Хороший эльф — мертвый эльф

      Лес был подозрительно тихим, как будто замышлял что-то нехорошее. Или же Иан просто отвык от тишины, от жизни далекой от городской суеты, от клокочущего одиночества, что пустило корни глубоко внутри… Да, люди Роше были недалеко — он мог бы выпить с ними и потравить пошлые шуточки, только вот это не восполнило бы ту пустоту, которая заполнила грудь.        Сосны возвышались над ним, как древние божества, которые собрались обсудить небесные дела. Их темные кроны врезались в небо, усыпанное миллиардами звезд — чего не увидишь в стенах никогда неспящего города. Полная Луна низко висела на небе, проливая серебряный свет сквозь ветви, окрашивая траву белыми слезами.        Именно в этот момент Иан заметил ее.       Бьянка вышла в лунный свет, словно дух, призванный его беспокойными мыслями. И она… изменилась с их последней встречи — это понимание неприятно кольнуло сердце. Хотя казалось, что внешне она оставалась все той же, но вот что-то — что-то трудно поддающееся словам — никогда не будет прежним.        Он с трудом подавил порыв срочно вытащить ее из лагеря Роше и увезти в безопасность, где никто больше не смог бы ей навредить, где она сама не смогла бы себе навредить. В одно мгновение он наконец понял чего хотел — он хотел бы защитить ее от острых углов этого мира. Хотел быть тем мужчиной, который встанет между ней и бурей. Тем, с кем она будет просыпаться каждое утро и разделит тяжесть прожитых лет.       Но когда он посмотрел на нее, так уверенно стоящую под мрачным светом луны, не мог не увидеть правду, которую так старательно пытался не замечать.       Бьянка не нуждалась в спасении. Ей не нужно было убежище. Она не нуждалась в нем.        И все же… несмотря на то, что он знал, чем все закончится, его сердце, переполненное всем тем, что он хотел бы ей дать, предательски билось в груди с бешеной скоростью.        — Опять балду гоняешь, Шензи?        Это были ее первые слова, сказанные ему за полгода разлуки. Они звучали дерзко и нахально, даже остро — именно так, как ему нравилось больше всего.        Мужчина не смог сдержать влюбленной улыбки.        Бьянка была прекрасна. Даже в этой рубахе, так пошло раскрытой во все стороны. Точнее, это… ну… Он имел в виду, что она в любом виде была прекрасна. Да наряди ее хоть в монашескую рясу, она бы все равно осталась самой сексуальной девушкой на свете!        — Бьянка, ты…        Он хотел сказать, как скучал по ней. Как переживал. Как был рад видеть ее снова, живую и здоровую. Но, в конце концов, язык просто не повернулся! Ведь он не имел права говорить ей подобные слова. Не когда сам все просрал. Не когда сам ее бросил.       — Какого черта вы с Роше опять задумали? — и вместо всего того, что он так отчаянно хотел сказать, изо рта вырвалось эта нелепость.        — Спасаем Темерию, как всегда, — гордо заявила она, ставя руки в бока.        Ее губ наконец коснулась легкая улыбка, как будто она и правда была рада видеть его.        — Роше сказал, что ты ошиваешься неподалеку. Зачем явился в нашу скромную обитель? Надоела комфортная жизнь в теплом доме? Потянуло в партизаны?         — Я…  Я…        И пока он собирался с мыслями, что мог бы ответить, потому как внятного ответа у него попросту не было, Бьянка ловко опередила его.        — Знаешь, а ты очень вовремя, — она закивала сама себе. — Не откажешь мне в одной просьбе?        Иан удивленно посмотрел на нее. Бьянка… просила его о чем-то? Его?! Он же…        Либо она его наконец простила. Либо просьба была полным безумием. К сожалению, ему больше верилось во второе. Как бы то ни было, он был рад быть полезным. Быть полезным ей — большая награда, о которой он мог бы когда-либо мечтать.        — Для тебя все что угодно.        — А ты как всегда на понтах, — осадила его Бьянка, состроив недовольное выражение. — Сначала выслушай, а потом…        Ночь сгущалась вокруг них. Невероятно прекрасная, словно созданная для двух влюбленных, для которых этот страшный мир казался чудесным. Лунный свет скользил по ее лицу, очерчивая пухлые губы, лес тихо дышал над ними, и на краткий миг он поверил, как бы абсурдно это не звучало…        А может, у него еще был шанс? Может, Бьянка все же нуждалась в нем? Может, в конце концов, она выберет его?

