло вперёд. Он ударился плечом о стену, винтовка едва не вылетела из рук, а потом Курц уже катился по камню, беспорядочно пытаясь за что-нибудь зацепиться. Под ладонями хрустела мелкая крошка, пальцы срывались с мокрых выступов        Он остановился буквально чудом… Просто за что-то уцепился и замер, тяжело дыша на самом краю, Курц несколько секунд вообще не понимал, что произошло. Только когда мелкие камни, сорвавшиеся из-под его локтя, беззвучно исчезли впереди, сознание наконец догнало увиденное… Туннель заканчивался. Нет, даже не так! Он попросту обрывался в пустоту!       — Проклятье… — прохрипел Курц, резко отползая назад, и делал это до тех пор, пока не упёрся спиной в стену туннеля и не смог нормально перевести дыхание. Его сердце заколотилось с такой силой, что каждый удар отдавался в висках тупой болью, а пальцы задрожали так, что винтовка в руках Курца заходила ходуном.       — Проклятье, — вновь повторил Курц и обвел глазами гигантское подземное пространство, скрывавшееся под обрывом, и лицо мужчины медленно напряглось ещё сильнее. Внизу раскинулись руины. Огромные, полуразрушенные, искорёженные временем и тектонической активностью конструкции громоздились среди скальных выступов и потоков воды, текущих между обломками. Где-то торчали остатки массивных колонн, где-то виднелись рухнувшие платформы и странные сооружения с гладкими чёрными поверхностями, покрытыми тонкими линиями голубоватого света. Всё это выглядело так, будто когда-то здесь находился целый подземный… сложно в это поверить, город… Но теперь это были всего лишь бесполезные камни, и взгляд Курца почти сразу поднялся выше, туда, где в потолке образовалась громадная дыра, а в ней виднелось серое грозовое небо, рваные силуэты деревьев на краях пролома и тонкие струи дождя, падающие внутрь пещеры… Это была поверхность! Настоящий выход! Реальный, мать его, выход!        На мгновение внутри всё дёрнулось почти болезненной надеждой. Чувством, на которое такие, как Курц, не могли полагаться, и именно поэтому надежду стремительно задавила тяжёлая жгучая злость. Потому что пролом находился слишком высоко. Без должного альпинистского снаряжения… Да даже и с ним, Курц не был в том состоянии, чтобы корабкаться по отвесной стене, подобно пауку.       «Из всех мест проход наружу образовался именно в потолке», — с жгучим раздражением мысль пронеслась по всем клеткам мозга. — «А я все это время просто шел к обрыву… Дьявол!»       Его время… Его оставалось всё меньше. Вулкан ревел, туннели разваливались буквально на глазах. И если он сейчас начнёт метаться и дальше тратить драгоценное время, то все будет абсолютно зря.        Эрик Курц заставил себя медленно втянуть воздух через зубы, чтобы успокоиться и сосредоточиться. Паника сейчас была бесполезна, а злость уж тем более. Но это не мешало ему ненавидеть происходящее всей душой.       Он ещё раз бросил взгляд на дыру в потолке, на тусклый свет грозового неба и дождь, падающий на руины, после чего собирался возвращаться, чтобы найти другой туннель, как вдруг снизу раздался громкий визг! И этот звук был таким пронзительным, что заставил Курца мгновенно замереть и обернуться обратно к краю как раз в тот момент, когда из одного из тёмных проёмов между обломками вылетело очередное крылатое отродье. Тварь двигалась неуклюже, почти судорожно, отталкиваясь от камня и разворачивая перепончатые крылья, словно пыталась как можно быстрее набрать высоту и сбежать от чего-то… Но нетопырь не успел!        Из глубины туннеля что-то сверкнуло, и в следующий миг существо дернулось в воздухе и упало на землю, верещя в агонии. Одно из крыльев было срезано почти у основания, и существо беспомощно молотило остатком перепонки по земле, разбрасывая кровь и пытаясь отползти, но это были уже последние судорожные движения… А в воздухе скользнула сверкающая сталь, описав широкую дугу и вернувшись к туннелю… Это было нечто похожее на большой сюрекен, который был пойман рукой появившейся из мрака туннеля.        Курц заледенел. Вслед за рукой из темноты показалось все остальное тело, полностью залитое кровью… инфернальный образ исчадия ада в золотой маске. Хищник сделал несколько шагов вперёд, остановившись рядом с бьющейся в агонии тварью, и коротким, молниеносным движением добил её, не удостоив даже взгляда… В это мгновение в голове Курца что-то окончательно сорвалось, словно перегорел последний предохранитель, удерживавший его от падения в собственные кошмары.        Налитые кровью глаза расширились ещё сильнее, и реальность перед Курцем начала ломаться, накладываясь сама на себя, и он уже не видел ни зала, ни руин, ни дождя, капающего с потолка, потому что вместо этого снова оказался там, среди огня, джунглей и раскалённого металла, где воздух был пропитан гарью, а в ушах стоял тот самый рев огня, который невозможно забыть. Остов вертолёта, разорванный и искорёженный, лежал перед ним, языки пламени вырывались наружу, и в этом огненном аду он видел её… Его Рэйчел, силуэт которой дёргался в огне, растворяясь и собираясь заново в разрывах пламени.        И сквозь этот огонь снова проступал он. Та же фигура… Та же маска… Та же невозможная, чуждая реальности форма, стоящая среди хаоса так, будто всё происходящее было для неё естественным состоянием мира.       — Ты!.. — взревел Курц, и в этом крике не осталось ничего человеческого, только ярость, срывающаяся в отчаяние.       