Хороший эльф — мертвый эльф

      И эта дуреха просто… убежала? Ха, вот ведь ненормальная.       Ну и пусть. Если так не терпелось подохнуть — пускай. Ему же меньше проблем. А в том, что все это закончится плохо, он нисколько не сомневался. Девка была слишком безрассудной, неосторожной и нервной. Это мешало как следует думать и планировать. Это неизбежно приведет ее в тупик.        Он давно заметил это. То, в каком состоянии она была. Точно на грани. И Иорвет все ждал, когда же наконец сорвется. Он бы предпочел, чтобы это произошло раньше, а не посреди вражеского лагеря, но ничего уже не поделать. Ведь надеялся, что девка в страхе не станет творить никаких глупостей… К сожалению, оказалось, что он в корне ошибался. Страх лишь сильнее подстегнул ее творить какую-то несусветную хрень.        Впрочем… жаль. Ведь, она была правда неплоха в том, что умела делать. Ее было удобно использовать: в общем была послушной и в какой-то мере даже верной, если это совпадало с ее целями, и, в отличие от скоя’таэлей, в случае неудачи было не жалко потерять — идеальный расходный материал, которого, казалось, ему как раз не хватало для его плана.       Но раз не могла усидеть на месте, он не собирался быть ее нянькой. Пусть бежит. И сдохнет. К счастью или нет.        Иорвет снисходительно хмыкнул, наблюдая за ее удаляющейся фигурой. Эта ее детская игра… Разумеется, он не собирался играть с ней ни в какие игры. Ведь Иорвет заранее знал конец, который, увы, не был эпичным: ее просто пристрелят на пути, а он спокойно доберется до границы незамеченным. И все же…        Он не спускал с нее внимательного взгляда. Как, подгоняемая ветром, стремительно бежала вперед. Несмотря ни на что. Без страха. С уверенностью, которая проглядывалась в каждом ее движении. Для нее существовала только цель впереди, ничего другого не имело значения. Иорвет смотрел, как развивалась ткань рубахи, слишком большая для ее тела. Как редкие отблески огня перекатывались по спутанным волосам. Как лунный свет очерчивал тонкий силуэт…        …       И тут девица снова обернулась. Резко. Смотря ровно на него. Она бросила в него хмурый взгляд, недовольная, что не бросился за ней следом. Нет уж, он не станет. У него были свои правила, которые он не собирался нарушать. Иорвет надеялся, что она еще не забыла его условие. И если она сделает ошибку, умрет. А потом, вероятно, опять воскреснет. Или нет. Ему не было никакого дела.         В ее дерзких глазах так и читалось: “Думаешь, сдохну?”        “Да, сдохнешь”, — одним взглядом ответил Иорвет.        Она недовольно поджала губы. Anad’enel прекрасно все понимала. Видела его стратегию: подождать, пока она наиграется — точнее, пока ее глупая выходка не выйдет ей же боком, — а потом, под шумок, спокойно в одиночку покинуть засаду.        Прежде чем следующий патруль успел ее заметить, она резко сиганула в кусты. Dh’oine продолжили свой путь как ни в чем не бывало — видно даже не заметили, как она шумела.        Неплохо…  Если продолжит в том же духе, быстро достигнет моста. Вот только мост — самая сложная часть дороги. Ведь именно на нем ты был все равно, что на ладони у dh’oine. В отличие от той стороны, откуда они пришли, мост впереди был не только безлюден, но более узким и длинным. Единственный вариант — избавиться от dh’oine, которые стерегли его. Вот только без оружия убить кого-то очень трудно. Точно не стражу в доспехах.       Но пока они оба ждали. Пока пройдет патруль. Пока не откроется очередная слепая зона.        Прежде чем выбежать из укрытия, она снова посмотрела на него. Со злостью. С такой ненавистью, что он кожей почувствовал чужой колючий взгляд на теле. Казалось, девка была просто в ярости — опасное настроение. Потеряешь голову, и… все.        