***

      Очнувшись после того, как внезапно потеряла сознание, Бринна сразу же поняла — чувствовала всем телом, костями и каждой клеткой крови, — что следовало делать дальше. Все ее чувства, собравшись в хор, отчаянно кричали:       Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. БЕГИ!         Беги сейчас или умри!        Рыжая глубоко вдохнула, как тут же скривилась. Для места, где обитали лишь “дети природы”, запах был слишком неприятным. Слишком сильным и опасным — она чувствовала запах дыма и железа, пота и крови. Запах голодных хищников. Запах мужчин…        Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги…       Она не думала — не помнила как, не понимала зачем… К счастью, тело само знало, что делать, и действовало прежде, чем Бринна вспомнила как быть человеком, как мыслить и планировать. Сейчас она была все ровно что зверь, который шел по зову тела.        Благо, что кровь перестала течь, а слабость более не связывала ноги. Что же до ран… Ей не оставалось ничего кроме как идти дальше — через боль, через ощущение, как натягивались нити в ранах, как кровь хлынула к конечностям. И все же боль — хороший знак. Боль означала, что она все еще была жива.        Накинув куртку командира поверх свежих бинтов, девушка тихо вышла из шатра и направилась в сторону леса. 

***

      — Эй, ты — окликнул ее чужой голос.         Она обернулась, замечая очередного эльфа, вооруженного чуть ли не до зубов. Тот, прищурившись, как будто подозревал ее в чем-то, чего она еще даже не успела совершить, осмотрел с головы до ног, а после кивнул, говоря тем самым, чтобы подходила.        — Чего задумала? — бросил эльф, преградив путь саблей.        Бринна послушно остановилась. Не потому что услышала слова эльфа, а потому что увидела перед собой лезвие. Сабля чарующе светилась серебром под скорбным светом луны, заранее оплакивая смерть тех, кого убивала. И в зеркально чистом лезвии она четко увидела чье-то отражение — лицо следующей несчастной жертвы сабли. И это лицо выглядело настолько серым и измученным, что Бринна даже не признала в нем саму себя.       — Мне нужно, — тихо, почти шепотом сказала она.       — Тебе — запрещено, — резко отрезал эльф, а после отразил луч света ей в лицо — чтобы напомнить, кто тут был главным.        Бринна еле отшатнулась, но на этом все. Она лишь подняла ровный взгляд на эльфа, требуя пропустить ее дальше. А тот нахмурился в ответ — не нравилась ему эта странная.       Он бегло оглядел ее. Ее перебинтованные плечо и ногу, которые недавно истекали кровью, а теперь еле-еле держались вместе и не разваливались по кусочкам: на мясо и кости, на кожу и вены. Можно было не беспокоится о том, что она сбежит — следовало переживать о том, что она не переживет эту ночь.       — Приказ Иорвета, — раздраженно выплюнул эльф. — Пойдешь в лес и сдохнешь там, как собака, а мне потом за это отвечать перед командиром?! Нет, — он окончательно отрезал. — Возвращайся.        Вот только, судя по виду, девчонка никуда не собиралась уходить. Что лишь сильнее злило эльфа.         — Я сказал тебе возвращаться, — сильнее надавил он, надясь, что эта дурная уйдет и оставит его в покое.       Его лезвие угрожающе блеснуло в свете луны.        Почувствовав опасность, Бринна резко отошла назад. Нащупала спрятанный за пазухой нож, готовая напасть, как только что-либо пойдет не так. Вряд ли скоя’таэль ожидал от нее атаки, поэтому расчет был на неожиданность. Если разыграет эту партию верно, у нее будет шанс победить — даже с такими ранами.          А… откуда нож? Если честно, Бринна даже не помнила.       — Вот ты где! — услышала она за своей спиной еще один голос, который зазвенел так ярко, точно колокольчик посреди всего этого мрака.        Она тут отпустила нож.       А на встречу, через лагерь, на спасение летел никто иной как главный принц этого лагеря. Даже в такую суровую ночь его лицо не потеряло своей нежности, а волосы блестели чистейшим золотом под блеклым светом луны — точно настоящий светлячок, который летел на огонь и не ведал, что могло случиться с ним дальше.       — Ларен? — искренне удивился караульный, и его лицо, которого до этого источало лишь неприязнь, вдруг разгладилось и расцвело при виде товарища, аки вишня по весне: щеки покраснели, глаза заблестели, и… и все такое. Если бы Бринна была в себе, она бы сильно удивилась такой реакции, отпустила бы пару глупых и не особо смешных шуток на зло эльфам, но сейчас...       Ей было все равно. Главное — выбраться отсюда. Сбежать. Пока ее не загрызли дикие звери.       Подойдя, Ларен сначала дружелюбно улыбнулся им обоим, а после вежливо поклонился.        — Карим, она… Бринна, верно? — новоприбывший принц вопросительно посмотрел на нее, не уверенно называя по имени, а после, не получив никакой реакции в ответ, кроме совершенно пустого взгляда, вернул все внимание на караульного. — Она под моей ответственностью. Приказ Иорвета.        Эльф, которого назвали Каримом, наконец спрятал обнаженную саблю, а после, кивнув, сделал пару шагов назад.       Повисла пауза. Этот Карим больше не препятствовал, Ларен неуверенно мялся на месте, а Бринна… смотрела только вперед, дальше в густой лес, что так манил ее. Она неосознанно сделала шаг дальше. Но вдруг ее остановили, ухватив за запястье — мягко и бережно, как будто она могла рассыпаться от любого касания.        — Я, это… — неуверенно начал эльф. — Я тут ради твоей безопасности. И не могу позволить покинуть границ лагеря. Прости.        Она резко высвободила руку из чужой хватки — как будто чужое касание, даже такое мягкое и нежное, обожгло кожу. Ларен, от внимания которого не скрылся этот жест, тут же начал извиняться. Он сделал большой шаг назад, более не смея приближаться к ней так близко.       — Мне нужен… — задумалась она, продолжая растирать целое и полностью невредимое запястье, — Браен.        — …Браэн? — не понял эльф. — Браэн, который патрулирует лес? Браэн из отряда Иветт? Тот самый Браэн? Зачем он тебе?        Кто такой Браэн? Ха, это… Это был один ублюдок, который кое-что ей задолжал. Впрочем, она не собиралась ничего с него спрашивать — не сейчас. Сейчас ей просто хотелось сбежать подальше, а Браэн, который, как она случайно услышала, дежурил в карауле этой ночью, был лишь предлогом покинуть лагерь.        — Есть разговор к нему.         — Хмм, — задумчиво протянул эльф, а после, приняв решение, мягко улыбнулся — чтобы смягчить отказ.       — Уверен, это может подождать. Тем более, ты все еще ранена. Иорвет ясно дал понять, чтобы…        — Послушай, — резче положенного перебила она эльфа, — Иорвета интересует только то, чтобы я не поднимала шума, чего я делать не собираюсь. Мне просто нужно поговорить. И чем раньше, тем лучше.       Эльф, который с минуту пытал ее молящим взглядом, прося отказаться от безумной идеи, вдруг тяжело вздохнул и обреченно покачал головой.        — Если с тобой что-то случится… — очень уж неохотно согласился Ларен, который при этом выглядел одновременно виноватым и тревожным — как будто знал, что совершал ошибку. — Пообещай, что с тобой ничего не случится, хорошо?       Бринна лишь скромно кивнула.       Ларен, однако, не сразу повел ее в лес. Прежде чем идти с ней куда-либо, он вновь подошел к Кариму, который все это время стоял вдалеке и изображал из себя неживую статую. Бринна понятия не имела, о чем говорили эльфы — мало того, что говорили тихо, так еще и на своем эльфском, — но поняла, что ей следовало действовать быстро.        Чем быстрее скинет с себя хвост в виде этого эльфа, тем лучше. 

***

      Вскоре они оказались в чаще леса — настолько глубокой, что от лагеря неподалеку не доносилось ни единого звука, словно его никогда и не существовало. Деревья и кустарники сомкнулись вокруг них плотной стеной — одновременно укрывая и отсекая путь назад.        Бринна медленно огляделась. Лес был могучим, густым, давящим, но в то же время... Здесь стояла тишина, похожая на покой — как на кладбище. Казалось, будто она оказалась совершено в другом мире, где-то между мирами мертвых и живых, — настолко далеко от лагеря Белок, что им было до нее уже не дотянуться. Что он более не мог до нее дотянуться...        Она выдохнула впервые за долгое время. Холодный, тяжелый воздух, насыщенный свежей магией, хлынул в легкие, наполняя их до предела.        И тут же — боль.        Резкая и внезапная, словно удар изнутри. Эта боль перехватила дыхание, прошила грудь, заставив ее пошатнуться и замереть на месте. На краткий миг… что-то внутри нее отказалось слушаться, будто отвергало этот вдох — как будто не позволяло сделать шаг дальше.         Она посмотрела назад, на высоченную стену из хвои и веток, которую больше было не пересечь и не перелезть, и внутри что-то болезненно скрючилось, противясь ее самовольному и трусливому побегу.        — Ты в порядке?        Отрезвил ее чужой голос, и Бринна резко выпрямилась, заставляя себя забыть про недавнюю боль.       Она лишь сухо кивнула в ответ.        Бринна пошла дальше, вслед за эльфом, одновременно смотря… точнее, прожигая взглядом дыру в его затылке. Он был высоким — очень высоким, а еще сильным и крепким. По тому, как он двигался, было понятно, что он был чрезвычайно ловким и быстрым, с рефлексами, как у дикого кота. Все было и так кристально ясно — ей, в ее то состоянии, было ни за что не одолеть Ларена.       