Хороший эльф — мертвый эльф

      Он с ума сошел? Решил самоубиться и ее прихватить на тот свет за компанию?        Бринна перевела взгляд с мерцающих огней вдали на эльфа. А тот, по всем законам жанра, оставался весь из себя такой собранный и непоколебимый. Хуже безжизненного камня. Будто ему и море по колено.        Еще с утра она почуяла, что эльф задумал недоброе (как будто он мог вообще додуматься до что-то “доброго” — зная эльфа — а точнее различные байки о нем — он был способен только на всякие злодеяния). Его и без того перекошенное лицо еще сильнее скривилось при виде нее — слишком очевдная неприязнь. Бросив приказы своим послушным щенкам, которые не переставали на нее глазеть, точно на какую-то диковинку, эльф молча подошел к ней и без каких-либо прелюдий — ничего не объясняя и тем более не комментируя, видимо, приняв ее за тупой скот, — связал руки. Да еще так крепко, что к концу дня онемели пальцы, а на запястьях появились темно-фиолетовые отметины.        Самым забавным было то, что все это не больше представления. Для нее. Возможно, его Белочек и его самого. Ведь она не собиралась убегать — ей просто напросто не убежать! Не от четырех эльфов, которые в лесу все равно что рыба в воде. И Иорвет, этот треклятый эльф, питающий любовь к театральностям, все прекрасно знал. Он знал, что ей не убежать. Он знал, что она даже не попытается. И все равно связал ей руки.        Не чтобы удержать. А чтобы указать место. Наглядно продемонстрировать поводок, который держал в руках.        Столько усилий, и все ради нее? Ей стоило чувствовать себя польщенной — быть удостоенной таким вниманием от самого командира Белок.        Отряд, к ее удивлению, вскоре разделился. Никто ей, очевидно, ничего не объяснил. Иорвет лишь кивком головы показал, чтобы она шла следом. Сжав зубы так, что те чуть не потрескались, Бринна повиновалась. Пока.        И так, к наступлению вечера, они оказались там, где оказались. Эльф привел ее к до ужаса знакомому месту, которое не давало ей покоя уже давно — границе между бывшей Темерией и Реданией. А точнее, пограничному посту, который отделял два государства. Это был мааааленький остров, который, как огромная черепаха, развалился по течению Понтара и соеденял два берега длинными мостами.       И только выйдя к дороге, ведущей к посту, до Бринны, которая до этого только и делала, что мысленно проклинала одноглазого эльфа, не дающего ей спокойной жизни, вдруг дошло, что задумал ее безумный пленитель. А задумал он план по самоубийству, не менее.        Этот псих решил пройти через границу? Просто взять и… пройти? Как он себе вообще это представлял? Что их радушно примут, предложат чаю, а после проводят в добрый путь до Редании? Ага, как же! Как по Бринне, таким образом их проведут в добрый путь только до Дракенборга! Зато до саааамых ворот.        И можно подумать… а почему бы тогда не переплыть реку? Всяко безопаснее и ПРОЩЕ, чем ломиться через вооруженный лагерь. Ну да, так и было. До недавнего времени. Пока не началась война. Потому как в Понтаре завелось так много утопцев, как будто реданцы специально их разводили, сбрасывая трупы в реку. Чтобы какие-нибудь слишком хитрые Нильфгаардцы, шпионы, эльфы и так далее не додумались переплыть границу на лодке. Так что если у тебя в запасе не было корабля или хотя бы барки, путь через Понтар был закрыт.        А потому они имели то, что имели.        Из леса, в котором они укрылись на время, открывался отличный вид на… вытоптанное поле боя, на котором до сих пор были разбросаны останки тел, на очень уж грустный лагерь у берегов Ничейной земли, из которого бесконечно доносился жуткий плач, и сам пограничный пост вдалеке. И только взглянув на него сразу было понятно — пробиться через него было невозможно. Точно не силой.       