Тут он заметил ее странную ухмылку — недобрую и отчаянную. Она так и говорила: “Давай, посмотрим, отсидишься ли ты сейчас”. Не успел эльф подумать, что же она задумала, как девица тут же побежала дальше. Только вместо того, чтобы по-тихому добраться до следующей слепой зоны, Anad’enel выбрала поступить совершенно по-другому — она направилась прямо к воде.        Вот дурная…        Иорвет тут же понял, что эта самоубийца придумала. Ей не хотелось, чтобы он спокойно отсиделся в кустах, пока она скакала по лагерю. Не-е-ет. Этой полоумной, видимо, нужны были зрители, которые смогли бы узреть ее полный крах. Одного его, ей, видимо, было недостаточно, потому как она решила пригласить сразу всех. Монстров в том числе.        Настороженная тишина нарушилась резким всплеском воды. И звенящим девичьим хохотом — в мраке ночи дух умершей воплоти. Она бросилась в пасть хаосу, не скрывая безумной улыбки на лице, точно навстречу старому другу. Девка нарочито громко бежала по берегу, мутя воду и расплескивая ее во все стороны. Она походила на озорного ребенка, который всего-лишь радостно игрался с водой, а никак не на взрослую женщину, которая рисковала собственной жизнью…        — Что это? — тут же встревоженно воскликнул патруль.       Стража неподалеку замерла. Повернулась в сторону шума, с тревогой вглядываясь в темные воды Понтара. Один направил длинную алебарду, второй — арбалет.        — Призраки? — в страхе переспросил один их них.        — Да какая разница! Стреляй! — завопил второй, поднимая панику.         А Иорвет… продолжал прятаться, все еще в тени, стиснув челюсти так сильно, что чуть не потрескались кости. Возмущение так и поднималось к горлу, перекрывая путь воздуху. В моменте он неосознано подумал, что если девка выберется из этого ада живой, он выскажет ей все. Вот только, чтобы это сделать, ему нужно было пересечь мост первым. И чтобы она осталось живой.       Кровь прилила к голове. Он облизал пересохшие губы. Готовый следом за ней броситься в хаос и выбраться из него победителем.        Иорвет сразу заметил, как задрожала вода. Сначала еле-еле, затем все сильнее. И вскоре раздался вопль. Настолько громкий, что у него чуть перепонки не полопались. Из глубин реки поднялось первое чудовище. Утопец был бледнее кости и смердел хуже тысячи мертвецов. Тварь, глядя вокруг налитыми кровью ярко-красными глазами, истошно зарычала. А за ним… появился второй. И третий.        Чем больше они ждали, тем больше мертвяков поднималось со дна.        — Утопцы! Тревога! — разоралась стража, прежде чем кинулась в бой. Не прошло и минуты, как хаос поглотил военный лагерь: зазвенел сигнальный колокол, солдаты побежали в бой, во все стороны полетели арбалетные болты. Монстры разрывали тела быстро и без разбора, как будто для них металлические доспехи были тоньше бумаги. Весь берег в миг заволокло такой вонью, что начинали слезиться глаза. Металл, кровь и крики монстров слились воедино, как в кошмарном сне.        И во всем этом застрял эльф. Он покачал головой, понимая, что у девицы и правда было преимущество — она исчезла, поглощенная дымом, шумом и кровью. Этот хаос был ее отличным укрытием… и, он должен был признать, план был неплохой. Особенно, если dh’oine, что патрулировали мост на той стороне, в общей панике и неразберихе покинут свой пост. Тогда у нее появится шанс спокойно пересечь самую опасную зону. Если девка провернет то, что задумала, и при этом выживет, он…       А что он тогда сделает?        Но сейчас не было времени на размышления. Теперь уже было неважно заметят его или нет — у них был куда более серьезный враг в лице десятков утопцев. И Иорвет хотел было тоже тихо проскользнуть под шумок, вот только ему преградили путь эти смердящие твари. Он воодушевленно обнажил сабли, с радостью готовый немного размяться.        