Вот только у нее, черт, у нее же просто не было выбора... не так ли?       Эльф, как будто что-то почувствовав, вдруг повернулся к ней еще раз, и рыжая поспешила натянуть на лицо улыбку — самую дружелюбную, что была у нее в арсенале. Он улыбнулся в ответ, скромно и неуверенно — слишком очевидно сомневаясь и беспокоясь.       — Слушай… — осторожно начал эльф, — а откуда ты знаешь Браэна?        — Из отряда Иветт, — сухо отозвалась Бринна. — Разве не слышал? Как я примкнула к Белкам, как сговорилась с реданцами и как предала всех?       Эльф тут же смутился и замялся, сожалея, что вообще об этом спросил.       — Но это все неправда, не так ли? — Ларен попытался отсмеяться от неловкости, и все же его голос так и молил ее развеять его сомнения. Наверное этот мальчика был бы просто повержен до глубины, если бы узнал, что все это правда.       Она правда сговорилась с реданцами. И те правда перебили половину отряда Иветт. Ларену очень повезло, что выбрал Иорвета — не будь он с ним, его ждала бы не самая завидная судьба.       Бринна снова посмотрела на эльфа впереди, все еще сомневаясь. Ее рука, которая сжимала нож, еле дрожала.               Видимо, ее длительное молчание слишком взволновало эльфа, и он снова поспешил заглушить неловкую тишину между ними:       — Прости, за тот случай. Maere [мать]... Иветт слишком строга к тебе, она лишь... Она просто слишком осторожничает, понимаешь?— его нежный голос то и дело спотыкался, открывая его неуверенность и встревоженность. — Я знаю, как все может казаться со стороны, но все не так! Иорвет... он же верит тебе! Поэтому отправил меня!       При упоминании его, рука лишь сильнее сжала клинок, а дрожь прекратилась. Она прицелилась, находя глазами нежное и мягкое место, попав в которое она могла бы убить эльфа одним точным ударом...       Стой-стой-стой… Успеешь еще! А сейчас есть дело куда важнее…        Послышался уже знакомый голос из ниоткуда — ведьма опять решила подать голос после долгого затишья, и как всегда в самый неудобный момент. Впрочем, Бринна не особо слышала ее голос.       Дыхание было ровным. Глаза видели лишь цель. Клинок слился с рукой в одно целое и был готов к…          Я ЧУВСТВУЮ ЕГО! МОЙ АМУЛЕТ РЯДОМ! СРОЧНО… ИДИ ЗА НИМ…        Бринна так и застыла с ножом в руках. Тело принуждало бороться, драться до конца, чего бы это не стоило, но разум, пробужденный криками ведьмы, не давал свершить задуманное.        …иди направо… там ты найдешь амулет… мальчишка может пригодиться… БЫСТРЕЕ!        — Что-то не так…? — почувствовав перемену, эльф тут же развернулся, его аккуратное лицо все оставалось таким же обеспокоенным, как и прежде.       Чего ты стоишь?! Пока ты тут ждешь, амулет опять пропадет! Срочно!         — Черт с тобой! — только проворчала Бринна в ответ, то ли на вопрос эльфа, то ли на крик ведьмы в голове. А после, ничего никому не объяснив, резко пустилась в противоположную сторону.       — Что?! — а Бельчонок был совершенно сбит с толку, вероятно считая, что ему доверили какую-то сумасшедшую — а хотя, в каком месте она была в здравом уме?! Ларен стоял, широко раскрыв глаза и рот, не понимая, что за бес вселился в девушку.        — Идем, — раздраженно скомандовала Бринна, с высокой башни наплевав на то, что не имела никакого права раздавать команды. Сейчас было не до этого.        Эльф, впрочем, даже не возмутился. Но ему и не оставалось ничего, кроме как последовать за девушкой, которая, несмотря на все травмы, забежала резвее рысака.       Не прошли и десяти минут, как лес наполнился звуками — чужими, неестественными и враждебными. Бринна резко остановилась. Плечи сами собой напряглись, дыхание стало тише. Она навострила уши и затаилась — неосознанно, по старой привычке, как зверь, почуявший опасность.        Сначала послышался скрип телеги. Потом звонкое, нетерпеливое ржание коня. И следом — резкий, бьющий по ушам скрежет стали. Тяжелой стали, которая двигалась вместе с такими же тяжелыми шагами. Этот звук был слишком знакомым, чтобы спутать его с чем-то иным.        Это могли быть только люди. Люди в доспехах. Дезертиры… или реданские солдаты.        Бринна и эльф переглянулись. Оба прекрасно понимали, что это значило и что следовало делать дальше — казалось, кровопролития было не избежать, так или иначе.       — Как дела с мечом? Умеешь пользоваться или для красоты носишь? — вдруг спросила она эльфа, пытаясь придумать, как могли выбраться из этой передряги.       — С мечом не особо, — хмыкнул Ларен, а после поспешил добавить. — Но эльфийской саблей управляюсь неплохо. Достаточно, чтобы убить парочку dh'oine.