Реданцы возвели высокий забор, а также сторожевые башни, которые денно и нощно бдили за любыми подозрительными активностями как за, так и в пределах поста. Она даже издалека видела арбалетчиков на башнях: на каждой не менее двух. Вокруг тоже было достаточно солдат, как будто они только и ждали какого-нибудь вторжения.        Перед постом столпилась куча людей — беженцы и прочий сброд, которых не пропускали через границу, — где разбили целый лагерь. Тут были и торговцы, и даже бандиты, продающие награбленное с поля боя. Ну и место под солнцем… Впрочем, самое безопасное на всей Ничейной земле. Почти.        В этой затененной деревьями лощине, где они спрятались с эльфом, все ощущалось слишком… зловеще. Низко стелился туман, вдали мерцали факелы, точно призраки, зазывая новую жертву. Стояла почти полная тишина. Если не считать рычания трупоедов, сладко лакомящихся мясом погибших. Или унылых звуков жизни, кашля и страдальческих стонов, доносяхися из лагеря. И все это навевало атмосферу “затишья перед бурей”.        Но не совсем из-за трупоедов, которые вот-вот доедят остатки и накинутся на живых людей… Больше всего ее напрягал Иорвет.        Сейчас он сидел на земле, мимоходом проверял снаряжение, перешнуровывал сапоги. Он уверенно глядел вперед, изучал пограничный пост, горящий мелькающими факелами в слишком прекрасном закате для такого паршивого дня. Эльф, сосредоточенный только на цели, напоминал ей дикого зверя, затаившегося в кустах. Планирующего. Выжидающего лучший момент. Терпеливого. И возможно… немного голодного.        От вида такого Иорвета неприятный холодок пробежал по коже.         Но больше всего выводило из себя то, что он намеренно держал ее в неведении — как будто так было легче ее контролировать. Эльф не собирался ничего ей объяснять или рассказывать. Казалось, чем меньше она знала, тем луше. Ведь если “его пленница” ничего не понимала, не сможет действовать самостоятельно. Не сможет перечить. На любые ее замечания, у него всегда был припрятан в запасе туз: “ты ничего не знаешь, так что заткнись”.        Хотя, казалось, стоило еще постараться, чтобы добиться из него даже такого унылого ответа.        Бринна, уставшая от длительного похода, от жажды и голода, от молчаливой пытки, которой ее подверг элф, от этой проклятой клокочущей тишины, давящей на уши, неврно переступила с ноги на ногу. Попыталась размять затекшие пальцы на рауках, которые она уже почти не чувствовала. Она смотрела на Иорвета, на это расчетливое и хладнокровное чудовище, и понимала… кожей чувствовала, как сильно ненавидела его. Ненавидела его безжалостность, сдержанность, то, как он вел себя, словно она тупой зверь, которое необходимо держать на поводке — спасибо, что без намордника.        И в особенности за то, КАК он заставлял ее чувствовать. Бессильной. Слабой. Незначительной.       А впрочем…        И где тут неправда?        Услышала она из глубин темного океана своего сознания. Но так и не поняла, были это слова злобной ведьмы. Или ее собственные.        — Если… — вдруг произнесла она, сама того не ожидая. Ее голос звучал глухо и хрипло.              Он почти слился с тихим завыванием ветра. И все же Бринна была уверена, что эльф все прекрасно слышал.        — Если решил самоубиться… — девушка набралась смелости закончить нелепо начатую фразу. — Занимайся этим без меня. Я не пойду в реданский лагерь. Не хочу, чтобы к утру меня сожгли. Если это то, что тебе нравится, не стану осуждать, но…        Она резко замолчала, когда поняла, что Иорвет даже ухом не повел. Как будто ее и правда не существовало. Как будто для него она давно умерла, а вместо осталась лишь бесполезная пленница под контролем — или что он там себе надумал.         Как бы ей хотелось вмазать по его самоуверенной роже… Боги, это было невыносимо! Чем больше она смотрела на его гордый профиль, тем ярче раздувался жар гнева внутри.        — Не делай вид, что нет другого пути! — выкрикнула она, выбежав прямо перед эльфом и намеренно перекрыв тому обзор.        