Сатана не играет в кости

У природы есть много способов убедить человека в его смертности. Джек Лондон.

***

Выбирала ли Лилит сама, как провести вечер после дня, когда несносная девчонка только и делала, что избегала её внимания, игнорировала попытки помочь и наставить на путь истинный? Нет, определённо нет. Иначе бы она предпочла бокал виски в компании Столаса и, возможно, ещё тёплого тела, которое бы с удовольствием потрошила. Но нет — она уже час сидит в гостиной Спеллманов, пытаясь понять, рада ли тому, что ей придётся провести время с Зельдой или что её до сих пор нет дома. Хильда душит пониманием и добротой, принимая чушь про влюблённость в Эдварда за чистую монету. С Зельдой же это может не сработать. Ко всему прочему отчего-то ложь в присутствии этой женщины даётся Лилит сложнее обычного. Вина ли это или старая привязанность так и не прошла, она не знает. Так или иначе, Зельда Спеллман — препятствие для исполнения пророчества, проблема, от которой стоит избавиться. Она не говорит этого даже Столасу, но себе может признаться, что не причинит вред этой женщине. Даже косвенный. Больше — нет. — Чем обязана честью видеть вас в моём доме? Её размышления прерывает резкий голос, который она всё же надеялась не услышать сегодня. Конечно, она звучит грубо и отстранённо. Что ей остаётся? Радоваться, что незнакомая женщина, которой явно нельзя доверять, вмешивается в жизнь её племянницы, да и в её собственную? Лилит ожидала грубости. Она почти надеялась на такую реакцию, чтобы Зельда защищала себя и свою семью, а Лилит, предприняв неудачную попытку, могла развести руками перед Тёмным Повелителем и сказать: «Я старалась». В противном же случае тот мог потребовать добиться желаемого любым способом. Возможно, он приказал бы убить кого-то из тётушек Сабрины. И лишь в лучшем случае предоставил бы выбор самой Лилит. Услышав недовольный голос сестры, Хильда спешит в гостиную с чаем и тарелкой печенья. Домашняя выпечка Хильды вряд ли может успокоить бушующий в груди старшей Спеллман гнев, разгорающийся с новой силой при каждом взгляде на Мэри Уордвелл. «Видимо, может виски», — проносится в голове Лилит, когда она прослеживает, куда невольно скользит взгляд Зельды. — Ваша племянница задумала изгнать из смертного высшего демона. Подумала, вам может быть интересно, — в столь же грубой манере отвечает Лилит и замечает, как меняется лицо Зельды от осознания, что перед ней сидит не просто школьная учительница. — Вы… — Слова не срываются с её губ — страх быть раскрытой обычным человеком возрастает, хоть и кажется нелогичным. — Ведьма, да. Ваш брат просил меня присматривать за Сабриной. Она повторяет те же самые слова для Зельды, которая отчего-то кажется значительно более удивлённой, чем Хильда. Может, у неё был плохой день, но ведьма тут же наливает себе виски, несмотря на то что Лилит и Хильда пьют чай. Она максимально долго не говорит о своей выдуманной влюблённости в Эдварда Спеллмана. Это глупо, но она старается избавить Зельду от лишних подробностей, хотя и понимает, что позже Хильда уж наверняка расскажет сестре, что их брат был не без греха, держа рядом с собой влюблённую в него женщину, которая, судя по рассказам, выполняла любую прихоть. Но Зельда будто читает её мысли. — А