***

      С дерева открывался прекрасный, почти неприлично удобный обзор. Телега, намертво застрявшая между деревьями — ни вперед, ни назад. И два реданских солдата, которые старались вытащить телегу из западни, надрываясь так, что того гляди кони двинут. А в телеге...       Бринна лишь довольно ухмыльнулась, замечая в телеге как раз того самого Браэна, всего пожелтевшего и опухшего от ушибов, — поделом этому придурку. Но то, что ее на самом деле развеселило — да так, что чуть душа не отлетела к праотцам, — был еще один пленник. Этот пленник не был просто привязан к телеге, он был скован железом, и цепи намертво окружали его тонкие и такие нежные руки и шею.        Девка, совсем худенькая и изящная, как статуэтка, с бледной фарфоровой кожей и огромными глазами-пуговками в пол лица. Это была она. Та, с которой Бринна столкнулась в борделе. Та, которую так отчаянно искал один ее знакомый эльфский ублюдок.       А на ее белой, молочной шее красовался эльфийский амулет.        Бринна закусила губу в предвкушении. Она издалека чувствовала запах крови — густой и темной, с острым привкусом железа, который, казалось, почти что могла почувствовать на языке. Глядя на девку из борделя, Бринна еле сдерживала желание убить ее здесь и сейчас — не сколько ради мести лично ей, сколько ради мести Иорвету. Чтоб он никогда не нашел то, что так искал. Чтоб он подавился от злости. Чтоб...!       Вдох-выдох... Вдох-выдох...       Как бы то ни было, сначала нужно было разобраться с солдатами, в которых и была проблема. Точнее, в их доспехах. Они были сущим проклятием — толстый металл, который не брала ни одна стрела. Или, тончее сказать, почти не брала — пробить их можно было лишь в уязвимые места, там где броня была вынуждена уступать подвижности. Но попасть в них та еще морока. Тут дело было даже не меткости, а в удаче. И по-настоящему раздражал такой доспех на расстоянии. Поэтому все зависело от Ларена, который попытается вскрыть эти жестяные бочки с близкого расстояния. А она прикроет, пока сможет.       Бринна подала знак. Поняла лук.        Стрела сорвалась с тетивы и исчезла вдалеке, среди ветвей, за головами реданских солдат.        Те испуганно вздрогнули, бросили телегу и переглянулись. Потом настороженно уставились на связанного скоя’таэля в телеге — мол, твои?        Один из них двинулся в лес следом за упорхнувшей в чащи стрелы. Второй остался у телеги, держа заряженный арбалет, готовый стрелять в любого, кто покажется из чащи.       Ларен выскользнул из кустов — со спины, до ужаса тихо и незаметно. Сабля следовала за ним, такая же ловка и незаметная. Она изящно скользнула по узкой полосе между шлемом и доспехом.       Реданец, что стоял на стороже, успел только хрипло вскрикнуть, после чего сразу рухнул с перерезанной шеей.       — Ах вы сучьи дети! — заорал второй, что ушел глубже в лес, вскидывая арбалет.       Но выстрела не последовало. Стрела Бринны ударила точно в тетиву — раздался сухой треск, и оружие стало бесполезным.        Реданец выругался, отбросил арбалет и выхватил меч, готовый сразиться с изящной эльфийской саблей.       Ларен был хорош, даже более чем: удар, взмах, финт, снова удар... Быстро, красиво и точно, но все по металлу. Сабля скользила, не находя входа. А доспех не сдавался. Реданец, несмотря на тяжесть брони, двигался уверенно — один точный удар меча мог бы стоить эльфу жизни.       Ларен уходил. Снова и снова. Пока не пропустил...       Реданец с силой пнул его, и эльфа отбросило — он врезался в дерево и на мгновение потерял дыхание, а во рту показалась кровь.       И пока эльф приходил в себя, солдат уже взобрался на телегу и схватил связанного эльфа. Он встряхнул его и без того помятое тело и приставил к горлу меч.       Ларен замер, так и не успев подняться.        — Ха, вот и все! — разорался реданец. — Даже не думай подходить ближе, иначе прирежу твоего петушка. И пусть твой лучник сидит смирно. Одна стрела, и конец дружку.        Эльф будто окоченел. Он уставился на Браэна, затем на реданца — слишком послушно, слишком покорно. Сомневаясь. Боясь…        — Lahren, maraigh an rud sin, ná bíodh imní ort fúm! — из последних сил выкрикнул Браэн, но его бытро заткнули ударом гарды по голове.       — Молчи, остроухая тварь. Не с тобой разговариваю!        — Хорошо! — поспешно ответил Ларен на угрозы мужчины. — Хорошо! Только не убивай!        — То-то же! Как заговорил! — радостно хрюкнул реданец, чувствуя, что был близок к победе над самой судьбой. — Если не хочешь, чтобы твой дружок помер, бросай оружие. Как можно дальше от себя.        ...       Видимо, это был ее выход.       Бринна соскользнула с дерева. Она двинулась к стражнику, все еще хромая — но быстро и тихо, растворяясь в остатках ночи. Она не чувствовала боли. Лишь запах крови — густой, манящей, ведущей ее вперед, как волчицу к добыче. Нож удобно лег в ладонь.       В один прыжок вскочила на телегу и ударила — глубоко и точно. Снова. И снова. Еще и еще. Пока кровь не залила руку, лицо и куртку, которая и без того за долгие годы впитала в себя много человеческой крови.        И только тогда взгляд соскользнул вниз, замечая связанного эльфа у своих ног — все еще живого и дышащего, лезвие наконец застыло в воздухе.       Бринна оттолкнула труп, как бесхозный мешок с мусором, и уставилась на Браэна. Его глаза распахнулись — так смотрели не на людей или эльфов, так смотрели на монстров. Он резко дернулся, как будто хотел сбежать, но забыл, что руки все еще были связаны.       Бринна медленно повернула клинок, наблюдая, как темная капля крови сползала по лезвию, ловя отблеск луны, и задумалась… Как же давно она не убивала собственными руками? Как же давно ее руки не пачкались в эльфийской крови...?       Она подняла взгляд — на эльфа, на девушку в кандалах. Оба были ей должны.         — Ты чего делаешь? — ее остановил чужой голос, напуганный и не верящий в происходящее.       Это был Ларен. Который смотрел на нее так, будто совсем не узнавал.        За его вопросом последовало мгновение сомнения — короткое, опасное, разрушающее… Она задумалась, а что вообще делала и зачем. На мгновение замерла в неуверенности. Рука все еще сжимала окровавленный нож. На лице застыл звериный оскал. А в голове… В голове был такой хаос, который она сама не могла разобрать.        По настоящему пугало то, что она уже ничего не понимала...       — ТЫ САМА ВО ВСЕМ ВИНОВАТА!       Крик Браэна ударил как пощечина.       — Думаешь, я не знал, кто ты?! Думаешь, никто не знает, кто ты такая на самом деле! Ты же убийца! Ты же убиваешь своих! Почему ты смотришь на меня так, будто я тут злодей?! Я ведь всего лишь пытался спасти мой отряд от такой как ты! Вот только я недостаточно старался...       — Что ты такое говоришь, Браэн? — не понимал происходящего Ларен. Он уставился на них с широко открытыми глазами и, казалось, его голова шла кругом. Он уставился на эльфа таким видом, как будто совершенно не понимал его слов.       — Когда она пришла к нам в отряд, я сразу узнал ее! Я ее помню — она давно охотиться за скоя'таэлями, за такими эльфами как мы! Я хотел убить ее — за все то, что она сделала. Скинул в волчью яму, надеясь, что она там по-тихому сдохнет, как ей и следовало давным давно, ан нет! Эта тварь не только выжила, но и реданских псов на нас натравила! Столько Aen Seidhe, столько братьев и сестер...       — Ты скинул ее... КУДА?! Браэн, ты умом тронулся?! Зачем?!       — А что мне было делать! Она же...       Бринна молчала. Она не отвечала на обвинения. Не знала, что сказать. Не знала как. Язык будто прилип к небу. Словно разучилась говорить. Все, что она могла делать, так это продолжать смотреть на эльфа, как на говорящий кусок мяса перед собой.        Кровь скользила по ее рукам, теплая и густая, оседая на сгибах ладоней. Кто-то кричал — она не была уверена, кто именно, но ее тело — это проклятое тело! — откликнулось раньше, чем разум успел осознать. Друг, враг, призрак или тень — не имело значения. Все смешалось. Но что имело значение — бей или беги. Другого не дано.        И тут — звук. Знакомый до боли в костях. Сквозная рана в плече не позволяла забыть звук зарядки арбалета — как натягивалась и скрипела от натяжения тетива до щелчка спускового механизма.        Осознание тут же резко ударило по голове — она упустила из виду еще одного реданца, и сейчас он целился прямо в нее. Бринна обернулась — своими глазами находя еще одного солдата, что прятался в кустах. Арбалет был готов к выстрелу.       