Он рванул винтовку к плечу, почти не чувствуя собственного тела, только механически выполняя движение, доведённое до автоматизма годами, приклад врезался в плечо, пальцы сомкнулись, перекрестье дернулось и начало искать цель, но руки уже дрожали, сильно, предательски, потому что внутри не осталось ни холодного расчёта, ни контроля, только бурлящий, неконтролируемый поток воспоминаний, боли и ярости.       — Ты должен быть мёртв… ты, а не она!..        Хищник внизу поднял голову, и в этот момент время словно вытянулось, растянулось в вязкую, тягучую секунду, в которой Курц увидел направленные на него холодные, безразличный взгляд под непроглядными черными линзами, в которых не было ни эмоций, ни реакции, только чистое, отстранённое восприятие происходящего, и рядом с этим неподвижным взглядом снова возникла она… Рэйчел стояла рядом.       Не в огне, не в обломках, а здесь, в этом зале, с обугленной кожей, с почерневшим лицом, но стоящая, смотрящая прямо на него, и этот взгляд, лишённый жизни, лишённый боли, оказался страшнее любого инопланетного чудовища, потому что в нём не было ничего, кроме немого вопроса, на который Курц не мог ответить… Почему он пожертвовал ею?        Мир окончательно поплыл, и граница между тем, что происходило сейчас, и тем, что уже случилось, исчезла, растворилась, и Курц шагнул вперёд, не думая, не оценивая, не контролируя, ведомый только одним желанием, выстрелить, уничтожить, стереть хоть одно существо из этого проклятого племени, как будто это могло хоть что-то изменить… И… Протез не выдержал.        Глухой щелчок раздался почти незаметно, но этого оказалось достаточно, чтобы опора под ним исчезла, чтобы равновесие, и без того шаткое, окончательно сорвалось, и в тот же момент нога поехала, камень ушёл из-под ступни, а тело потеряло точку опоры… Выстрел всё-таки сорвался. Пуля ушла в сторону, не достигнув цели, а Курц уже падал, сорвавшись вниз.       Туз, Билли и Элви неслись по туннелю, совершенно не задумываясь, куда он их приведет. Под ногами хрустели кости, иногда целые, чаще рассыпавшиеся при малейшем касании, и сухой треск ломаемых останков давно перестал вызывать хоть какую-то реакцию, превратившись в фоновый звук, такой же неотъемлемый, как их собственное тяжёлое дыхание.        Элви несколько раз спотыкалась, задевая вытянутые вдоль стены скелеты давно мертвых обитателей Сарната, пару раз почти потеряла равновесие, наступив на чью-то ногу, которая подломилась под весом, но каждый раз лишь вовремя подхвативший ее Туз или Билли, возвращали Элви на эту невероятную дистанцию с кучей препятствий. А Элви ведь вообще не могла вспомнить, когда в последний раз столько бегала. Да, и была невероятно поражена, что до сих пор не свалилась без чувств! Хотя, может быть перспектива сгореть в лаве была самым лучшим стимулом продолжать бежать, точно древнегреческий марафонец.        Вот они бежали, не позволяя себе ни остановиться, ни даже по-настоящему подумать о том, через что именно они сейчас пробегают, перепрыгивая через куски камня, давно отпавшего с потолка, отталкиваясь от стен, иногда просто сильным пинком отбрасывая в сторону всё, что мешало движению, и в этих резких, грубых жестах не было ни капли деликатности, только чистое, животное стремление выжить и вырваться из сжимающейся ловушки.       Но когда они все скопом вылетели из туннеля, их гонка со временем оборвалось сама собой… Просто невозможно было не встать как вкопанные от открывшегося их глазам!        Прямо перед ними вперед вытянулся мост, он был выстроен из огромных черных плит и сплошь усеян телами, местами наваленные друг на друга, словно в какой-то момент вся эта масса одновременно устремилась вперёд… и не дошла.       — Пресвятая дева-заступница, — сдавленно протянул Туз. — Я ведь не один вижу… дома?       — Не один, — почти одновременно ответили Элви и Билли.        Пещера, в которой они оказались… пещера - какое это было маленькое слово, чтобы уместить настолько неописуемо огромное пространство, что оставленный позади зал с подземным озером был всего лишь крохотной комнаткой. И внутри этого уже поражающего воображения пространства лежал настоящий город. Не руины, не остатки поселения или примитивных древних катакомб, а именно город, огромный, разросшийся, построенный с таким размахом, который невозможно было соотнести ни с одной человеческой цивилизацией, которая когда-либо строила города под землей.        Постройки раскинулись по всей видимой части пещеры, заполняя её уровнями, платформами, переходами и структурами, которые соединялись друг с другом в сложную систему. Никакой привычной геометрии улиц, никакой логики кварталов или зданий, вместо этого — многослойное нагромождение архитектурных форм, где преобладали конические, пирамидальные и террасированные формы, хотя встречались и более привычные сооружения в виде нормальных цилиндров, кубов и пятиугольников. Все эти массивные конструкции поднимались вверх, образуя арки и пролёты, которые пересекали пещеру на разных уровнях, местами обрываясь в пустоту, местами переходя в другие структуры, уже частично разрушенные и погребённые под обломками. Там, где конструкции были повреждены, виднелись оплавленные края, будто их не просто разрушали, а прожигали, оставляя неровные, застывшие потёки…        По этим поверхностям, несмотря на прошедшее время, всё ещё тянулись тонкие линии голубоватого света, которые мерцали, то вспыхивая, то угасая, словно где-то в глубине этого мёртвого города продолжали работать механизмы, о назначении которых можно было только догадываться. Эти линии соединяли между собой разные уровни, уходили вглубь конструкций, поднимались к потолку пещеры и терялись в темноте, создавая ощущение, что весь город когда-то был единой системой, сложной, взаимосвязанной и невероятно продуманной.        