Ловкость рук

      Антон снимает с ног ботинки, закатывает штаны на пару оборотов и выпрямляясь в спине, прикрывает глаза.       Уверенный, но осторожный шаг вперед. Ступни охватывает адское пламя. Как в первый раз. Стискивает челюсти, до скрежета зубов. Сжимает пальцы в кулаки до побелевших костяшек. Напрягает пресс и делает ещё один шаг.       Больно, блять, очень больно.       Терпи.       — Давай, иди дальше, — в глазах темно, но всё равно, сука, видит отца.       Потому что голос въелся в кожу, как аромат табака. Потому что зацепился за какую-то нейронную связь в мозге и отцепляться не спешит. Антон уверен, голос отца запомнит на всегда.       Требовательный, холодный, суровый, жёсткий. Который ломает все внутренности, а потом выстраивает их в нечто сильное.       В Антона.       Делает ещё шаги, он ступает медленно. Быстро пробежать нельзя. Суть не в этом. Суть в том, чтобы ощутить физическую боль, чтобы она вызвала привыкание. Чтобы с каждым разом становилось не так больно.       Не работает.       Потому что блядский сон. Потому что больно не из-за обжигающих угольков под ногами. Больно из-за голоса отца. Больно из-за того, что Антон позволил ему сотворить из себя такое.       Трелль дверного звонка больно бьет по ушам и заставляет в испуге подскочить сразу на ноги, а потом неуклюже балансировать в воздухе, чтобы наконец прийти в равновесие.       Ноги медленно плетутся к двери, длинные пальцы протирают сонные глаза. Шагает по привычке, даже если ослепнет, в квартире ориентироваться сможет на все сто процентов.       — Что ты здесь делаешь? — Антон глядит на Арсения, который широко улыбается.       Арсений быстро скользит по Антону взглядом. Видеть его таким — непривычно, пусть и видел он его всего пару раз. Этой «пары» раз хватило для того, чтобы образ Антона в голове отпечатался, как образ состоятельного молодого парня, который всегда выглядит так, будто пришел на встречу к королеве Англии.       Не всегда.       Стоит сейчас босиком, в спортивных штанах да просторной серой футболке, воротник которой слегка сполз вниз и Арсений запинается взглядом о чётко очерченные ключицы.       — По поводу предложения Катерины, — объясняет Арсений.       Антон негодующе вздыхает, а потом тянется к ручке двери, чтобы захлопнуть её у Арсения перед носом.       Попов быстро ловит дверь своей рукой, останавливая прежде, чем та захлопнется.       — Я мог бы научить тебя чему-нибудь, — быстро говорит он.       — Серьезно? — усмехается Антон, скрещивая руки на груди.       — Это кажется тебе смешным? — хмурится Арсений.       — Да, очень.       Антон смотрит в голубые глаза Арсения и не смеет отводить взгляд. Даже забывает о том, что нужно моргать. Настораживает Арсения своим поведением. Настораживает тем, что облизывает губы. И ведь, сука, знает, что Попов один из тех, кто обращает внимание на детали.       — Но я как-никак в этом варюсь подольше тебя… — Арсений нервно сглатывает, когда Антон вплотную к нему подходит. — Ч-что ты делаешь? — запинается Попов в собственной речи.       — Целую тебя, — Антон склоняется над Арсением и прижимается к нему губами, а Попов отвечает на поцелуй, что является огромной неожиданностью для Шастуна.       Глупо? Да.       Действенно? Тоже да.       — Блять, — шумно выдыхает Арсений в губы Антона, когда тот отстраняется.       Сам не понимает, что за хуйню сделал. Не успел подумать. Просто, блять, не успел всё разложить по полочкам и облажался.       — Да, — Антон расплывается в довольной ухмылке, стирая следы Арсения со своих губ. — Ты, пусть и подольше меня в этом, но если сравнивать отношение заработанных денег и возраста, я лучше, Арс, намного лучше, — цифры — его конёк. Один из. — Кстати, вот часы, — он прислоняет ладонь к груди Попова и тот накрывает её своей.       — Так это просто ловкость рук… — Арсению лишь сейчас удаётся разложить произошедшее по полочкам и осознать всю ситуацию.       — А ты думал, я с тобой сексом займусь? — смеется Антон.       Он отлично скрывает свой испуг. Какого хуя Арсений ответил на этот блядский поцелуй?       Антон в ужасе.       Арсений обижен.       И вовсе не тем, что Антон с такой легкостью всё это провернул. Арсений обижен тем, что Антон демонстративно стирает поцелуй со своих губ. Попов уверен — есть масса вариантов показать свои способности и навыки не задействуя этого блядского поцелуя. Но этот вариант выбрал Антон. И сделал это осознано, а теперь отмахивается от собственного выбора? Что-то не вяжется.       — Тебе разве не пора? — вопросительно хмурится Антон, желая поскорее спровадить Арсения.       — Нет, я пришел сюда за тем, чтобы уговорить тебя…       — Блять, сказал же нет, — Антон начинает злится.       — Чего ты так боишься? В Италии нет смертной казни.       — Очень смешно, ага, — саркастично отмахивается Антон.       — Ты не расскажешь, чего боишься?       — А с какого хуя я должен тебе что-то рассказывать?       — Не должен, просто интересуюсь.       — Ну так вот нихуя ты от меня не услышишь и ответ на твоё предложение по-прежнему нет, — Антон выталкивает Арсения с порога своей квартиры и закрывает перед ним дверь.       Не воспитано.       Не гостеприимно.       Похуй.       Антон ищет свой телефон, а потом выбирает колоды карт из комода. Весь ящик забит пачками. Это зависимость похлеще, чем от алкоголя и сигарет. Если он хотя бы один день просто не покрутит колоду в руках, не потасует карты, — умрёт.       Сегодня хочется отдохнуть. Не просчитывать вероятность выигрыша, не разглядывать женщин в возрасте, отмечая детали в мимике, которые подскажут о том, что она из себя представляет. Сегодня хочется прийти в парк и показывать фокусы. Как тогда, когда он только начинал.       Потому что сейчас это до невозможности легко. Потому что пальцы сами знают, что делать. Потому что люди хотят быть обманутыми.       Антону нравится наблюдать за ними. Нравится смотреть, как напряженно они наблюдают за чёрным перевернутым тузом, когда он перекладывает три карты из стороны в сторону. Нравится смотреть на их уверенные лица, когда они тыкают пальцем в карту слева. Нравится, как они удивляются, когда эта карта оказывается не тузом.       Нравится, потому что они не думают. А делают то, что Антон им скажет. Следят за тузом, который он в действительности спрятал вниз, а людей заставил считать, что туз лежит наверху.       Погода располагает. Лёгкий ветерок, но при этом солнышко греет своими лучами. Люди гуляют по парку, останавливаются рядом с Антоном интереса ради, чем же он сможет их удивить?       — Сегодня выходной, — отмахивается Шастун от подкола Арсения о том, что Антон катится по наклонной вниз.       Попов и тут его достал. Ну, а как иначе? Действительно, никак.       — Поэтому ты в парке фокусы показываешь? — хмурится Арсений.       — Тут много мозгов не нужно, так что да — это отдых, — Антон быстро достаёт другую колоду из кармана пальто. — Раз уж пришел меня доставать — запомни любую карту, — говорит Антон и пролистывает колоду. — Давай ещё разок. Запомнил?       Арсений знает кучу карточных фокусов. Как-никак, многие с этого начинают, прежде, чем снимать дорогущие часы с чужих рук незаметно.       Волей-неволей запомнил семерку. Потому что Антон хотел, чтобы запомнилась именно эта карта. Потому что остальные пролистнул быстрее.       — Антон, этот фокус любой ребенок знает, — усмехается Арсений.       — Окей, — Антон легко пожимает плечами. — Забери колоду и посмотри есть ли там эта карта.       Арсений берет колоду в руки и тщательно проверяет каждую карту. Знает, что семерка ближе к концу.       — Её здесь нет, — в улыбке выдыхает Арсений.       — Да, секунду, мне вроде позвонили, — театрально проговаривает Антон и тянется в карман, а потом демонстративно округляет глаза, будто удивляется. — Постой, это она? — спрашивает он, доставая пиковую семерку из кармана.       — Она.       — Тогда ты мне соврал, она есть в колоде, — улыбается Антон и велит ещё раз посмотреть все карты.       — Как ты…       — У любого ребенка спроси, они расскажут, как я это сделал, — улыбается Антон, забирая свою колоду из рук Арсения.       — Покажешь три карты монте? — просит Попов, вглядываясь в зеленые глаза Антона.       — Ты ведь знаешь, в чем секрет, — понимает Антон.       — Поэтому надеюсь, что хотя бы здесь тебе не удастся меня удивить, — Арсений легко пожимает плечами.       «Не удастся, значит?» — Антон усмехается собственным мыслям.       — Ну хорошо.       Антон достает три карты из колоды и глядит Арсению в глаза, а потом приступает к фокусу.       — Следи за чёрной, — показывает пикового туза, переходя к «магии».       Арсений следит не за той, картой, которую Антон первой кинул на стол, указав на то, что это был именно туз. В этом весь фокус. Пока человек начинает следить за первой картой, которая по сути должна быть тузом, настоящий туз является второй картой, кинутой на стол, а потому человек всегда выбирает не то.       И сейчас, когда карта должна быть слева, Арсений выбирает ту, что по центру, с довольной улыбкой глядя на Антона.       Антон переворачивает карту, выбранную Арсением и тот выдыхает в усмешке. Мимо.       — Посмотри остальные, — говорит Антон и Арсений делает.       Все карты красные, туза нет.       — Мог бы подыграть, — словно обиженный ребенок, фыркает Арсений.       — Да ладно тебе, — выдыхает Антон и переворачивает все карты обратно рубашками вверх. — Какую ты там называл? По центру? — Антон переворачивает карту вновь.       — Блять, — улыбается Арсений, когда видит туза.       Действительно, как ребенок. Как, блять, довольный ребенок.       У Антона внутри что-то греть начинает от этой улыбки Арсения. Это ощущение заставляет потеряться в вопросах потому что Антон не понимает, что это такое. Они не друзья и черта с два они ими станут.       Арсений не тот, с кем стоит дружить.       Антон не тот, кто будет заводить друзей.