Нет уж, она не станет и дальше терпеть это. Бринна просто напросто… устала. Пусть лучше злится, пусть убьет  — всяко лучше, чем “выслушивать” его молчание, которое сейчас было громче любых слов или действий. И пока эльф не выйдет из себя настолько, что от злости на лбу вздуется вена, она не заткнется.        — Есть ваши тропы — по ним ушли твои эльфы, не так ли? Еще не поздно пойти за ними! Знаешь ли, есть большая разница, между необходимостью и глупостью. А эта твоя затея выглядит как раз как самая тупая глупость!        И тут он наконец заметил ее. Точно надоедливого комара, что не переставал жужжать под ухом.        — Для тебя тропы закрыты, — попытался отвязаться от нее эльф. Его голос звучал сухо и безжизненно.        — Скорее рискнешь жизнью, чем дашь мне их увидеть?!        Иорвет ничего не ответил на это. Точнее, его ответом была ухмылка — такая гадкая, что аж злость брала. Снисходительная. Смеющаяся над ней. Раз имела глупость нести подобный вздор.       Конечно, он не доверял ей и не собирался. Ну разумеется… А чего еще она могла ожидать?!        А чего ты от него ждешь? — вдруг зазвенел знакомый голос в ее голове, на мгновение отрезвляя затуманенный гневом разум. И правда, чего она от него ждала, что ее так разрывало на куски от злости?       — Зачем тебе все это?! — обреченно зазвучала она, ее крик еле срывался. — Зачем так рисковать, когда можно просто избавиться от меня? Или тебе настолько это доставляет? Держать меня рядом, точно псину на поводке?!        Иорвет вдруг недовольно цокнул. Явно раздосадованный тем, что его "псина на поводке" никак не переставала лаять. Он кинул в нее такой усталый взгляд, как будто уже сто раз пожалел, что не убил ее раньше.       — По-твоему, я должен тебе объяснение? Или милосердную смерть? — яд с хрипом вырывался из его поганого рта. Эльф специально растягивал звуки, как будто играл в каком-то дешевом представлении. Как будто давал ей возможность ответить. Как будто задавал искренний вопрос.        — Ты здесь, — вскоре продолжил он, звуча холодно и бесстрастно, точно хирург, готовый сделать разрез на живую, — потому что убивать тебя было бы расточительством. Вот и все.        — Да что, мать твою, тебе от меня надо?         — Ты поймаешь мне шпиона, — честно признается в планах на нее. Это был не вопрос и не предложение, а приказ. — Исправишь ошибку, которую совершила.        — Что?! Я по-твоему ищейка?! — тут же вспылила она, громче, чем следовало.        Она неосознанно сделала шаг вперед. Бросающий вызов взгляд был плотно зафиксирован на одноглазом эльфе и не сдвигался даже на миллиметр.        — Зачем вообще скоя’таэлям сдался нильфгаардский шпион?! В какие игры ты играешь?! Неужели не хватило того, что случилось в прошлом? Хочется еще раз присягнуть на верность Черным, чтобы они использовали вас и выкинули, как ненужный мусор? Хочется еще раз побыть нильфгаардской девкой, которую поимеют да выгонят взашей? Неужели так понравилось?! — рявкнула она на одном дыхании. Желая уколоть Иорвета как можно больнее. Как можно глубже.       И, казалось, ее слова наконец достигли своей цели. Потому как эльф вдруг нахмурился. Вся театральность тут же сошла с его лица, а взгляд… стал острее заточенной сабли.       Иорвет наконец поднялся с земли. Теперь он вновь возвышался над ней, точно высоченная башня, способная легко раздавить ее — наступит и даже не заметит. Он ничего не говорил, просто продолжал смотреть. Долгим, сосредоточенным взглядом. Немигающим. Тяжелым. Удушающим.               В нем не было ни яростьи, не гнева, лишь... Предупреждение — он убивал и за меньшее. Медленно и болезненно.       Эльф сделал всего один шаг навстречу, и ее дыхание на мгновение — лишь на одно мгновение! — малодушно оборвалось.        Он не обнажал оружия. Не угрожал. Но одна его близость заставляла... терять всю волю. Заставляла склонить голову и прикусить язык. Пока он его не отрезал.       — Ты слишком много болтаешь, — тихо, почти нежно протянул эльф. Его голос звучал как ловкая сабля, заигрывающая с врагом перед его ювелирно-точным убийством.        Бринна было открыла рот, чтобы сказать хоть что-то в свою защиту… огрызнуться, пошутить, выкинуть что-нибудь умное — что угодно! — но ничего не приходило в голову.         Заметив эту небольшую заминку, почуяв, что она дала слабину, эльф продолжил наступление. Безжалостно атакуя в ответ. Наказывая за то, что посмела открыть рот и ставить под сомнение его авторитет. Его лицо, на котором не было даже намека на эмоции, походило на застывшую маску из глины. Настолько контролируемую, что мурашки бежали по коже.        Он сделал еще один шаг. И еще один. Теперь Иорвет был слишком близко. Настолько, что буквально заглядывал в ее глаза сверху вниз. Доминируя. Топя в грязи, пока она в ней не захлебнется. Его дыхание, холоднее северного ветра, мягко касалось ее лица.         — А какие у тебя дела с Нильфгаардом? Я еще не забыл, при каких обстоятельствах мы встретились.        Его цепкий взгляд был прикован к ее лицу, замечая на нем любые изменения, подмечая любую неуверенность или слабость. И тут… нахмурился. Кажется, что-то заметил. Что-то, что Бринна хотела скрыть больше всего на свете.        — Ты что-то ищешь. Какая награда тебя ждет от поимки шпиона? — проницательно протянул он.        Иорвет не отрывал проницательного взгляда от ее глаз, считывая ее мысли прежде, чем она успела их даже подумать.        — Не твое дело, — Бринна резко опустила взгляд в пол.        Это было полное поражение. Но… она не могла позволить ему увидеть лишнее. Это было слишком личное. То, что ему не стоило знать. Только не ему.        Эльф же хмыкнул, легко принимая ее капитуляцию. Как бы говоря “что и требовалось доказать”.       И пока Бринна пыталась собрать свою гордость, которую эльф с таким энтузиазмом растоптал в крошки, произошло то, чего она совсем не ждала.        Его внезапное касание — в нем не было ни нежности, ни грубости — привело ее в себя. Она видела, как лезвие ножа заблестело в темноте, отражая лунный свет. И прежде чем успела дернуться, путы, сковывающие ее руки, были разрезаны.        Бринна ничего не понимала. Ей не оставалось ничего, кроме как глупо уставиться на Иорвета в надежде понять, что было на уме у этого психа. Увы, его лицо оставалось таким же каменным и безэмоциональным.        — Ты следуешь моему приказу. Мы двигаемся, когда я говорю. Стоим, если я остановлюсь. Открываешь рот только тогда, когда я разрешу.        Бринна вновь посмотрела на эльфа. Уже без вызова. Более… покорно. Ее все еще потряхивало после их небольшой перепалки, которую она с треском проиграла. Руки же, связанные почти целые сутки, совсем не слушались, будто чужие.           — И если решишь творить глупости, — протянул он, понизив голос. Его дыхание бесцеремонно касалось ее кожи, не спрятанной под одеждой — плечей и шеи, заставляя покрываться мурашками.        — Если будешь действовать на свое усмотрение, и тебя заметят… Молись на свой амулет. Потому как я не стану тебя спасать. Как только начнешь действовать сама по себе, перестаешь быть моей ответственностью.        Иорвет, не дождавшись ответа, обошел ее и зашагал в сторону реданской границы. Он не оборачивался и не ждал ее, уверенный, что она послушно пойдет следом.        Стиснув зубы, Бринна… сделала шаг следом. Как от нее и ожидалось.        Она неосознанно положила руку на грудь, желая коснуться амулета. Убедиться, что тот был на месте. Что даже в худшем случае, у нее был еще шанс выбраться живой.        Стоп…        Она в панике заискала амулет, к собственному ужасу понимая, что он… пропал? Но когда? Как? Неужели…        А я предупреждала, чтобы ты не прикасалась к той дряни. Должно быть та ведьма украла его! Теперь ты, а вместе с тобой и я сдохним из-за твоей глупости...       Блять. Ну почему все опять… так?!