почему, собственно, вы согласились? Эдварда больше нет, никакой клятвы, полагаю, вы не давали. Блядь. — Она была влюблена в него, — с нервным смешком вставляет Хильда, не позволяя Лилит самой ответить на вопрос. — Он не был дураком. Наверняка знал об этом. Старшая Спеллман ставит виски на стол и садится рядом с Лилит на диван, закуривая. Сигареты будто были созданы для этой женщины, придавая ей особый шарм. Раньше Зельда не курила столь часто — впрочем, нынешнему возрасту ведьмы сигареты соответствуют больше. Лилит невольно скользит взглядом по серьёзному лицу Зельды, морщинке между бровей, губам, держащим сигарету. Она не уверена, что ей удаётся контролировать восторг, с которым она наблюдает за Спеллман. Лилит замечает смущение на лице ведьмы, которая явно поймала её взгляд. Она лишь ухмыляется и поворачивается к Хильде, но чувствует близость Зельды всем телом. Опасную близость. Лилит практически ощущает её дыхание на щеке и шее. Ситуацию это ничуть не облегчает. Дыхание перехватывает, пока она не заставляет себя прокашляться. Кто мог подумать, что она способна испытывать неловкость? — Я бы предпочла, чтобы мы сосредоточились на Сабрине и её безумных идеях, пока она вновь не подвергла себя опасности, — грубо обрывает она Хильду, замечая лёгкую усмешку на губах Зельды. — Полагаю, в этом заинтересована не только я. — Мисс Уордвелл, я очень рада, что вы помогли Сабрине, да и нам всем выбраться из кошмаров Батибат, но это не значит, что я одобряю, что в моём доме вами была установлена слежка! — Несмотря на внешнюю грубость, Зельда может думать лишь о том, появлялась ли Мэри Уордвелл в её сне. Она этого не помнит, как не помнит и Сабрины, но какое-то чувство подсказывает, что за ту злосчастную ночь слишком много людей увидело её слабости. — Ваши методы весьма сомнительны, и вы можете не рассчитывать на моё доверие. — Мне не нужно ваше доверие, мисс Спеллман. Меня волнует лишь безопасность Сабрины. И, видимо, меня одну. О, Сатана, конечно, доверие Зельды волнует Лилит в разы больше жизни глупой девчонки. Это не её цель, ведь лишь отстранённостью она может обезопасить Спеллман, но желание вернуть прошлые отношения всё ещё не подавлено достаточно тщательно и вспыхивает будто на уровне инстинктов. Наблюдать за Зельдой в гневе — истинное удовольствие для Лилит. А постоянные провокации, кажется, станут её единственным развлечением в этом теле. Либо же её погибелью. Любая сильная эмоция, которую она испытывает к Спеллман, незамедлительно заставляет её скучать и жалеть о былом времени. Где-то в потаённых уголках остатков её души всё болезненно сжимается лишь от одной мысли о прошлом. Их небольшую перепалку прерывает Сабрина, перетягивая фокус внимания на действительно важные вещи. Она вновь соглашается на предложенные Лилит безумства с неуместным энтузиазмом, вызывая гнев Зельды. — Тётя, ты сама мне сказала, что демоны питаются людскими страхами! — Для Лилит Сабрина выглядит озабоченной безопасностью смертных больше, чем они сами. — У моих друзей их полно. Сюзи может быть в опасности! Как Харви и Роз. Я должна им помочь. — А твоя тётя, должно быть, имеет большой опыт общения с демонами. — Во взгляде, который Лилит вновь переводит на Зельду, пляшут чёртики. — Имела удовольствие знать парочку.