Элви сделала невольный шаг вперед. Все сложилось… Все кусочки, разбросанные по памяти Элви, по заметкам, по бесконечным обсуждениям с профессором Гладгоу, начали складываться с пугающей точностью. Теории, которые ещё вчера казались смелыми, почти безумными допущениями, вдруг перестали быть теориями. Очертания архитектуры, странные геометрические формы, сама идея города, построенного не просто под землёй, а внутри живой горы — всё это совпадало слишком точно, чтобы быть случайностью.       Она искала затерянную цивилизацию, древнюю, неизвестную, выбивающуюся из всей человеческой истории, не вписывающуюся ни в одну хронологию, ни в одну культурную линию, и где-то глубоко внутри всегда допускала, что если она действительно существует, то её следы будут фрагментарными, разрушенными, почти стёртыми временем. Но то, что сейчас лежало перед ней, не было фрагментом. Это было ядро. Центр! Место, которое не просто принадлежало этой цивилизации — оно и было ею.        Горло перехватило, и Элви даже не сразу поняла, что перестала дышать. Потому что это означало не просто открытие. Это означало, что вся история человечества — с её аккуратными теориями, периодами, эволюцией культур — в этот момент треснула, как те самые кости под их ногами в туннеле.       — Это… — выдохнула Элви и сглотнула, чувствуя, как слова застревают где-то на полпути между мыслью и звуком. — …это настоящий Сарнат.       Когда Охотник прошёл по пещере, вдыхая терпкие запахи подземных испарений, мокрого камня и горячего воздуха, его взгляд почти сразу остановился на полуразрушенной статуе, возвышавшейся среди руин, словно последний надменный свидетель давно исчезнувшей эпохи. Даже время, трещины и обвалы не смогли окончательно стереть черты тех, кто когда-то воздвиг её. В вытянутом лице, в идеально прямой осанке и самой манере, с которой фигура будто смотрела сверху вниз на весь окружающий мир, всё ещё угадывалось холодное высокомерие создателей этого места. Инженеров…       Народ, ставший среди звёзд почти мифом. Зодчие бесчисленных городов из чёрного камня, разбросанных по множеству миров. Их руины Охотник видел и раньше, как и следы их технологий, переживших собственных хозяев на тысячелетия. И вот теперь становилось ясно, что когда-то они добрались и сюда, во владения уманов, задолго до того, как сами уманы начали строить что-то из камня.        Охотник задержал взгляд на статуе чуть дольше обычного. Потому что сходство было слишком очевидным, чтобы его игнорировать. Инженеры были выше, массивнее, их пропорции отличались, а лица казались будто выточенными из камня, но в основе своей они всё равно напоминали уманов настолько сильно, что это уже нельзя было списать на простое совпадение. И Охотник невольно задумался, была ли это прихоть самой природы, снова и снова приходящей к похожему результату, или же уманы действительно оказались не более чем очередным экспериментом древней расы. Ведь те же ноловастики часто поступали подобным образом: создавали жизнь, вмешивались в развитие миров, играли с генетикой, словно дети, не всегда задумывающиеся о последствиях собственных действий.       — Рэй… чел…        Хриплый голос вырвал Охотника из размышлений и он опустил взгляд и внимательно посмотрел на распластавшегося на полу умана. Тот, вероятно, наблюдал за ним сверху и сорвался вниз, не удержав равновесия. Теперь же его тело стремительно проигрывало битву за жизнь. Охотник слышал, как замедляется сердцебиение, как с трудом работают повреждённые лёгкие, как внутри грудной клетки уже начинает скапливаться кровь. Ещё немного, и начнутся судороги, а затем тело окончательно затихнет.       — Рэй… чел… — снова прохрипел уман, уставившись куда-то вверх стеклянными, неморгающими глазами, будто видел не пещеру и не нависшие над ним руины, а что-то совершенно иное.        Охотник медленно наклонился над ним.       — Это имя твоего бога? — сдержанно спросил он. — Или того, кто дорог тебе?        Уман не ответил. Только судорожно втянул воздух через окровавленные губы, и в этом звуке уже почти не осталось жизни.       Охотник несколько секунд молча смотрел на него, а потом коротко рыкнул:       — Неважно.        Он приложил кулак к груди умана и активировал напястные лезвия. Те с резким металлическим щелчком вырвались вперёд, пробивая тело насквозь. Уман дёрнулся, раскрыв рот в беззвучном, хриплом крике, и Охотник увидел, как пронзённое сердце внутри грудной клетки лопнуло, точно перезревший плод, мгновенно заливая полость горячей кровью. Тело несколько раз судорожно содрогнулось, пальцы слабо дёрнулись, а потом всё окончательно замерло.       Охотник не убирал лезвия ещё несколько секунд, спокойно дожидаясь, пока сердце перестанет подавать хоть малейшие признаки работы. Лишь убедившись, что уман действительно мёртв, он одним движением выдернул лезвия обратно. Кровь густыми каплями скользнула по металлу, но Охотник тут же резким взмахом стряхнул её на камень.       После этого он без лишних слов развернулся и быстрым шагом направился к туннелю, по которому ушёл тот уман, чей след он продолжал преследовать.       — Что значит «это настоящий Сарнат»? — Туз недоуменно искривил бровь, уставившись на доктора Бартон с лёгким недоумением. — А что тогда наверху?       — Я не знаю, — честно призналась археолог, пожав плечами так, что голова в них почти втянулась. — Тот город, похоже, более поздняя настройка, более примитивной… То есть очень развитой культуры для данного региона и своего периода, но не в какое сравнение не идущее с… этим. — Она закончила фразу, обведя ладонью раскинувшиеся впереди строения.       — Понятно, — протянул Туз тоном, который ясно показывал: понял он только одно, а именно то, что доктор Бартон сейчас находится где-то на седьмом археологическом небе от восторга. Хотя лично ему всё это скорее напоминало декорации к аду. Добавь сюда огонь, серу и пару тысяч мучительно вопящих грешников, и картина станет практически завершённой. И самое паршивое заключалось в том, что очень скоро всё это действительно могло превратиться в преисподнюю, если вулкан решит рвануть раньше, чем они найдут путь наружу.       «Лажа. Какая же это всё лажа…» — мысленно взвыл Туз, хотя на деле ему хотелось проорать это во всю глотку. — «Я простой мужик из Флориды! Мне нравятся карты, алкоголь, крутые тачки и женщины! Какого хрена я вообще забыл в подземном, мать его, городе каких-то древних… кого-то там?! Да ещё и внутри вулкана! Кто вообще строит город в вулкане?! В чём, чёрт возьми, смысл?!»       Закончив мысленно отправлять во вселенную сигналы недовольства, Туз шумно выдохнул через ноздри и случайно двинул челюстью так, что зубы болезненно скрипнули. Сейчас он мог позволить себе это самое недовольство только внутри собственной головы. Реальность же требовала совершенно другого: холодной оценки ситуации и как можно меньше лишних эмоций. Потому что там, где начинается пустая злость, до паники и отчаяния остаётся всего один шаг.        Туз прохромал сначала в одну сторону моста, потом в другую, внимательно оглядывая окрестности и пытаясь понять, куда двигаться дальше. Внизу, вдоль обрыва, среди влажных скал росли огромные серо-белые наросты, похожие одновременно на исполинские грибы и сгнившие надгробия. Их поверхность поблёскивала слизью, а сама форма вызывала настолько стойкое чувство отвращения, что Тузу хотелось держаться от них как можно дальше. Ещё ниже бурлила подземная река. Поток нёсся по каменному руслу с такой скоростью, что белая пена постоянно разбивалась о выступы, а сам шум воды больше напоминал гул гигантской промышленной турбины. Это была уже не река, а настоящие водяные горки для экстрималов.        И именно в этот момент у Туза в голове что-то щёлкнуло.       — Народ, я знаю… — он резко обернулся к остальным, уже собираясь озвучить пришедшую идею, но договорить не успел…       — Какого хрена?! — возмущённо рявкнул Билли.        Именно в этот момент на козырёк его кепки с влажным шлепком упала густая белёсая жижа и тут же лениво потекла вниз… Повисла короткая пауза. И Туз медленно поднял голову вверх. Среди гигантских сталагмитов под потолком висели десятки уродливых силуэтов. Огромные крылатые уродины цеплялись когтями за камень и смотрели вниз блестящими глазками, медленно дёргая перепончатыми крыльями. Одна из них раскрыла пасть, издав скрипучий визг, и, отцепившись, стала падать вниз, расправив крылья.       — Контакт! — закричал Туз, вскинув дуло автомата навстречу пикирующему чудовищу.        В первые несколько секунд Джессика действительно решила, что ей послышалось. После всего, что она уже испытала на себе, мозг уже попросту начинал играть с восприятием, смешивая все шумы подземелья в один непрерывный поток тревожных звуков. Однако следом пришло почти чёткое осознание: раздавшийся хлопок был не стуком какого-то упавшего камушка… Это был выстрел. Где-то впереди действительно выстрелили из оружия. И именно эта мысль заставила Джессику ускорить шаг.        Туннель постепенно расширялся, а впереди начал появляться слабый рассеянный свет, и уже через несколько секунд Джессика осторожно вышла из прохода, после чего мгновенно застыла на месте в очередной раз за эти бесконечно долгие сутки.       Перед ней раскинулся здоровенный зал, настолько громадный, что его размеры не удавалось охватить взглядом сразу. Высоко над головой в потолке зияла немаленька такая дыра, через которую внутрь проникал тусклый серый свет грозового неба. Оттуда же падал мелкий дождь, и капли, ударяясь о камень, создавали постоянный тихий шум, странно живой среди окружающего мёртвого безмолвия.        На противоположной стороне зала Джессика заметила ещё один туннель, тёмный провал в стене, и почти сразу поняла, что раньше здесь, вероятно, существовал мост или переход, соединявший обе стороны. Теперь же от него остались только хаотично наваленные друг на друга обломки конструкций, когда какое-то землетрясение просто переломило древнее сооружение пополам и швырнуло вниз.       — М-да, так и преодолеваются фобии. — пробормотала Джессика, глядя, как бы лучше спуститься вниз, ведь другого варианта всё равно не было.       — Ох, твою мать, твою мать, — матерясь дрожащим голоском, Джессика развернулась и стала осторожно спускаться, цепляясь пальцами за влажные выступы чёрного камня и стараясь смотреть вниз только, чтобы точно знать куда она ставит ногу в следующем шаге… Хрусь!        Джессика замерла лишь на секунду, когда под её пяткой что-то надломилось, а после резко дёрнулась вверх, пытаясь хоть за что-нибудь уцепиться в своём крайне жалком положении горе-альпиниста. Сердце шарахнулось куда-то под горло так резко, что у перед глазами на миг всё поплыло. И только убедившись, что вниз она пока не летит, Джессика наконец соизволила посмотреть, что именно сейчас едва не отправило её в свободное падение.        