***

      Иорвет накинул на голову капюшон. Сейчас у него была другая задача — стать менее заметным, слиться с толпой. Эльф мог бы снять платок, красный цвет которого неумолимо привлекал внимание. Но он его не трогал. Как будто снимать его на публике было против правил. Как будто это был его счастливый талисман или что-то вроде того.        Она вот позаботилась о своей незаметности. Черные волосы отлично помогали слиться с местностью, особенно в ночи. Жаль, что краска не вечная и уже кое-где пятнами отпадала от волос…        В общем, сама она шла следом. Почти что шаг в шаг, как эльфу того и хотелось. Она решила, что было неплохо потешить его командирское эго. Создать видимость покорности, которую он от нее требовал. И надеяться, что однажды его бдительность ослабнет. Сейчас же… он не смотрел на нее, не оборачивался, не проверял, где она была — в этом не было необходимости. Он и так прекрасно все знал. Слышал ее шаги, ее дыхание.       Вот только… эти его слова: “Если будешь действовать на свое усмотрение…” не переставали повторяться в голове, снова и снова, зудящей занозой застряв в мыслях. Иорвет ведь… все прекрасно понимал. Опережал ее на два хода вперед. Эльф осознавал, что в такой непредсказуемый обстановке не мог контролировать всего. А это, в свою очередь, давало его пленнице шанс выскользнуть из поводка.        И все же, побег — слишком смелое слово. Сейчас у нее не было ничего, кроме собственного тела да рубахи со штанами. Ни оружия, ни стрел, ни лука… Какой дурак решится на побег из лагеря полного солдат, не имея при себе даже столового ножа? С другой стороны, спасибо на том, что ее руки были развязаны. Хотяяяя…        Полное незнание плана связывало руки и без веревок. Бринна не знала, как он собирался пересечь границу. Единственное, что было понятно, — он ее пересечет. Это было неизбежно. Он сталкивался и с худшими ситуациями в прошлом. И если она хотела безопасности, Иорвет был ее лучшим вариантом.        Только… эта уверенность в его успеха пугала ее сильнее вражеского меча или вероятности быть сожженой к утру. Его успех означал полный крах ее свободы. Ей придется смириться с поводком, которым он затянул ее горло. С тем, что струсила прямо у него на глазах и сама же выбрала безопасность в обмен на свободу. Что предпочла свободе жизнь, подобной скоту.        Да она лучше сдохнет, что согласится на такое.        Дорога до самого пограничного поста оказалась на удивление простой. Она была полна людей, которые просились пропустить их через границу, туда, где была безопасность, где была иллюзия мира. Однако никого не пропускали, и люди просто ждали, точно стадо баранов.        Бринна их прекрасно понимала — ведь больше им было некуда податься. Ждать у границы было их единственным вариантом. Здесь хотя бы была стража, а там, на Ничейной земле, были лишь монстры да разбойники.        И все же эта толпа была им на руку. В ней было легко затеряться. Никто даже внимания не обратил на две фигуры, стремительно движущиеся в направлении ворот. Пусть даже одна из этих фигур была почти под два метра ростом — на голову выше большинства людей.        Когда они наконец ступили на мост, Бринна почувствовала, как резко участился пульс, как ноги переставали слушаться. Она не собиралась храбриться и делать вид, что ей не было страшно — она была в полном мать-ее ужасе. Ведь еще немного, и дороги назад уже не будет. Только вперед, что бы не случилось.        Бринна подняла взгляд на высокие ворота по ту сторону моста, замечая четверых солдат в кроваво-красных доспехах, которые сторожили вход. А над ними… Подвешенные тела висельников, точно украшения на новогодней елке. Это было предостережением, вот только для кого? Для солдат, чтобы те знали, что бывает с дезертирами? Для нильфгаардских захватчиков? Для обычных людей, которые могли бы захотеть тайно перейти границу? Для скоя’таэлей, чтобы те и не думали нападать на пограничный пост?        