Он сражался. Это было то, что умел делать лучше всего. Даже сейчас, когда вокруг царил хаос, чувствовал, как его охватил азарт битвы, который он, слишком долго засидевшись в кустах, уже давненько не чувствовал. Иорвет с наслаждением ощущал, как к каждый мускул был напряжен и двигался по давным-давно заученным движениям. Как сабли танцевали в его руках, точно были частью тела. Как наточенные лезвия входили в плоть, как в мягкое масло. Эльф рубил всех подряд, и монстров и солдат, одного за другим, окрашивая землю во все виды жидкостей. Но затем…        Мельком. Вдали. Уже на самом мосту заметил ее фигуру, стремительно пересекающую мост. Без оглядки. Касуля, бегущая от хищника.        Позади нее раздались крики:        — Скотоели! Белки напали на лагерь!        В груди как будто бы все замерло. Ни вздохнуть, ни выдохнуть.       Он видел, как она пыталась убежать, как резко сворачивала в разные стороны, чтобы избежать арбалетных болтов. Но мост был слишком узким — на нем не развернуться, не спрятаться. Даже глубокой ночью она была легкой мишенью для обученных солдат.        Раздался арбалетный щелчок, который в моменте казался громче вопля сотни монстров. В воздухе просвистела сталь.       Болт попал ровно в цель. Девица не то что упала, от удара она отлетела на несколько метров вперед и кубарем полетела вдоль моста. Затем замерла в неестественном положении. Болт, точно флаг, торжественно торчал из ее плеча. Даже издалека было видно, как в панике забегали ее глаза. Как она тяжело дышала, точно рыба, выброшенная на берег. Ничего не понимала.       Стражники у моста обнажили мечи и кинулись к ней с намерением добить.       …        Иорвет начал двигаться — бежать — сквозь монстров, сквозь сталь, сквозь пламя. Кто-то закричал у него на пути. Точный взмах сабли, и дорога была снова чиста.        Эльф добрался до моста как раз в тот момент, когда солдат занес меч над ней. Девица постаралась увернутся, но не успела — задели ногу. Кровь тут же брызнула во все стороны из свежей раны.       Другой стражник замахнулся мечом… целясь ровно в ее грудь. В самое сердце.       Иорвет перестал думать. Логика исчезла. Условие, которое он поставил, разбилось вдребезги где-то позади него. Он на автомате снял лук вместе со стрелой, нашел глазом цель, натянул тетиву и...       Стрела вонзилась в горло стражника, как будто там ей было самое место. Меч, который на мгновение завис в воздухе, с громким всплеском упал в воду. Второй стражник, поняв, что что-то пошло не так, обернулся. Его глаза распахнулись в ужасе, когда он взглянул в глаза собственной неизбежной смерти — стреле, что летела ровно в него. Мгновение, и она вонзилась аккурат между глаз.        Но когда он поднял взгляд, из него вдруг выбился смешок на грани истерики. Только полюбуйтесь на это! Anad’enel вместо того, чтобы смирно лежать или смотреть на него с благодарностью за спасенную жизнь, ползла вперед в сторону финиша. Раненная, истекающая кровью, как ягненок на бойне, но все равно не оступилась. Да она издевалась!        И ей оставалось не так уж много. Около десяти метров. Если он не поторопится, девка и правда пересечет линию финиша первой. На мгновение Иорвет и правда подумал… а почему бы нет? Почему бы ему не отпустить ее сейчас? Может, для него так было куда лучше?       К сожалению, время на размышление закончилось. Иорвет обернулся. Их небольшая диверсия наконец была раскрыта, и теперь по их душу бежала уже новая партия dh’oine. Он не собирался с ними сражаться. Точно не на открытой территории с балластом в виде раненной девчонки. А потому пора была уносить отсюда ноги.       Эльф просто схватил девицу за шкирку и закинул на плечо, безжалостно лишив ее последнего шанса на победу. 