Резкий вдох. Вся кожа покрылась мурашками. По хребту пробежалось что-то сродни электрическому току.        Нет бы сбежать или уклониться, ЧЕРТ ТЕБЯ ДЕРИ, да все что угодно, но она просто... замерла?! А ее ноги вдруг предательски подкосились.       Дальше мир рухнул — ну, или так показалось. Потому что, как только открыла глаза, поняла, что оказалась на траве, около телеги. Распластавшись на голой земле, как сломанная кукла, Бринна лишь могла прикрыть глаза и смиренно ожидать смерти — потому что ее разбитое тело уже было ни на что не способно.       Секунда.       Вторая.       Третья...       Но удара так и не последовало.        Она недовольно открыла глаза — и почему опять ей не давали спокойно умереть?! — вновь замечая того самого реданца, который лежал без чувств и заливал траву кровью, брызжущей во все стороны из перерезанного горла. Все еще заряженный арбалет валялся рядом, как никому не нужный мусор.       Какого…? Как? Когда?       И тут из кустов вышагнул командир эльфийского балагана. Да, тот самый, блять! С красным платком и самым острым взглядом на свете. А его сабля — карсная от свежей крови.       А следом за ним выскочили его верные подданные — гадкие стервятники, которые ничего не могли, разве что падаль подбирать. И сюда они явились по ее душу, от которой и так остались одни рваные лоскуты?       — Cad a tharla anseo? — пробормотал гордый предводитель Белок, обращаясь ко всем угодно, но не к ней — как будто ее и не существовало. Как будто она была лишь жалким предметом пейзажа — упавшим листом там, либо очередным убитым трупом.       Впрочем, от трупа она недалеко ушла.       — Tháinig muid trasna ar na dh’oine seo, agus ansin…       И все же... Бринна позволила себе вздохнуть и расслабиться — продолжая лежать на молодой травке, орошенной свежей кровью. Битва была окончена, и она проиграла — опять. Теперь оставалось лишь принять поражение и... И просто дышать, пока могла.       Но вот что странно... Она не понимала почему, но шум в голове как будто бы утих. Вопль, что принуждал ее бежать сломя ноги, наконец замолк. А она...       Она наконец могла дышать — как будто лезвие рассекло путы паники, наконец освободив ее.        Бринна ослабила хватку — но не достаточно, чтобы отпустить нож, который все еще держала в руке.        — Эй, ты…! — услышала наконец понятную ей речь, которая, вероятно всего, была обращена к ней. Как бы сильно не хотелось продолжать строить из себя неживую, Бринна все же приподнялась с земли — кое-как. Она вопросительно посмотрела не предводителя Белок, который бросил ей этот плевок в виде “Эй”.       — А тебе! Нужно быть внимательней! — продолжал он отчитывать ее, как нашкодившего щенка, ей богу! — Если бы я не…         Видя его снова перед собой, этого проклятого ублюдка, который так отвратительно с ней поступил, и который смотрел на нее так, будто она была его самой неприятной головной болью за все сто лет жизни…        Она не смогла не ухмыльнуться.       Чужая кровь каплями бежала по лицу, стекала по горлу, пропитывала старую стеганку командира скоя’таэлей, которая висела на ней, как украденное знамя. Она, должно быть, выглядела просто дико.       А этот сукин сын, наконец обратив на нее внимание, вдруг замолчал и уставился на нее этим своим непробиваемым взглядом. Он изучал ее присущей ему тихой, пугающей неподвижностью — искал раны, слушал дыхание, считал убитые тела.        Глядя на его рожу, хоть и хмурую, но все такую же каменную, на его отвратительное спокойствие, за которым не было видно никаких чувств — ни сожаления, ни вины, ни переживания, сука, просто каменное ничего, от вида которого у нее заворачивались кишки… Бринна диву дивилась, как вообще додумалась до того, что якобы больше не ненавидела эту рожу и ее владельца. ДА ЩАС! Она его ЕЩЕ КАК ненавидела! Ненавидела и будет ненавидеть. Это лицо было создано, чтобы его ненавидеть.        Не-е-ет. Она еще не закончила с Иорветом. Даже не близко.        Новый вдох-выдох — на этот раз полный решительности и уверенности.       Командир и Бринна упрямо держали взгляды друг друга — точно два волка, смотрящие глаза в глаза, где один требовал подчинения, а второй бросал вызов главарю. Она не знала, что было на уме у этого урода, но вот она… Она не собиралась бежать от него, испуганно поджав хвост.        