Лица висельников были закрыты мешками, поэтому было сложно сказать, кем раньше были эти люди. Но если судить по одежде, простым штанам да рубахе… они ничем не отличались от нее самой. Бринна невольно представила себя, висящей всем на обозрение, — как ветер раскачивал ее тело, как волосы беспорядочно свисали из-под мешка, как закостенеет и станет похожей на жуткую высохшую куклу.        Это ведь и правда могла быть ее судьба. Если попадется, к утру тело одного из этих висельников заменят на ее свежий труп, который еще не вонял так сильно, как остальные.        Бросив еще один взгляд на них, она уверенно двинулась дальше. Сквозь дрожь и страх, сковывающий тело. Следуя дальше за Иорветом, за этим остроухим демоном, который вновь собирался затащить ее в самый ад.        Когда они почти добрались до другого конца моста, почти дошли до ворот пограничного поста, Иорвет вдруг остановился. Она видела его быстрый жест, приказывающий ждать. Бринна послушно остановилась, с любопытством наблюдая, что же предпримет эльф дальше.        И тут она почувствовала дрожь, как будто сама земля колыхалась под ногами. Она обернулась, замечая позади себя огромную повозку с целой упряжкой лошадей, скачущую в их направлении. Наверняка это был купец. Он ехал прямо к посту, не обращая внимания на столпившихся людей, которым приходилось разбегаться во все стороны, чтобы их не затоптало.        Паника тут же разлетелась по всему мосту. Люди забегали кто куда, не желая оказаться раздавленными копытами или массивными колесами повозки. Кого-то сталкивало с моста прямо в воду, полную утопцев. Кто-то успел сбежать. Кого-то давило повозкой.       Она приближалась все ближе, но Иорвет никуда не собирался отходить. Он как будто только того и ждал, чтобы поскорее подъехала.       — Приготовься, — услышала она тихую команду. И тут как тут, когда повозка пронеслась мимо них, тащя за собой облако густой пыли, Иорвет спрыгнул с моста. Она бездумно прыгнула следом, полностью доверяя его безрассудному решению.        Под мостом, куда они спрыгнули, близко к островку на котором устроился пограничный пост, вода была неглубокой. Еле доставала до лодыжек. Но даже так находиться в воде долгое время было опасно — ночью монстры только и ждали, когда кто-нибудь начнет мутить воду.        Они спрятались за широкой балкой моста. Впереди виднелся патруль. Пара солдат, которые скучали у берега. Они казалась легкой мишенью. Даже слишком — доспех не защитит их, не от стрелы из эльфийского лука. И все же Иорвет, кажется, не собирался их убивать.        Иорвет жестом отдал новую команду — следовать за ним.        Так значит, в сам лагерь они заходить не будут. Иорвет решил обойти его стороной?        Вдалеке раздались голоса и стук доспехов. Два стражника начали перемещаться, что позволило выбраться из укрытия и добраться до следующей слепой зоны, до следующего места, скрытого в темноте.        Патруль впереди остановился. Они лениво огляделись по сторонам. Не потому, что заподозрили неладное, а просто от скуки. И снова завели беседу.        Бринна замерла, затаив дыхание. Земля была просто ужасной — песок и галька. Одно неловкое движение могло выдать их, и тогда… а что тогда? Бринна до сих пор не понимала, почему Иорвет просто не перестрелял всех на своем пути. Никого рядом не было, только они и пара стражников. И зная то, как хорошо эльф обращался с луком, могла предположить, что ему ничего не стоило подстрелить обоих одной стрелой.        Она уставилась на Иорвета вопросительным взглядом. Тот, заметив ее настойчивые глаза, нахмурился.        — Не смотри так, — еле-слышно скомандовал он. — Ты слишком заметная.        — Так убей их, и дело с концом, — раздраженно прошептала Бринна, нарушая одно из установленных Иорвтом правил: говорить только с его позволения.        