***

      Остановился он только тогда, когда достиг леса. Dh'oine не особо любили в них заходить, поэтому здесь было довольно безопасно — на время.        Anad’enel на нем бесконечно барахталась и кряхтела, а еще ругалась благим матом. В какой-то момент он почувствовал, как все ее тело содрогнулось  — точно в конвульсиях. А после она издала столь жуткий звук, как будто ее вот-вот вырвет. Прямо на него.        Иорвет в моменте задумался, специально ли она это делала, чтобы его вывести из себя, или правда…       — Я не могу больше! Это… Угх… От тебя так несет, что… угх… Ты весь в этой слизи!        Ах, да… утопцы. Иорвет в моменте и не заметил, что с головы до ног был покрыт останками этих тварей — от него так разило трупным запахом, что любого бы скорчило. Вот только было еще слишком рано ставить ее на землю — они еще недостаточно глубоко зашли в лес, а за ними был хвост.        — А из-за кого эти утопцы вообще появились? — поддел ее Иорвет. — И кто там говорил про разницу между глупостью и необходимостью? Кажется, сама то ее не знаешь.        — Ты просто…! — не договорила она, снова скрючившись в рвотном позыве. — Отпусти меня! Срочно! Я больше…        — Терпи, — сухо отрезал он и продолжил спускаться глубже в лесную чащу. Лишь оказавшись у небольшой реки, Иорвет смог немного расслабиться. Здесь было безопаснее — вода не давала запахам распространяться. Dh’oine были без собак, так что быстро потеряют их след, даже если от них несло всем чем только можно.        Он наконец положил ее — не грубо и не нежно — рядом с изогнутыми корнями ясеня, которые служили отличной опорой и укрытием. Девица при этом продолжала корчиться. На мгновение она даже вся сжалась то ли от боли, то ли от вони, то ли от всего сразу и через зубы громко втянула воздух. Ему даже показалось, что она заскулила, прямо как брошенный щенок, просящий о заботе.       Лес, в котором они оказались, был удивительно молчалив. Ни пения птиц, ни ветра. Разве что журчание реки, которая бежала неподалеку. И эта зеленая чаща, скорее мертвая, чем живая, молча взирала на них без какого-либо интереса. После хаоса, в котором он недавно побывал, эта мрачная тишина умирающего леса неприятно давила. Ему хотелось поскорее убраться из этого места — что-то с ним было не так. Как будто за ним кто-то наблюдал.       Но сейчас было кое-что важнее этого.       Иорвет бегло осмотрел ее раны. От ноги, по которой ее ударили, ничего живого почти не осталось. Разве что кость, возможно, была цела, но все остальное — мышцы, сухожилия, кожа — были разорваны и напоминали сырое, сочащееся кровью мясо. Нужно было срочно остановить кровотечение и наложить швы. Что касалось плеча, из него все еще торчал арбалетный болт. Он пробил ее насквозь, прямо как игла — бабочку. Болт, застявший в плоти, за это время пропитался кровью. Рана тоже кровоточила, из-за чего рубаха, которая когда-то была светло-зеленого оттенка, сейчас стала кровавой-бордовой. Повезло, что болт попал в плечо, где не было важных органов, но даже без осложнений с таким ранением придется повозиться.        Он уже протянул руку, чтобы попытаться хоть как-то остановить кровь, но вдруг... вспомнил о собственном же условии, которое сам же нарушил — если она выкинет что-нибудь, он позволит ей умереть. И она должна была умереть. Точнее, это он должен был оставить ее умирать на том проклятом мосту.        Но вот она здесь. Все еще живая. Все еще дышит. Потому что он своими же руками вытащил ее из ада. A d'yaebl aép arse!        Иорвет на мгновение прикрыл глаз и постарался перевести сбившееся дыхание. Что сделано, то сделано. Теперь оставалось только столкнуться с последствиями. Он вновь поднял взгляд на девицу и безрадостно покачал головой. Раз уж спас, теперь придется лечить.       Но как только он потянулся к ее ране, Anad’enel вдруг ожила.        — Не… — на выдохе тихо произнесла она. Голос звучал настолько слабо, будто она изо всех сил боролась, чтобы не упасть без чувств.         Иорвет лишь отмахнулся от ее слабого протеста. Сейчас было не до этого, поэтому он продолжил.       — Я же сказала не трожь меня! — резко разоралась девица голосом, сорвавшимся до хрипа. И тут же грубо отбросила его руку, будто та была в говне измазана.        