Под подошвой ботинка оказался череп одного из древних обитателей этого места, которому она благополучно проломила теменную кость.       — Виновата, — машинально пробормотала Джессика, морщась уже скорее от нервов, чем от неловкости.        После этого она нашла другую точку опоры и продолжила спуск.       «Тупая высота, тупые скользкие камни! Тупая я, что по ним ползу!» — крича сама себе, Джессика спускалась все ниже, пока наконец не добралась вниз. И можно было позволить себе облегчённо выдохнуть, когда последний камень под ногой неожиданно провернулся. Джессика резко выставила ладонь, чтобы не рухнуть лицом на булвжник, и тут же почувствовала острую, пронзившую руку боль.       — Ай, сука!.. Ммм, мамочки, как же… Сука! — ругательство вырвалось настолько грязное и злое, что Джессика сама на секунду удивлённо моргнула, будто услышала его от кого-то другого. Она быстро отдёрнула руку и увидела торчащий из ладони тонкий острый осколок камня, глубоко вошедший под кожу.       — Да ты издеваешься…        Стиснув зубы, Джессика кое-как уселась на один из наклонённых обломков и, морщась от боли, вцепилась в каменный шип зубами, пытаясь выдернуть его из ладони.       — Туфой… офый…кафень.        Солоноватый привкус крови мгновенно ударил в рот, Джессика замычала сквозь зубы, потому что любое движение только сильнее дёргало нерв где-то внутри руки.       Именно в этот момент она машинально повернула голову… Сначала взгляд зацепился лишь краем глаза за что-то неправильное среди серых плит и нагромождения камне. Какое-то тёмное пятно, и слишком неестественное, чтобы быть просто частью руин… Джессика замерла. Медленно сфокусировалась и… В нескольких десятках метров впереди действительно кто-то лежал на полу, распластавшись среди камней. Окровавленный осколок тихо выпал у неё изо рта и звонко ударился о носочек ботинка.        Согнувшись почти пополам, Джессика быстро юркнула за ближайшие сталагмиты, выросшие из пола неровными серыми клыками, и снова осторожно выглянула наружу. Сердце колотилось так сильно, что ей казалось, будто этот стук сейчас слышен по всему залу.        Она первым делом дёрнула взглядом вверх, к дыре в потолке. Поверхность была пугающе близко, сквозь разлом виднелось тяжёлое грозовое небо, а внутрь всё ещё моросил дождь. Свобода находилась буквально в нескольких десятках метров над головой… и при этом оставалась абсолютно недосягаемой.       «Сосредоточься, Оугрен. Не смотри туда. Этот вариант тебе не подходит», — девушка заставила себя снова перевести внимание вниз, на распростёртую среди обломков фигуру. Несколько секунд Джессика просто всматривалась, пытаясь понять, двигается ли человек вообще. А потом ее брови медленно поползли вверх. Да это же Курц! А в паре метров от него на земле лежала винтовка, наверняка выскользнувшая из рук при падении.       Джессика нервно сглотнула.       Расстояние было небольшим, но после всего пережитого ей уже начинало казаться, что любое открытое пространство в этих руинах существует исключительно для того, чтобы из него внезапно выскочило очередное чудовище.        «Давай, Оугрен, ты сможешь. Просто действуй!» — сжав зубы, Джессика резко сорвалась с места, вылетела из-за сталагмитов и бегом пересекла участок между руинами, стараясь не смотреть по сторонам и чувствуя, как внутри всё сжимается в ожидании чего-то… неожиданного. Подскочив к винтовке, Джессика тут же схватила её обеими руками, прижала приклад к плечу, после чего тут же развернулась к Курцу и дрожащим движениям нацелила оружие на него… И это действие оказалось абсолютно бессмысленным. Полковник Эрик Курц лежал прямо перед ней, растянувшись в неловкой, безжизненной позей, а лицо, привычно решительное и агрессивное, теперь застыло в безмолвном ужасающем выражении, где не осталось ни злости, ни страха, только пустота и холод… Он был мёртв.       — Какого… — возглас застрял у Джессики в горле, когда она заметила, что ствол у винтовки погнут так, что без станка вернуть его в нормальное положение было невозможно. Про оптику разбитую в смятку и говорить не стоило.       — Теперь эта штука бесполезна. — Джессика отшвырнула винтовку в сторону и, пересилив себя, опустилась на колени рядом с телом Курца. Если эмоции и банальная брезгливость просто кричали против того, чтобы шарить по мертвецу, то холодный рассудок, взявший брезгливость за горло, повторял, что сейчас важно лишь выживание. А тело Курца было буквально обвешано всем тем, что увеличивало то самое выживание хотя бы на пол процента.       Джессика быстро вытащила из кобуры пистолет и дрожащими пальцами передёрнула затвор, загоняя патрон в патронник, после чего нервно оглянулась по сторонам, прислушиваясь к бесконечному гулу пещеры, треску осыпающегося камня и далёкому рокоту подземных толчков, а может, ее сердце просто так громко стучало?       — Ох, будь рядом Туз, он бы непременно сказал, что у него плохое предчувствие, — пробормотала Джессика, возясь с застёжкой ремня на теле Курца. Пальцы дрожали, металлическая пряжка всё время выскальзывала, а взгляд то и дело невольно возвращался к лицу полковника. Потухшие глаза Курца бессмысленно смотрели куда-то вверх. Кровь запеклась у уголков рта, смешавшись с серой пылью, и Джессика не удержалась от короткого нервного фырканья.       — Может, ты этого и не заслуживаешь, ублюдок… Но я не такая, как ты.        