Он кинул в нее быстрый, но крайне недовольный взгляд. На этом все. Иорвет не собирался отвечать, как будто она не заслуживала ответа. Ей так захотелось его толкнуть в ответ на игнорирование, но сдержалась. С трудом. Про себя повторяя мантру.        Терпи. Терпи. Терпи…        Когда стража вновь ожила и начала двигаться в обратном направлении, для них открылась новая слепая зона. Иорвет медленно, предельно аккуратно и бесшумно, зашагал дальше — точно вместо сапогов у него были мягкие лапки. Бринна, стараясь не отставать, кое-как засеменила за ним, — к следующему укромному уголку, которого не касался свет факелов.        Они спрятались в кустах, и на этот раз Иорвет скомандовал сесть пониже, ниже веток — арбалетчик, что стоял на башне, мог их заметить. Ко всему прочему еще и новый патруль приближался к ним.        И почему они все решили здесь собраться?! Им что тут, медом намазано?!        Они подошли так близко, что Бринна отчетливо слышала чужую беседу — считай, почти что третий собеседник! А болтали они как раз про утопцев — как вчера утащили Игоря под воду…        Чем ближе они подходили, тем сильнее Бринна ощущала необходимость сильнее вжаться в куст. Вот только незадача — аккурат за ней сидел Иорвет, и она лучше отдаст руку на отсечение, чем прижмется к эльфу! Ведь этот кусок г… !        Она чуть не взвизгнула, как молодой поросенок, когда что-то — точнее, кто-то — притянул ее за талию глубже в куст. От неожиданности девушка ударилась спиной в крепкое тело, больше похожее на каменную стену, а еще во взгляд полный укора: “какого хрена ты сидишь на виду?!”.        Иорвет был… слишком близко. Она ведь уперлась ему ровно в грудь и теперь прекрасно не только слышала, но и ОЩУЩАЛА его размеренное дыхание первоклассного хищника. Оно было настолько спокойным, точно у дремлющей пантеры. Никак не у эльфа, затаившемся во вражеском лагере.        Она должна была признать. Это… немного успокаивало.        Бринна глубоко вдохнула воздух пару раз, неосознанно синхронизируя ритм своего сбившегося дыхания с ритмом Иорвета. Постаралась держать себя в руках и сохранять хладнокровие. Хотя оно вовсе не желало сохраняться — все равно, что постараться удержать ураган в стеклянной банке.       Вдруг Иорвет скомандовал идти дальше. Патруль прошел мимо, арбалетчик на башне отвернулся в другую сторону, а значит для них на время открылся новый слепой коридор.        Снова перебежка до новой слепой зоны. Снова скрылись в тени. Выжидали, когда патруль даст им возможность пробежать дальше.        Однако теперь, когда они ушли довольно далеко, ситуация накалялась. Чем дальше они уходили, тем больше стражи им встречалось. Ситуация становилась все более непредсказуемой. Иорвет все менее точно мог предположить, что случится дальше. Его внимание переместилось с нее на патруль, на планирование безопасного маршрута.        Бринна, предчувствуя появление шанса на побег, попыталась унять свое неадекватное сердцебиение.        Новая перебежка до очередной слепой зоны. Опять сели в засаде. Иорвет, выглядывая из укрытия, наклонился чуть вперед. Наблюдая патрулем, анализируя их маршрут. Выжидая лучшего момента. Расчетливо. Молча.        Теперь осталось не так много. Буквально последний отрезок, а дальше мост прямиком до Редании.        Бринна посмотрела дальше, где виднелся другой берег реки — территория Редании. Она почти была там, осталось совсем немного. Еще немного усилий, и все. Подумаешь, обойти еще несколько патрулей и перебежать мост до берега!       Бринна, застывшая на месте, в нетерпении переминулась с ноги н ногу. Реданский берег вдали светился в лунном свете, точно яркий бриллиант, который соблазнял вора на кражу. Так и Бринна, чем больше смотрела вперед, тем яснее видела перед собой цель.       Пульс становился все чаще, адреналин жгучей лавой разливался по крови, толкая ее вперед. Несмотря ни на что. Даже если...       