Ловкость рук

      Катерине не казалось правильной мыслью отправлять эту четверку прямиком в Италию, учитывая то, что за ними там присмотреть самостоятельно не сможет. Нашкодят, как котята, и кто за ними будет прибирать?       Да и к тому же, после того, как Антону сняли гипс, необходима практика. И ладно бы задействовать одного только Антона, чтобы тот разработал руку и вспомнил, как стащить часы с рук незаметно. Так ведь куда интереснее было наблюдать за командной работой.       Дима с Антоном по-прежнему не ладили, но сошлись на том, что в данном деле они просто коллеги, а не враги. Хотя Шастун до сих пор скрипел зубами при виде Позова и мысленно проклинал его всеми возможными способами.       А потом Арсений подходил сзади, миролюбиво хлопал по плечу и спрашивал:       — Ну что? Готов?       — Вряд ли у нас будет вторая возможность, так что просто скажу «да».       — Вот и отлично, — Попов улыбается уголками губ, и Антон тут же застревает.       Забывает о том, что нужно делать и какой план вообще был в голове до этой улыбки. Из гипноза выводит Серёжа, который чуть ли не в грудь тычет пропуски официантов.       — План такой, вы с Арсением весь вечер или пару часов делаете вид, что работаете официантами. Дима в этот момент достаёт серьги из витрины у всех на виду и пока несёт его в хранилище на чистку, бросает в карман фартука одного из вас. Я в этот момент играю с камерами, чтобы вы на них не попались. А потом вы все дружненько сваливаете через черный ход, — быстро сообщает Сережа. — Кивните если понятно.       Антон с Арсением синхронно кивают, а когда они едут на место, Шастун дрожащими руками тасует колоду карт. Арсений внимательно наблюдает за каждым движением Антона. Замечает, как Шастун закусывает нижнюю губу с такой силой, что та краснеет. Потом Антон останавливается и попросту начинает сгибать и разгибать пальцы.       Такую картину Арсений наблюдает уже как неделю, Антон всё пытается и пытается, но на люди не выходит. Сидит спокойно в сторонке да тасует карты, подснимает, переворачивает, стараясь отточить навык до максимально хорошего уровня.       Арсений до последнего уверен, если Антону придётся вернуться к ловкости рук на практике, если другого выбора не будет, он справится. Обязательно, блять, справится. И сделает это в лучшем виде.       Так и происходит, когда охранник останавливает их на пути к выходу, интересуясь, почему же официанты так рано уходят.       — У нас смена закончилась, — сообщает Антон.       — Мне нужно осмотреть содержимое ваших карманов прежде, чем вы зайдете в раздевалку.       — Хорошо, — Шастун беззаботно пожимает плечами.       Тянется длинными пальцами в карман фартука, зацепляя серёжки и выворачивая ткань так, чтобы показать охраннику то, что в нём ничего нет.       — Поднимите руки и расправьте в стороны, — говорит охранник и Антон делает, нервно сглатывая.       Застёжки серёжек едва ли удаётся удерживать, зажимая между пальцев и крутить из стороны в сторону в зависимости от того, куда вздумает повернуться охранник.       Когда кажется, что застёжка одной из серёжек вот-вот сорвётся и полетит вниз, сдав Антона с Арсением, Шастун начинает кашлять и прикрывает рукой рот, а пока охранник оборачивается в сторону Арсения, Антон быстро кидает серьги в карман жилетки, которую уже осмотрели на ощупь.       — Теперь ты, — кивает охранник Арсению и быстро того осматривает. — Идите.       Антон прячет серьги в самый далёкий карман рюкзака, а потом тормозит у шкафчиков для персонала, прислоняясь к холодному металлу лбом. Шумно втягивает воздух через нос и медленно выпускает через рот.       — Всё в порядке? — ощущает руку Арсения на своём плече, но не шевелится.       — Да, — коротко отвечает Антон.       — Что с тобой? Всё же хорошо прошло.       — Слишком хорошо, не может всё быть так просто, — наконец делает пару шагов в сторону, давая Арсению понять, что в данный момент стоит держать дистанцию.       — Ты параноик? — брови Арсения вопросительно взмывают вверх.       И хочется начать объясняться, мол, нет, просто здраво мыслю. Хотя, да, чувак, ты прав, у меня гребанная паранойя, когда дело удаётся провернуть слишком легко, потому что в последний раз, когда такое было я чуть не потерял всё, и, знаешь, это паршиво, так что сейчас я боюсь остаться ни с чем.       