Иорвет на мгновение замер. Рука так и осталась висеть в воздухе. Он непроизвольно сжал челюсть…        Все выглядело плохо. Даже очень. Удивиельно, что она еще была в сознании. Крови было много. Если не остановить, в скором времени это могло привести к серьезным последствиям. И тогда получится, что он зря ее спасал. Потому как она просто умрет от банальной потери крови. Ха, ну уж нет! Так просто не отделается. А потому эльф резким движением, оставив церемонии до лучших времен, оторвал от ее штанины лоскут.        Напряженную тишину между ними нарушил резкий звук рвущейся ткани. Anad'enel тут же с ужасом уставилась на лоскут в его руках и открыла рот в возмущении, как будто он преступление какое-то совершил.       В ответ она тут же собрала в ладони горсть земли и листьев и со всей силы, что осталась в ее изможденном теле, запустила в него. Прямо перед его носом поднялось облако пыли вместе с небольшим листопадом. Он надеялся, что на этом вся ее ярость сойдет на нет, но вопреки надеждам девица лишь снова набрала полные кулаки земли и листьев и кинула, целясь прямо ему в лицо.        — Ты — ублюдок! — выплюнула она, продолжая свою беспощадную атаку, с каждым разом все яростнее забрасывая своего спасителя землей. — Ты — абсолютное, проклятое богом существо с собачьей мордой!        Видя, как она стремительно бледнела, с каждой секундой теряя все больше крови, эльф решил пойти в наступление. Предварительно размяв шею, он накрылся плащом и, стараясь не попасть под атаку из листьев и грязи, немедля нырнул к ее ноге. Сбросил перчатки на землю, чтобы слизь утопцев случайно не попала в рану. Просунул ткань через голень и туго обвязал вокруг несколько раз. Иорвет почти уже завязал узел, как тактика девицы вдруг изменилась.        И на этот раз вместо листьев с землей на него посыпались кулаки!        — А ну отстань от меня! Ты ублюдок! — вопя все громче да отчаянее, она все больше походила на призрак банши. Кричала так, будто он был каким-то гадким разбойником, который покусился на честь молодой девицы. А не тем, кто пытался спасти ей жизнь. Вот она, благодарность dh'oine налицо.       Он наспех перевязал ногу. Так сильно, как мог.        Устав от подобного, эльф решил остановить ее беспощадную атаку. Он выбрался из-под плаща и попытался поймать ее неугомонные руки, которые яростно метались во все стороны, как... Девица начала отбиваться! Сначала попыталась ударить в голову, затем в грудь, затем по рукам, чтобы не смел к ней их протягивать. На удивление, удары у нее были вполне себе сильными — не такими, какими должны быть у женщины, что вот-вот упадет в обморок. Точными. Яростными. Полными ненависти.        Ему все было любопытно, чего она этим добивалась? Хотела, чтобы он вышел из себя? Тц, что за детские игры…       — Кто просил тебя спасать меня, а!? — вместо крика из нее вырвался отчаянный хрип. — Если бы не ты… Черт!       Иорвет наконец поймал ее руки, которыми она так усердно намеревалась заколотить его до смерти, и сжал их. Не слишком сильно — достаточно, чтобы она почувствовала его хват.       — Ты бы умерла, — парировал Иорвет в ответ. Слишком спокойно.       Чем сильнее разозлил ее. Девка попыталась вывернуть руки из захвата, как будто...       Тут ему кое-что вспомнилось. И Иорвет сильнее сжал запястья. Так, что после останутся темные синяки поверх старых отметин от веревки. Так, что кости чуть не захрустели. Он сделал это, потому что не хотел, чтобы Anad'enel снова попыталась сломать собственные руки, чтобы выбраться на свободу — ведь эта сумасшедшая могла попытаться.       Девица чуть не подавилась от возмущения. Ее глаза, и без того красные, вдруг налились кровью. Они заметно увлажнились...       — А может… — она тут же закашлялась, а после сплюнула кровь. — Может я и хотела умереть! И не тебе, блядь, решать, когда мне умирать, а когда нет! Своим Белкам приказывай, как им поступать! Когда им умирать и когда жить, когда им жрать и когда трахаться, а не мне!         По хребту прошелся жар, будто электрический ток, который ударил в голову. Он тут же почувствовал, как запульсировали вены на голове. Как сильнее сжалась челюсть... Иорвет молчаливо уставился на нее, как хищник — на жертву. Раненную. Обильно истекающую сладкой кровью. Так и умоляющую быть сожранной вместе с костями.       Ему следовало заткнуть ее. Схватить за горло и пару раз хорошенько встряхнуть. Чтобы вспомнила наконец, с кем разговаривала.        