_________________________

23 сентября 1917. Нью-Йорк, США. Осень в Нью-Йорке поистине прекрасна. Но лишь листва жёлтых и красных оттенков делает дни Лилит в этом городе столь же запоминающимися. Она точно не знает, что именно получает Люцифер, когда овладевает душой выдающегося человека, но именно этим она и занимается изо дня в день в лаборатории на Хаустон-стрит 46 — склоняет к тьме и продаже души Николу Теслу. Стоит признать, что и сам изобретатель неплохо с этим справляется, но Лилит всегда может вовремя добавить остринки. Выучить все причуды гения не составило труда, как и выкинуть из дома все серьги той, чьё тело она арендовала в этот раз, чтобы не раздражать психически нестабильного учёного. Если б не природа его ума, которая иной раз поистине поражала даже во время обычной беседы, Лилит посчитала бы свою работу унизительной. Но спустя месяц она занималась уже не подношением кофе, а связями с общественностью. Как выяснилось, крайне успешно. За несколько месяцев её работы известность Теслы в широких кругах значительно выросла, он был намного популярнее Томаса Эдисона, с которым невольно конкурировал. О сумасшедшем гении говорили столь же часто, как о Фрейде и Пикассо. И если секс и искусство всегда интересовали людей, то техника и наука были по вкусу далеко не каждому. Когда начинается война, Лилит считает это отличным знаком. Множество смертей и несчастных, которые перестают молиться Богу, от которого нет помощи, и переключаются на более отзывчивых сущностей. Опасных и жестоких, но помогающих за определённую плату. В условиях войны и всеобщего ужаса цена кажется смешной. Лилит прекрасно знает, что демоны повыползали из своих нор и развернули в Европе кампанию по покупке душ, желая показать хозяину, что они могут. В Штатах, кажется, безопасно. Лилит больше не видит в кафе и закоулках демонов и сущностей, которых когда-то породила. Последний заблудший демон попадается ей на глаза в те годы 23 сентября 1917 года.