И ладно бы речь о деньгах, так ведь нет.       — Нет, — отвечает Антон. — Возможно, немного.       — Расслабься, всё в порядке и у нас всё получилось. Осталось продать, и чтобы не упустить клиента я настоятельно рекомендую тебе поторопиться, он не будет ждать нас вечность.       Арсений возвращается к шкафчику, доставая из него самую обычную толстовку да джинсы. Быстро расстегивает жилет и рубашку, которые составляли форму официанта. Убирает их на вешалку и наивно полагает, что Антон занимается тем же самым.       Шастун, будто завороженный, стоит на одном месте, склонив голову чуть на бок. Разглядывает родинки на спине Попова и несильно прикусывает нижнюю губу. Казалось бы, такие мелочи он уже давно научился контролировать, а сейчас ведет себя как подросток в пубертатном периоде.       — Ты чего застыл-то? — спрашивает Арсений, не оборачиваясь.       Антон молча делает пару шагов навстречу, забывая о собственном же желании держать дистанцию.       Почти бесшумно сглатывает, а потом поднимает руку. Пальцы зависают в воздухе в паре сантиметров от спины Арсения. Антон словно у камина греется. Поднял руки, но слишком близко не подносит — обожжет.       В голове переключатель щелкает, позволяя мозгу вновь выполнять свои функции. Пара сантиметров и кожа к коже.       — Что ты делаешь? — смеется Арсений, быстро оборачиваясь и ловя руку Антона, застывшую в воздухе.       Сжимает тонкие запястья своими пальцами, но не сильно — боится сделать больно.       А Антон даже не улыбается в ответ, даже в глаза не смотрит. Застыл на губах, вытянувшихся в искренней улыбке.       «Прекрати сейчас. Уйди. Оставь ему сережки, оставь предложение Катерины. Это того не стоит. Ты не поступаешь так с людьми» — твердят отголоски здравого смысла.       А чёртовы принципы стоят на своём. Мол, такое с рук не спускают. Вспоминает о недавних размышлениях и комок злости к горлу подходит и душит так сильно, что появляется огромное желание навредить Катерине. Убить, подпортить репутацию, лишить всего состояния. В обратном порядке, чтобы сильнее помучилась.       — Прости, — шепотом слетает с губ.       — Я задал вопрос, — сообщает Арсений.       Вытянутые в улыбку губы быстро возвращаются в естественное состояние, и паутинка у глаз разглаживается.       Антону не нравится. Не нравится, когда Арсений такой.       Властный, пугающий, холодный и в то же время до ужаса горячий.       Шастун чувствует, как щеки горят изнутри, и он понимает, что пора что-то делать, ведь Арсений, видимо, не собирается отпускать руку пока не получит ответ на вопрос.       — Родинки… — запинается Антон. — Такие красивые, — опускает взгляд с губ Арсения на плечи и делает шаг вперед, что теперь, несмотря на то, что Попов его держит, Антон может коснуться пальцами кожи груди.       Арсений тяжело дышит в изгиб шеи, а Антон медленно склоняет свою голову над плечом Попова. Невольно сглатывает, а у Арсения от этого по телу мурашки пробегают. Антон прижимается губами к родинке на плече Арсения и не спешит отрываться.       Попов чувствует себя школьником, подростком, который плевать хотел на всё, кроме влюбленности. Правда, её он сейчас не ощущает, но чертовски хочет.       Хочет послать нахрен все слова Катерины вроде «тебе нужно его доверие для дела». Нет, ему нужно доверие Антона просто так. Не для дела, просто потому что Антон. Просто потому что не хочет, чтобы Шастун был коллегой или врагом. Но, по правде сказать, и друга в его лице не особо-таки хочет.       — Мне, — говорит Антон, прижимаясь губами к следующей родинке. — Очень, — следующая. — Нравятся, — ещё одна. — Твои, — с губ Арсения срывается шумный выдох. — Родинки, — отрывается от них и поднимает голову, заглядывая в голубые глаза Попова.       Антон уже было начал наклоняться к губам Арсения, как услышал, что кто-то проворачивает дверную ручку.       Он отстраняется, а Арсений лишь сильнее сжимает запястье. Трое официантов, отработавших свою смену, заливаются смехом, что-то обсуждая и совершенно не обращая внимания на Антона с Арсением, идут к своим шкафчикам. А Попов подходит ближе к Антону и тянется к его уху.       — Значит ли это, что мне стоит чаще их тебе показывать?       — Если хочешь, чтобы я сошел с ума — да, — сообщает Антон.       — Мне нравится мысль, что я могу заставить тебя сойти с ума.       «Мне тоже» — думает Антон, — «Стоп, нет. Мне не нравится», — опоминается он, а потом с силой вырывает свою руку из хватки Арсения.       С того момента они не разговаривают около трех часов. Пока не пойдут на встречу с покупателем. В машине с Димой и Сережей Арсений перекидывается парой слов и вроде даже адресует что-то Антону. А Шастун ушел в себя, стараясь понять, не прокололся ли где-то.       Его раздражает. До такой степени, что он сжимает пальцы в кулаки до тех пор, пока не почувствует, как кисти рук немеют. До такой степени, что страшно становится.       Он не любит. Не будет любить.       Не Арсения.       Он не влюблен. Он не будет влюблен.       В Арсения.       Только, блять, не в него. Только, блять, не сейчас.       — Антон, ты назначишь цену, любую, но давай не меньше трех тысяч долларов, — говорит Екатерина.       — Стоп, — начинает Арсений. — Почему не я? — он нависает над телефоном, который лежит на сидении и ждёт, пока Катерина объяснится.       — Потому что я сказала, что Антон назначит цену. Перезвоните потом, но не позже восьми, — говорит она.       Серёжа, сидящий на переднем сидении, рядом с Димой за водительским, оборачивается, и, кривляясь, показывает свою руку, перебирая пальцами воздух, мол, Катерина на ноготочки пойдёт, тем самым вызывая улыбку Антона с Арсением.       — Хорошо, — говорит Арсений и легко бьет пальцем по красному кружочку с белым символом телефонной трубки. — Да она совсем с ума сошла, эти сережки стоят не больше двух тысяч, — злится он.       Антон берёт коробочку с украшением, которое Серёжа уже почистил и аккуратно уложил на бархатную подложку, поднимает крышку и смотрит на сережки. Арсений от части прав, они не стоят и больше тысячи.       Пока Арсений настороженно оглядывается по сторонам в ресторане, Антон смотрит только на покупателя. В глаза, на брови, на пиджак, но в сторону взгляд не отводит. Показывает, что в данный момент готов полностью уделять всё своё внимание покупателю и никому больше. Это уже добавляет пару сотен к себестоимости украшения, пусть покупатель с толстым кошельком этого и не понимает. Пара комплиментов от Антона в данный момент имеют ценник в пятьсот долларов.       — Катерина говорила, что сильно рисковала, у меня могут быть проблемы, — завуалированная попытка сбить цену, которую ещё не назначили.       — Катерина готова была сама стащить их под камерами видеонаблюдения и протащить мимо охраны только бы самой носить такие, — убеждает Антон. — Правда, деньги ей больше по душе, вы ведь знаете, да?       — Моей бы так, — смеется покупатель, вспоминая о своей пассии.       «В яблочко», — думает Антон и мысленно вытягивает губы в довольной улыбке.       — Убежден, что та, кому вы их подарите, будет полностью довольна, — говорит Антон, а потом тянется руками к открытой коробочке. — Сами взгляните, — крутит её в руках под всеми возможными углами, чтобы покупатель понял, как ярко блестят драгоценные камни. — Да вы бы и сами рады их носить, так ведь? — улыбается Антон. — А теперь представьте, в каком восторге будет их обладательница.       — Сколько? — спрашивает покупатель.       — Десять, — сообщает Антон медленно, крутя на кончике языка каждую букву. Говорит так, чтобы эта цена не казалась заоблачной, позволяя переваривать информацию. Делая вид, будто цена может быть и выше.       Арсений и сам уже готов купить, было бы только кому дарить.       Покупатель даже не думает о том, что цена за эти сережки кусается. Антон напрочь отмёл подобную вероятность. Создал полную уверенность в том, что именно для этих сережек цена смешная.       Уходят все довольные. А Серёжа с Димой, что дожидались в машине и вовсе забывают держать собственные челюсти и те отвисают.       — Быть не может, — убеждает себя Серёжа, а потом Арсений машет деньгами перед его носом. — Охренеть.       — Как тебе удалось вообще, они же выглядят, как дешевка с рынка, — начинает Позов.       — Любая вещь стоит ровно столько, за сколько я уговорю её купить.