Вот только... Ее кровь пахла железом, потом и… паникой. Пальцы продолжали подергиваться, точно в режиме "бей или беги". А в яростном взгляде, который буквально горел ненавистью к нему…        ... вместе с тем было столько всего, что Иорвет на мгновение опешил. Он не понимал, что, черт возьми, было в ее глазах.       Слишком яркие. Слишком живые. Слишком напуганные…        — Если хочешь умереть, скажи это так, будто правда этого хочешь, — тихо проговорил он. — А не как загнанный в угол щенок, кусающий руку, которая пытается его спасти.       Вдруг девица... прыснула со смеху. Остро. Горько. В полубреду. Как будто смеялась самой смерти в лицо.       — "Которая пытается спасти?" Ты, что это, возомнил себя моим великодушным спасителем? Моим... героем!?       Он не ответил. Не знал, что мог сказать. Нет, не что мог ответить на ее слишком очевидную издевку. А что мог сказать, чтобы прекратить эту истерику.              — Ты ошибаешься, если думаешь, что спас меня, — осипшим голосом прошептала она. Ее глаза были полны слез, которые она более не скрывала. В ней было столько отчаяния и боли. Страха. Ужаса. Не перед смертью. Перед чем-то намного хуже.       И в этот момент какая-то часть его — что-то давно убитое и закопанное глубоко в землю его собственными руками — вспомнило. Как много лет назад, когда он был еще совсем юным, его близкий друг, раненный мечом dh'oine, умирал у него на руках. Тогда стояла холодная тишина после битвы. Лишь траурное карканье ворон разносилось по полю, усыпанному свежими телами его братьев и сестер. В тот день он... Он был в таком ужасе, что в какой-то момент просто перестал что-либо чувствовать. Так было проще. Эффективнее и... Безопаснее.       И Anad'enel, казалось, была на том же самом месте, из которого он когда-то трусливо сбежал.        — Ты не вытащил меня из ада. А затащил в него обратно. И не чтобы спасти. А чтобы использовать. Ублюдок,       Иорвет сжал челюсти. И вдруг... кивнул. Полностью соглашаясь с ее словами.       — Да. Все так.       Ведь он наконец стал тем, кем и старался стать для нее — ублюдком, от которого стоило держаться подальше. Полностью проигнорировав колющее чувство внутри, будто все органы свернулись в тугой крендель, эльф гадко усмехнулся.        — Разумеется, я спас тебя ради этого. А ради чего еще? Тем более, ты сама поставила условия, а я не собираюсь упускать такую возможность просто так. Так что смирись. И научись проигрывать.        Снова молчание.       — Боже, как же я тебя ненавижу. Как жаль, что никто до сих пор не выпотрошил тебя, как гребаную свинью, которой ты и являешься, это избавило бы целый мир от страданий!       Иорвет дернулся быстро. Слишком быстро для того, кто пытался выглядеть спокойным. Одной рукой он прижал ее к покрытому мхом дереву. И отчетливо почувствовал, как билось ее сердце — слишком быстро, прямо как у испуганного воробья.       Его голос зазвучал угрожающе тихо. Слишком резко. Слишком опасно.       — Я предупреждал тебя. Ты сама это выбрала. Не плачь сейчас, как ребенок, который узнал, что огонь обжигает.       Он проговорил это почти идеально. Точно вызубренный стих. Однако, как бы он не старался сохранять спокойствие, в голосе слышалась еле заметная дрожь.       — Ты… !       — Тихо, — резко скомандовал Иорвет, который вдруг уловил странные звуки.       Они оба прислушались к тишине. И вдруг вдалеке и правда послышалось шуршание листвы, а еще чужие разговоры. Неужели хвост нагнал? И не побоялись преследовать эльфов в лесу?               — Эй! Мы зд… — вдруг раскричалась девица, точно ополоумела. Иорвет тут же кинулся к ней, придавливая ее сверху и с силой затыкая рот рукой.       Их напряженные взгляды, точно мечи, резко скрестились. В ее глазах был очередной вызов, очередное приглашение на поединок. Она как будто говорила: "Посмотрим, чья возьмет на этот раз". Будто хотела показать, что собиралась пусть даже и умереть, но на своих условиях.       Вот ведь… самоубийца.        — Там кто-то кричал! — послышался крик не так далеко от их убежища. Bloede…        Эти проклятые dh’oine, решившие, что были хозяевами на всей земле, теперь даже отважились заходить ТАК глубоко в леса?! Если бы не эта ненормальная рядом, он бы быстро научил этих pavienn, что леса не были их территорией. Впрочем, сейчас влезать в битву было плохой идеей: он не представлял, сколько dh'oine пришло по следам — очень сомневался, что их было двое-трое. Все в доспехах, с мечами и арбалетами. И этот лес, хоть и не была территорией dh'oine, так же не являлась землей Seidhe — чужая и мертвая, как будто так и ждала, когда кто-нибудь сдохнет.       