Ты не сможешь, — слышала она чужой голос в своей голове. Ты слабая. Слишком медленная.        Все так. Она и правда была слабой и слишком медленной. И что с того?! — подумала Бринна в ответ. Она не могла позволить этому проклятому эльфу украсть ее свободу, точно не без боя. Она не могла не попытаться. Пусть лучше попытается и провалится, чем позволит себе дать слабину и поддаться Иорвету.        От напряженных раздумий ее отвлек… эльф. Точнее его взгляд, который так неожиданно обратился к ней. Уже не на патруль, не на арбалетчиков на башнях — на нее. Внимательный и расчетливый, точно у затаившегося зверя.        Все было и так понятно — Иорвет все знал. Видел план в ее глазах. В том, как они загорелись при виде цели. Как она притихла, точно кот перед прыжком.        Его пальцы вдруг еле дрогнули — собирался остановить ее, удержать на месте. Но вдруг… его рука так и замерла в воздухе, не достигнув цели. Иорвет видел ее намерения. Знал, что она собиралась дать деру, но…        Молчал. Ни команд, ни предостережений, ни угроз. Ничего.        И тут Бринна заметила… Как изменился его взгляд. Еле загорелся в ночи, точно у дикого зверя. Азартный игрок в предвкушении новой игры. А еще вызов:       “Ну давай, попробуй”.         Их безмолвная перепалка изредка прерывалась журчанием воды, шуршанием гальки под ногами патруля, грохотом и скрипом неухоженных массивных доспехов. Это навело ее на мысль. Эти стражники… пусть они были и крепче, и сильнее, и вооруженные до зубов, но у нее было одно преимущество — ловкость. Если постарается, сможет убежать даже от арбалетного болта.        — Давай сыграем в игру? — она нарушила хрупкую тишину между ними. Бринна чуть наклонила голову в сторону в игривом жесте, совсем не подходящем для этой обстановки.        Эльф нахмурил брови, как будто был недоволен, как будто злился и был готов убить ее на месте за предательство, за неподчинение. Но во взгляде — она не могла ошибаться, — показалась слабая искра интереса.        — Если я пересеку мост первой, — она тихо оглашала правила игры, как будто делилась интимным секретом, — я победила. Я ухожу, и ты меня не остановишь. Если первым перейдешь границу ты…        Бринна перевела дыхание. Ей нужен был кислород, чтобы произнести то, что она собиралась — слова, что так ужасно походили на контракт с дьяволом, ценой которого была ее душа.        — … ты победил. Твои правила.        На мгновение, на долю секунды, та самая крохотная искра интереса разгорелась ярким огнем в его взгляде. Точно хищник, почуявший запах крови. Раненая добыча, которую было легко догнать. Чистая. Законная.        Но с тем же, на его роже буквально было написано крупными буквами: “Это глупость. Ты не сможешь. Тебе не победить. Скорее сдохнешь.”         Он вторил словам ведьмы в ее голове. И пусть оба они были правы. Она прекрасно знала, что была слабой и никчемной, но не могла не попытаться. Лучше смерть. Лучше огонь. Лучше ее повесят этим утром, чем…        Кровь ударила в голову, сердце затрепетало в предвкушении опасности… смерти, которая вот-вот сожмет его холодной лапой. Она ощутила привкус крови во рту. Как жар прилил к затылку. Она чувствовала опасность, носом чуяла ее смрад, но вместо того, чтобы испугаться…       Это заводило. Пьянило. В вожделении опасности она еле приоткрыла рот… и прикусила раскрасневшуюся губу.        Бринна чувствовала себя точно на краю пропасти, которая отчаянно соблазняла ее прыгнуть.        — Не боишься проиграть? — беспечно усмехнулась она напоследок. Точно приговоренный к смерти узник, который произнес свои последние слова перед казнью.       В последний раз взлянула на него, будто прощаясь...       И тут же ринулась в направлении моста. Редании. Свободы. Не думая, не планируя. Ведь больше нельзя было медлить. Секонуда промедления, и Иорвет посчитал бы, что она струсила и отступила.        А потому пока ей оставалось только бежать. Так быстро, как могла.