***

Когда Зельда пыталась вспомнить ощущение счастья, до появления на свет Сабрины в голову приходили лишь шесть лет, проведённые в Нью-Йорке. Она была там семь лет, но лишь шесть были действительно чудесными. Её знания языков поражали многих ректоров крупных университетов как в Штатах, так и в Англии, но она выбрала Колумбийский университет — весьма молодой для учебного заведения, — который привлёк её внимание, скорее, принципами и идеалистичными взглядами. Проходит почти целый месяц, пока Спеллман может выбраться куда-то ещё, кроме церкви местного ковена. Она всегда относилась к смертным с некоторым любопытством и не питала к ним ненависти, поэтому, когда коллега позвала её в бар, Зельда решила, что сейчас подходящее время заводить друзей. Они выбирают бар на Манхэттене, на углу 8-й авеню и 55-й Западной. Это место напоминает скорее кафе, где продают алкоголь, но это лучше, чем если бы Зельду повели в полуподвальное помещение с тусклым светом, грязными столами и соответствующей публикой. В молодости она успешно сочетала общительность, лёгкость и истинную жесткость, но с годами необходимость быть приветливой становится для неё тяжёлым испытанием, поэтому Спеллман предпочитает показывать свою мрачную сторону сразу, и если с ней продолжают общаться, она может раскрыть перед человеком и более приятную сторону характера. Стефани была весьма неоднозначной личностью. Соответствуя образу шаблонной блондинки, она была одной из немногих женщин-преподавателей в Колумбийском. Острый ум, открытость, внешняя позитивность и странным образом гармонировавшая с этим тяга к тьме. И, видимо, Стефани совсем не умеет пить. Зельда сажает слишком дружелюбную коллегу в такси, заставляя себя обнять её на прощание. Хотя деньги, отданные за такси, должны больше говорить о её намерении подружиться с этой женщиной, чем тёплые объятия. Спеллман идёт вверх по 55-й Западной больше получаса. Время позднее, и, наверное, обычному человеку следует волноваться за свою жизнь — но кто может навредить ведьме? Сильной ведьме, которая достаточно трезва практически для любого заклинания. Она сворачивает в переулок, чтобы немного сократить путь до дома. Осенние пейзажи прекрасны, но Зельда уверена, что душ и сон порадуют её значительно больше. Кроме своей тени в переулке, Спеллман замечает ещё одну. Человек не издаёт ни звука, но раскрывает себя таким глупым образом. Поворачиваясь, Зельда видит выглядящего немного потрёпанно мужчину с неуместной шляпой-котелком на голове. — Не кажется ли вам, что преследовать ночью женщин неприлично? И к тому же очень опасно. — Лёгкая ухмылка появляется на её губах. Ностальгия, когда её месть могла выходить за рамки, была не слишком уместна, но так приятна. — Для кого опасно, милочка? — Его голос звучит неестественно для обычного человека, и по коже Зельды проходит холодок. — Разве что для тебя, дорогуша, но так всё и запланировано. Спеллман начинает шептать заклинание, но существо вмиг оказывается рядом с ней и сжимает горло мёртвой хваткой, мешая говорить и дышать. Пальцы превращаются в когти и оставляют царапины на бледной шее. Кажется, будто из лёгких выжимают последний оставшийся воздух. Грудь жжёт с невероятной силой, а сознание накрывает туманом. На плечо демона опускается ладонь, и когда он поворачивается узнать, кто посмел прервать его, из его груди вырывается столь же нечеловеческий крик, как и его голос. Оглушающий и звенящий, он будто разносится на несколько кварталов вокруг. — Ох, да заткнись уже. Одно резкое движение. Брызги крови на лице и шее. Безжизненное тело у ног. И растекающаяся по асфальту лужица крови. — Иногда все эти спецэффекты раздражают, не правда ли? — Женщина перешагивает через тело и приподнимает лицо Зельды за подбородок, пытаясь привлечь внимание. — Вы в порядке? Отрывая взгляд от тела на земле и всматриваясь в тёмные глаза напротив, Спеллман тяжело выдыхает, будто устала или же заскучала. Это ничуть не похоже на реакцию человека, который только что чуть не погиб. Она не ожидала увидеть женщину. Впрочем, это вовсе не человек. — Да. Полагаю, я должна вас поблагодарить. — Не стоит — я испортила ваше платье. Она переводит взгляд на декольте, и Зельда в её глазах будто видит своё отражение — грудь тяжело вздымается, на шее пульсирует вена, а из царапин сочится кровь, смешиваясь с той, что принадлежит демону — более тёмной и густой, пятнами застывшей на бледной коже. Зрачки её спасительницы расширяются, а представленная картина возбуждает, будто она сама не прочь закончить дело, начатое напавшим на Зельду демоном. — Хорошее было платье. — Вы не ведьма. — Спеллман старательно игнорирует голодный взгляд, с которым женщина смотрит на неё. — Совершенно точно не ведьма, — смеётся та. Её пальцы касаются ран на шее, обжигая. Кажется, она должна пугать Зельду ничуть не меньше ныне мёртвого демона, но она не отстраняется — лишь закусывает губу, сдерживая болезненное шипение. Она чувствует тепло на коже и ощущает, как глубокие царапины затягиваются. — Вы меня не боитесь? — Приходилось иметь дело и кое с кем похуже. — Спеллман ощупывает шею, будто не веря, что не останутся следы от этой странной встречи. — Сомневаюсь, но ваша самоуверенность очень радует. Я вас провожу, чтобы избежать повторения подобных… инцидентов, — женщина ухмыляется и выходит на свет, обходя Зельду. Её глаза больше не кажутся тёмными, словно две непроницаемые чёрные точки. Напротив — в медовом оттенке светло-карих глаз чувствуется странное тепло, будто Спеллман попросту забыла своего давнего друга, но тот всё помнит. — И как мне вас называть? — Эйда Сторм, — с лёгкой ухмылкой отвечает женщина после небольшой паузы. — Серьёзно? Демон с земным именем Эйда? — Зельда искренне улыбается, сдерживая смех. — Это немного подозрительно, вам не кажется? — В этом вся хитрость. — По субботам в четыре я пью кофе в кофейне в Центральном парке. Буду рада, если вы присоединитесь. Грейс Барлоу. — Она протягивает руку, испытывая странную неловкость. Её холодные пальцы вмиг становятся тёплыми, когда Эйда сжимает её руку в своей. Жар распространяется от кончиков пальцев по всему телу. Зельда хмурится и выдёргивает руку из хватки слишком резко. — И для протокола: я бы справилась с этим демоном сама — можете не сомневаться. Усмешка не сходит с губ Зельды и даже выглядит немного угрожающе. Эйда лишь усмехается в ответ. Она определённо не верит в реальность угрозы от Спеллман для себя. — Приятно познакомиться, Грейс Барлоу.

***