А потому Иорвет надеялся, что им удасться остаться незамеченными.       Dh'oine подходили все ближе и ближе, точно чуяли их. И в какой-то момент Иорвету не оставалось ничего иного, кроме как сильнее вжаться в девицу, чтобы скрыться за могучими корнями вместе с ней. Anad'enel тут же начала недовольно барахтаться, а потому ему пришлось обхватить ее еще и ногами, чтобы хотя бы на время обездвижить. И на последок накрыл их обоих своим плащем, под которым они могли укрыться хоть от целого мира.       Иорвет только сейчас понял, как близко они оказались друг к другу. Даже сквозь броню и кольчугу он ощущал изгибы ее тела под ним. Как тяжело вздымалась ее грудь. Жар чужой кожи. Ее запах... Странный, горьковато-сладкий, как сок проклятого дерева или сушеные травы в древних склепах. Как воздух после удара молнией, пропитанный током и серой. Как животный страх, который холодным потом выступал на коже... И все это смешивалось с насыщенными железом смрадом крови. Он слишком остро чувствовал ее прерывистое дыхание на своей ладони, что плотно зажимала ее рот. А еще сухие, потрескавшиеся губы, которые были прижаты к чувствительной коже ладони...       Иорвет заметил ее взгляд на себе. На этот раз она смотрела на него не с вызовом или ненавистью... Как будто совершенно не ожидала подобного, с любопытством наблюдала за ним. Внимательно следила за каждым действием. За направлением взгляда. И от этого становилось... некомфортно. Как будто его поймали с поличным на чем-то запретном.       — Кажется, мы все же их упустили, — раздосадовано вздохнули стражники, казалось, прямо у них над головами. Если бы не плащ, который отлично скрывался с местностью, они бы давно их заметили. Прижатых друг к другу. Обнимающихся, словно два любовничка. Было бы довольно унизительно.       — Тут такой запах... — вдруг задумчиво произнес один из стражников.       — Дак это от тебя и несет! — загоготал другой ему в ответ. — Пойдемте уже, меня это место нервирует. Не к удаче это, преследовать эльфов в лесу.       — Тогда сам будешь докладывать командиру. Я не хочу, чтобы этот старый хрыч еще что-то...       Но к счастью стража вскоре скрылась. Иорвет вместе с девицей продолжали неподвижно лежать, разделяя одно дыхание на двоих... пока звуки шагов и чужие разговоры совсем не растворились в лесной чаще.       Вдруг Иорвет почувствовал, как ее губы растянулись в улыбке. И тут же отдернул руку. Он резко отпрянул от девицы, не желая более так близко с ней находится.       — Ты бы... — вдруг расхохоталась она, — видел бы ты только свое лицо.       Ее смех был наполовину истеричный, наполовину испуганный. Сначала она засмеялась, потом заплакала, потом снова засмеялась, прижимая все еще дрожащую руку к лицу.        — Я думала, на этот раз нас точно найдут. Вот было бы неловко, — продолжала со слезами на глазах хохотать она, точно окончательно ополоумев.       Хотя... глядя на нее, Иорвет подумал, что и сам был хорош. А поэтому, вслед за ней, устало усмехнулся. Стар он для всего этого...       — В следующий раз, когда решишь убиться, обещаю принести цветы на твою могилу, — безрадостно протянул он, глядя на обезумевшую девицу. Он чувствовал такую усталость, как будто на него вдруг свалилась целая гора.        — Я буду ждать. Ты будешь первым, кто мне их подарит, — все еще смеясь, заявила она. Как бы в шутку. Без задней мысли. Но Иорвет тут же почувствовал себя не на своем месте...       А потому эльф тут же вскочил с земли. Наспех умылся свежей водой из реки и сбросил на землю провонявший плащ. Не дав Anad'enel вдоволь насмеяться и отвести душу, одним ловким движением Иорвет закинул ее на плечо. Аккуратно. Чтобы раны снова не закровоточили.       — Эй! Отпусти меня! Что ты такое… Я сама могу!       Да конечно, может она! От шока, наверное, даже боли не чувствовала, поэтому не понимала, что с ней произошло.       — Ты мне не муж и, тем более, не командир, так что не имеешь права так брать меня и...       — Ошибаешься. Все куда хуже, — смакуя победу, злобно протянул Иорвет. — Ты же сама сказала, что если я приду первым, все будет по моим правилам. Так что молчи и слушайся.       Anad'enel лишь тяжело вздохнула, но больше перечить не стала. Иорвет принял ее молчание за согласие и тут же отправился, как казалось, в очень и очень долгий в путь.