Она дёрнула ворот бронежилета, просунула пальцы внутрь и вытащила наружу цепочку с жетонами и двумя обручальными кольцами. Металл оглушительно звякнул у неё в ладони… Погодите-ка. Звук был настолько резким и мощным, будто огромную металлическую плиту со всего размаха швырнули на камень. Эхо прокатилось по залу, и Джессика мгновенно съёжилась всем телом, почувствовав, как зубы сами собой застучали от страха. Она очень медленно повернула голову назад, уже заранее ощущая, как внутри всё холодеет… И среди руин стояла одна из тех жукоподобных машин. Громадная искорёженная махина возвышалась в тусклым свете, падающим из пролома в потолке. Голубоватый металл её корпуса был покрыт длинными царапинами, вмятинами и чёрными оплавленными шрамами. Сегментированные конечности резко подёргивались, упираясь в камень, а на корпусе вспыхивали и гасли тонкие линии голубого света.       Механизм медленно повернулся в её сторону. И через секунду Джессика увидела, как прямо на неё уставился единственный светящийся глаз. Где-то внутри машины раздался низкий протяжный гул, от которого неприятно задрожали рёбра, и первые сегментированые лапы направили громадину в ее сторону.       — Вооот чеееерт… — закричала Джессика и, рванув подсумки на себя, чем едва не перевернула тело Курца, бросилась бежать между руинами.        Позади сразу раздался оглушительный металлический треск. Машина двинулась следом. Она не столько бежала, сколько проламывалась вперёд, сметая всё на своём пути. Огромные конечности с грохотом врезались в древние конструкции, дробя чёрный камень, скелеты разлетались под ударами, а по залу катился тяжёлый вибрирующий гул, от которого внутренности пытались сжаться в комок.        Джессика неслась вперёд, едва удерживая равновесие на мокрых обломках. Несколько раз ботинки соскальзывали с камня, плечо больно ударилось о торчащий кусок стены, но она почти не чувствовала боли, потому что всё её сознание сейчас свелось к одной-единственной мысли:       — «Только не оборачивайся. Только не оборачивайся! Аааа! Твою мааааать!»        И, разумеется, спустя секунду она всё равно обернулась. Сквозь облако пыли и летящих обломков к ней стремительно приближался огромный светящийся глаз древней машины.       Билли чувствовал себя персонажем какой-то совершенно безумной видеоигры, в которой он у черта на рогах… вернее, в самом его заду, а со всех сторон перли уродливые летающие монстры, и в довершение всего одна из этих мерзостей ещё и умудрилась наложить ему прямо на любимую кепку. И ведь хуже всего было то, что Билли действительно любил эту кепку. Однако сейчас вся эта хрень стремительно отходила на второй план, потому что мозг уже переключился в тот особый режим, который включался у него только в самые дерьмовые моменты жизни. В режим, где не остаётся ни паники, ни лишних мыслей, ни страха, а только холодная, тупая концентрация на одном единственном действии… Стрелять!        Билли стиснул зубы так сильно, что аж свело челюсть, упёр приклад в плечо и снова вжал спуск. Пулемёт яростно затрясся в руках, выплёвывая длинную. Оглушительный грохот выстрелов ударил по ушам, вспышки дульного пламени замигали в полумраке пещеры, а ближайшую уродину буквально разорвало в воздухе. Крыло отлетело в сторону, туша ударилась о край моста и с визгом исчезла внизу, где среди чёрных скал бурлила подземная река. Но на её место уже летели другие. Их было слишком много, а патронов становилось все меньше.       Нетопыри срывались со сталагмитов под потолком, карабкались по мосту, перепрыгивали через груды скелетов, расправляя перепончатые крылья и раскрывая зубастые пасти, а Билли продолжал давить на гашетку, чувствуя, как раскаляется ствол пулемёта и как вибрация оружия отдаётся уже во всём теле.       — Ну же, пацан! Не строй из себя Рэмбо! Ходу! — заорал Туз, одновременно вскидывая автомат и пуская длинную очередь поверх моста.       Одна из крылатых тварей дёрнулась в воздухе, когда несколько пуль вспороли ей грудь. Нетопыря закрутило, он врезался в край моста и с мерзким визгом шмякнулся на мост.        Билли круто развернулся на бегу, перескочил через уродину и тут же с размаху впечатал ботинок ей в башку. Раздался влажный хруст, а сам Билли уже нёсся дальше следом за Тузом и Элви.        Позади творился настоящий ад. Из темноты под сводами гигантской пещеры сыпались всё новые крылатые силуэты. Они срывались со сталагмитов, карабкались по стенам, пикировали вниз, цепляясь когтями за мост и обломки древних конструкций. Их визг эхом гулял по всему подземному городу, смешиваясь с рокотом вулкана и шумом бурлящей далеко внизу реки.       — Быстрее! Быстрее! — почти сорвалась на истерику Элви, едва поспевая за мужчинами и то и дело оглядываясь назад, где под сводами пещеры мелькали дёрганые силуэты.       Впереди показалось одно из древних зданий, огромная чёрная конструкция с косыми проломами вместо окон и перекошенными проходами, будто весь этот дом когда-то слегка провернуло в бок. Туз первым влетел внутрь, плечом снеся остатки какой-то перегородки.       — Сюда!        Билли буквально впихнул Элви следом и сам нырнул в проход за мгновение до того, как одна из тварей ударилась в стену у входа. Когти со скрежетом вспороли камень прямо у него над головой.        Внутри оказалось немногим лучше. Узкие коридоры были завалены костями, рухнувшими панелями и обломками странных механизмов, в которых ещё слабо мерцали голубые линии. Потолок местами растрескался настолько сильно, что сквозь щели проглядывала тёмная пещера снаружи, а где-то наверху продолжали носиться и визжать нетопыри.        