Сука, не дождется…!       — Ты в порядке? — неожиданные слова коснулось ее ушей. И на одно короткое мгновение она искренне, по-настоящему растерялась.        А после захохотала. Слишком громко и резко. Привлекая к себе внимание всех, кто собрался на окровавленной поляне.        — Не хмурься так сильно! — продолжила Бринна, расслабленно отклонившись назад. Она игриво склонила голову набок, а на ее лице расцвела улыбка. — Я ведь поймала ее, кого ты так сильно желал — нильфгаардскую шпионку. Полагаю, теперь то мне полагается награда?        Она посмотрела назад, одним взглядом указывая на пойманную девицу в повозке. После взгляд метнулся обратно к эльфу, живой и острый.       — Или вместо этого собрался снова отчитать за то, что плохо себя вела? — сладко протянула девушка...       ...но ее слова отдавали едкой горечью.       — Может, мне еще следует извиниться?       Бринна вытерла рот окровавленной рукой, размазав по щеке алую кровь, как боевую раскраску — а глаза все время смотрели на грозного и такого неумолимого командира Белок. Паника и ярость, что до этого безудержно горели в ней, остыли. И чем дольше она смотрела на его гордую рожу, тем сильнее ощущала — на физическом уровне — как, стремительно охлаждаясь, эти чувства превращались во что-то более холодное и острое — в клинок закаленный в пламени, готовый к новой борьбе.        Она смотрела на него, не спуская диких глаз. Выжидая его реакции. Больше не паникуя и не убегая. Балансируя на его острие, которое казалось таким знакомым и родным — почти что безопасным.       Иорвет же, хмыкнув, вдруг зашевелился, и медленным, размеренным шагом направляясь к ней. Его эльфы смирно стояли в сторонке и напряженно наблюдали за происходящим, чуть ли не задержав дыхание — уверенные в том, что их командир наглядно покажет одной девке с длинным языком, что случается, когда нарушаешь правила.        Однако, вместо того, чтобы обнажить саблю и отрезать ей голову к чертям собачим, скоя’таэль… Нет, уже не просто скоя'таэль.       Иорвет протянул руку.       Бринна недоверчиво покосилась на нее — она было подумала, что эльф ждал, когда ему вернут нож. Но как только девушка, скрепя зубы, протянула клинок, эльф отрицательно замотал головой.        — Оставь себе. Будет твоей наградой, — с гадкой усмешкой добавил он.          Когда Иорвет оказался ближе, она наконец увидела его взгляд, а в нем — небрежно и очень лениво прикрытое удовлетворение. Точно сытый удав, довольный плотным ужином. Она мысленно фыркнула — ну еще бы! Шпиона поймал, даже палец о палец не ударив — удобно устроился.       Но она постарается стереть это выражение с его лица. Разобьется в лепешку, но сотрет.       — Давай руку, — совсем уж сухо произнес он — это не походило на извинение, ни на признание своей неправоты. Скорее на очередную команду — казалось, единственное, на что был способен этот невыносимый эльф.        Ха, больно нужно!        Но стоило только так подумать, как реальность, которую она так отчаянно игнорировала, вновь обрушилась на нее — с болью и кровью. Раненая нога, которая вновь превратилась в бесполезное мясо, дала о себе знать. И до недавних пор чистые бинты сейчас сочились ее кровью.        Она прикрыла ненадолго глаза, чувствуя как внезапно накатило… умиротворение. Наверное, это было банальным последствием потери крови. И пусть даже так, но было приятно чувствовать спокойствие — хотя бы на пару мгновений.       Светало. Луна уже скрылась из виду, давая Солнцу шанс пролить немного света на это проклятое всеми богами место, в котором им всем не повезло родиться. Эльфы сохраняли молчание и, казалось, даже боялись шелохнуться в присутствии командира. Шпионка тихо рыдала, сидя привязанной к повозке, Барэн же ныл от побоев. Убитые враги неподвижно лежали на земле. А она... все еще была жива.       Считай, почти идиллия.        Бринна снова посмотрела на Иорвета, который, стоя аккурат на солнышке, все еще протягивал ей руку и терпеливо ждал.       Ну чтошшш…        Она протянула кровавую руку в ответ, принимая помощь своего заклятого врага — скорее из необходимости, чем из большого желания. Но все же обещая себе вернуть тому должок сполна и со всеми процентами.