Троица резко сбавила темп, уже не несясь сломя голову, а стараясь двигаться тише. Даже Туз теперь ступал осторожнее, хотя его дыхание всё ещё было тяжёлым и злым.       — Почему эти уроды такие агрессивные?! — раздражённо прошипел он, пригибаясь под перекошенной балкой. — Разве животные не должны бояться людей, выстрелов и шума?!       — Это неизвестный науке вид! — затараторила Элви, инстинктивно прикрывая голову найденным черепом, словно тот действительно мог помочь. — Мы, похоже, прямо в центре их логова! Обострённая территориальность, стрессовая реакция, защита колонии! И вообще, это не моя специальность!       — А план у нас есть? — мрачно спросил Билли, выглядывая через пролом наружу, где рыскали в поиске их.       — Да, — быстро ответил Туз и ткнул пальцем куда-то вниз. — Ищем место пониже и прыгаем в реку.        Билли медленно повернул к нему голову и приподнял козырек кепки в удивлении, а Элви жалобно застонала:       — Прыгнуть в реку? И это весь наш план?!       — Она точно течёт наружу! — огрызнулся Туз, бросив быстрый взгляд вверх, откуда снова донёсся очередной визг. — А у вас есть идеи получше?!       — Нет, — пискнула Элви.       — Тогда за мной.        Туз первым двинулся дальше по тёмному коридору, а остальные поспешили следом, стараясь не шуметь, пока где-то совсем рядом по каменным сводам скреблись когти преследующих их отродий.       Джессика продолжала бежать, уже почти не разбирая дороги, точно обезумевший от ужаса зверек. Тяжёлое дыхание рвалось из груди с болезненным свистом, ноги путались одна об другую, всё тело давно работало на одном лишь адреналине, потому что нормальный человек после всего пережитого уже давно рухнул бы без сил. Но ужас обладал удивительной способностью выжимать из организма последние остатки энергии.        Грохот позади не исчезал. Напротив, он становился всё ближе и ближе. Джессика слышала, как механическая махина несётся следом через руины древнего города, совершенно не обращая внимания на препятствия. Позади непрерывно что-то рушилось. Огромные куски чёрного камня разлетались под ударами тяжёлых конечностей, древние конструкции складывались одна за другой, а вибрация от каждого нового столкновения прокатывалась по полу и стенам, догоняя Джессику даже быстрее, чем сам преследователь.       Один раз она всё же рискнула обернуться. Этого оказалось достаточно, чтобы ледяной страх снова вцепился ей прямо в позвоночник, ударом тока пронесясь от копчика до основания черепа.       Жукоподобный механизм уже почти догнал её. Покорёженный голубоватый корпус с резкими механическими подёргиваниями двигался через руины с чудовищной целеустремлённостью, а единственный светящийся глаз вспыхивал в клубах пыли, словно не просто отслеживал цель, а буквально фиксировал каждое движение Джессики. Несколько длинных сегментированных конечностей впивались в камень с такой силой, что на полу оставались глубокие трещины, а скрежет древних сочленений звучал так, будто сама машина давно должна была развалиться, но продолжала двигаться исключительно за счёт какой-то чуждой, упрямой воли.        Джессика резко свернула в очередной туннель, надеясь хотя бы ненадолго оторваться. Проход оказался узким, тёмным и заваленным обломками, так что ей приходилось буквально протискиваться между выступами чёрного камня, цепляясь плечами за стены и постоянно рискуя упасть и замешкаться. Она уже почти поверила, что расстояние между ней и машиной начало увеличиваться, когда впереди внезапно выросла тёмная массивная фигура.       Джессика даже не успела вскрикнуть. Удар от столкновения оказался настолько сильным, что её буквально отбросило назад, как легкий резиновый мячик. Воздух мгновенно выбило из лёгких, перед глазами вспыхнул целый поток цветастых бликов. Несколько секунд мир плыл и качался, превращаясь в размазанное пятно из теней, пыли и голубоватых отблесков древних огней.       Однако фигура перед ней не исчезла. Напротив, она медленно развернулась в её сторону и недовольно зарычала.        И в тот же миг Джессика почувствовала, как внутри всё сжимается от нового приступа по-настоящему первобытного ужаса. То, во что она врезалась, было во все не колонной или даже не человеком… Уж точно не человеком!        Сквозь мутный взгляд она увидела массивную броню, покрытую тёмными пятнами крови, поистрепавшийся плащ, длинные толстые отростки, спадавшие на плечи существа, и золотую маску с холодными неподвижными линзами вместо глаз. Огромная фигура возвышалась прямо над ней, почти полностью перекрывая туннель, а из глубины её груди вырвался низкий утробный рокот, больше похожий на рычание крупного хищника, чем на любой звук, который мог бы издать человек.       — Ааааккххх, — Джессика хрипло втянула воздух, не в силах даже пошевелиться.        Прямо над ней возвышался Хищник… это чертов пришелец, из-за которого и заварилась вся эта каша. Теперь он стоял прямо перед ней, настолько близко, что Джессика различала глубокие царапины на золотой маске, засохшую кровь на броне и тяжёлое движение грудной клетки под сегментированными пластинами доспеха. От него пахло сыростью пещер, горячим металлом, чужой кровью и чем-то ещё… чем-то звериным, первобытным, отчего внутри всё инстинктивно сжималось.       Тело Джессики охватила крупная дрожь. По щекам сами собой покатились слёзы, хотя она даже не сразу это поняла. Страх оказался настолько сильным, что сознание словно перестало нормально обрабатывать происходящее. Всё вокруг сузилось до этой громадной фигуры с неподвижными линзами вместо глаз.       — Ты…        Голос сорвался прежде, чем она успела договорить… В следующее мгновение туннель буквально взорвался грохотом! Робот ворвался внутрь, проламывая собой остатки прохода с таким рёвом, будто в узком каменном коридоре несся обезумевший комбайн. Каменные обломки разлетелись в стороны, стены содрогнулись, а сегментированные конечности с металлическим визгом ударили в пол.        От ударной волны Джессику буквально подбросило и прокатило по камню прямо под ногами механической громадины. Мир мгновенно превратился в хаос из летящей пыли, искр и шума. Она успела лишь инстинктивно закрыть голову руками, когда одна из тяжёлых лап с треском вонзилась в пол всего в нескольких сантиметрах от её тела.       — Ааайаааа!        Несмотря на свои размеры, Хищник отскочил назад с пугающей лёгкостью, уходя от удара сегментированных конечностей почти одним слитным движением. Его плащ метнулся в сторону, массивная фигура резко развернулась, а из груди вновь вырвался низкий рокочущий звук, уже больше похожий на предупреждающий рык зверя перед броском.        Механизм отреагировал мгновенно. Голубоватый глаз вспыхнул так ярко, что свет полоснул по стенам туннеля, а по покорёженному корпусу пробежали тонкие линии энергии. Машина с оглушительным металлическим скрежетом полностью развернулась в сторону Хищника, мгновенно определив в нём куда более опасную цель, чем дрожащая на полу девушка.       «Это безумие!» — пронеслось в голове у Джессики, пока она спешно почти по-звериному, на четвереньках отпрыгивала к стене, срывая ногти о камень и даже не замечая боли.        Робот атаковал первым. Одна из длинных сегментированных конечностей рванула вперёд с такой скоростью, что воздух в туннеле буквально взвыл. Однако Хищник успел извернуться. Громадная фигура резко ушла в сторону почти немыслимым движением, и металлическая лапа с грохотом пробила стену там, где мгновение назад находилась голова пришельца. В стороны брызнули обломки чёрного камня, а сам инопланетный головорез уже перекатывался по полу, одновременно поднимая руку.        В следующую секунду на его плече с характерным щелчком развернулась наплечная пушка. Джессика зажмурилась. Туннель озарило ярко-голубыми вспышками.        Несколько плазменных зарядов один за другим врезались точно в корпус машины. Воздух мгновенно наполнился воем перегретого металла. Первый удар прожёг глубокую раскалённую вмятину в боку механизма, второй разорвал часть сегментов на одной из конечностей, а третий взорвался прямо возле светящегося глаза, осыпав всё вокруг дождём искр. Но этого оказалось недостаточно, чтобы остановить эту тварь.       Робот лишь дёрнулся от попаданий, после чего с чудовищным скрежетом рванулся вперёд, сокращая дистанцию с пугающей скоростью. Его искалеченный корпус сыпал искрами, часть конечностей уже работала рывками, однако древняя машина продолжала двигаться с той неумолимой тяжестью, которой обладают только вещи, созданные для войны.        Хищник попытался уйти в сторону снова… Но на этот раз даже его реакции оказалось недостаточно. Сегментированная лапа ударила сбоку с такой силой, что по туннелю прокатился лязг. Наплечная пушка отлетела прочь, вращаясь в воздухе и разбрызгивая искры, а вместе с ней удар вырвал часть наплечника и здоровенный кусок плоти под бронёй.       Из-под золотой маски донёсся болезненный утробный рёв. На пол крупными каплями хлынула светящаяся зелёная кровь. Но Хищник не упал, ещё одна лапа рванула к его груди, однако на этот раз пришелец успел выставить перед собой обе руки. С грохотом столкнулись металл и металл. Напястные лезвия высекли сноп искр, когда Хищник заблокировал удар, но силы оказались слишком неравны! Машина продолжала давить.       Сегментированные конечности медленно вжимали его в пол, продавливая под всей своей тяжестью. Камень под ногами Хищника начал трещать, плащ метался по полу среди искр и зелёной крови, а сам пришелец рычал уже почти непрерывно, напрягая все мышцы в попытке удержать навалившуюся громадину.        Джессика вжалась в стену, не в силах нормально вдохнуть от ужаса и грохота, которыми был наполнен туннель. Перед ней древняя машина медленно вдавливала Хищника в камень, сегментированные лапы скрежетали о напястные лезвия пришельца, а по полу растекалась светящаяся зелёная кровь. Всё происходило настолько быстро и одновременно настолько чудовищно, что сознание Джессики едва поспевало за происходящим.        И всё же среди паники в голове вспыхнула одна предельно ясная мысль. Если пришелец проиграет, следующей умрёт она. От этой идеи её буквально перекосило изнутри. Помогать Хищнику казалось безумием. Именно из-за этого существа все превратилось в кошмар, именно из-за него вокруг лежали трупы, а сама она сейчас дрожала в подземном городе под ревущим вулканом. Но робот не был живым существом, с которым можно договориться или от которого можно сбежать. Эта древняя махина просто уничтожала всё на своём пути.        Джессика судорожно зашарила по подсумкам и выдернула сигнальный пистолет. Руки дрожали так сильно, что она далеко не сразу смогла нормально его поднять. Несколько секунд девушка колебалась, глядя то на придавленного ревущего Хищника, то на нависшую над ним машину, а затем резко стиснула зубы, вскинула оружие и нажала на спусковой крючек!