Искусство - это затмение!

26 января 2019, 13:21 Виктория, Британская Колумбия, Канада

      Шла вторая половина дня, а я всё никак не могла усидеть на месте. При всей моей непоколебимости, я не смогла даже занять себя рисованием, до того успокаивающим. Всё казалось, что телефон снова завибрирует, огласивши о мамином приезде. Но я прекрасно знала, что мама явится, как снег на голову. Каким должно было пройти еженедельное собрание Акацуки? Разумеется, ничего необычного. Они меня даже не стали слушать, посчитав тему для разговора слишком незначительной. Переселить Хидана из маминой спальни? Ах, об этом и речи идти не могло, когда бес, брызжа слюной, огласил своё железобетонное право на эту койку. Кисаме сделал немаловажный акцент на Самехаду, которая также томится в ванной комнате, и «если уйдёт он, то уйдёт и она». Очень доходчиво. А уж о Сасори, предводителе-кукольнике, и речи не заходило. Они не реагировали на мою просьбу о помощи. И это не удивительно. Должны ли были? Я подключала каждую клеточку фантазии, молилась, чтобы мне в ближайшие несколько минут поступила хоть какая-никакая, но идея, как бы достойно аргументировать нахождение в моём доме компании незнакомцев! И ничего не приходило на ум. Так продолжалось больше часа, и я, утопая в беспомощности, скрипела зубами и бесшумно стенала. Голова, соскользнув с руки, небольно впечаталась в стол. Это словно знак от самой судьбы — «ничего и никак». Наконец я поднялась с места и, вяло переставляя ноги, побрела на кухню. Приближение приезда мамы только расшатывало мои и без того убитые нервы, и я не хотела бы стоять перед ней и пытаться отвечать на вопросы с дёргающимся глазом. Легче было успокоиться принудительно. Кроме медикаментозного метода, успокаивало также иное: в моей комнате по-прежнему хранится «склад» колющих-режущих предметов. Я бы не потерпела, если бы тот же Хидан разгуливал по дому с ножом. Ещё прежде, чем я открыла аптечку, меня поразил её вес. Я могла поклясться, что когда перевязывала Нагато, она была в два раза тяжелее! И, взволнованная ещё больше, вскрыла содержимое… Чтобы обнаружить, что коробка практически пуста. За исключением остатка бинтов, зелёнки и парочки безобидных медикаментов. — Знакомая картина! Я почти не заметила Кисаме на входе в кухню. Похоже, он только что появился, застав меня за истерическим ворошением аптечки в поисках успокоительного. Но, странно, и оно исчезло. — Вы же не трогали аптечку, правда? — сомнительно поинтересовалась я у синекожего, таращась на коробку. — Ха! — Кисаме чинно прошествовал вперёд, чтобы налить из крана кружку холодной воды. Залпом осушив её, он только-только соизволил ответить: — О нет. Но будет весело. — Что будет весело?.. — Ха-ха!.. Увидишь, девчонка, увидишь. Сейчас мне только и не хватало пророчеств Кисаме. Я решила его не переспрашивать и тем самым не коробить мою уязвлённую нервную систему. Особенно сейчас не хочется думать, для чего Акацуки содержимое аптечки. Я планировала накормить маму овощным рагу, томившимся в холодильнике уже второй час. Перепроверив, обнаружила, что пока до него не добралась свора голодных троглодитов. Но накрывать на стол не спешила. Одновременно с этими мыслями я недоумевала, куда разбежались Акацуки и как в моём доме сочетаются сразу два понятия — «тишина» и «Хидан»? Было бы замечательно, если бы он в таком агрегатном состоянии и остался, позволив мне с мамой поговорить наедине, хотя бы подготовить к такому сюрпризу… Но я точно уверена, что как только мама вернётся, каждый из них вылезет, как гриб под дождём. Тяжело скрипнув, дверь в подвал отворилась. Порог переступил Сасори, увлечённо перебирающий что-то в руках, а по правую сторону шагал его верный блондинистый товарищ. — Думаете, Данна?.. — неуверенно хмыкал Дейдара, косясь на зажатые в руке мальчишки предметы. — Соглашусь, что материалов недостаточно для исследований. Но не стоит останавливаться. — Да только стоит принудить девчонку, и она даст вам нужные вещички на блюдечке… Его коварные планы наверняка могли окончиться увечьями. И я решила прервать их милый разговор, заинтересовавшись тематикой: — И какие вещички вам нужны? В глазах Сасори не проскользнуло и капли удивления. Незаметным, ловким жестом он спрятал за спиной то, что так старательно пытался скрыть от чужих глаз. Дейдара же, вскинув подбородок, немедленно парировал: — Заткни уши, девчонка, хм. — Не могу позволить себе такой роскоши. Блондин быстро скривился и, бросив шёпотом пару слов Сасори, потащил его в сторону. Вполне возможно, у меня разжёгся бы неистовый интерес к секретам творческой парочки, если б мой слух не разобрал знакомый скрежет ворот. Спина в мгновение ока покрылась холодным потом, а из головы вылетели единственные придуманные отмазки за весь день. Оставались считанные минуты, прежде чем мама окажется в доме, а я металась в поисках решения… И, похоже, его просто не находилось. Оставалось просто повториться, что вся эта компашка — мои старые знакомые, решившие погостить на неопределённый срок. Напоследок я вбежала в ванную умыться. Постаралась смыть всё напряжение перед допросом. И, случайно окинув взглядом батарею, шокированно застыла: Самехада исчезла. Спокойно. Кисаме мог просто переместить реликвию в другое, более подходящее для неё место… Но кого я пытаюсь обмануть, ведь это рыбоподобное создание не считается с чужим мнением, а потому просто не станет таскать игрушки в другие комнаты по моему велению! О чёрт… Нет. Всё в порядке. Я сейчас слишком нервничаю, чтобы сохранять здравый рассудок. Возможно, в его акулий череп снова стрельнуло разыскать типа в терракотовой маске. Такое же возможно? Не исключено. Только эта версия имела вероятность одна к тысяче, потому как, выйдя из ванны, я немедля наткнулась на Кисаме, за спиной которого хищно поблёскивало орудие смерти. Черноволосый продолжал сохранять хладнокровное спокойствие убийцы. — Итачи… — Сасори зазывающее маячил у двери подвала. — Нужна помощь. Без лишних вопросов Акацуки прошествовал следом под искажённую гримасу Дейдары рядом. — Интересно, что они там затеяли, что Сасори-сану понадобился Итачи-сан, а не ты? — издевательски щерился акулообразный назло блондину. — Замолкни, пресноводное, хм, — каркнул Дейдара, скукожившись от недовольства. Звучный скрип двери возвестил о начале концерта. Заглядевшись на хищный оскал Кисаме, я едва ли не навернулась на ровном месте. Мама молчаливо разувалась, даже не представляя, что за бурная жизнь кипит дальше холла. Только когда она взялась повесить свой медового цвета плащ на крючок, обнаружила, наконец, новых соседей рядом с моей курткой.       Удивлять её это, скорее всего, не должно было, ведь о присутствии гостей она осведомлена, но я заметила, как старательно она пересчитывала верхнюю одежду. А затем вернулась в переднюю, чтобы сосредоточить взор на обуви, одной кучей пристроенной в углу.       Я, будто дворецкий, терпеливо ожидала по стойке «смирно», пока мама насмотрится на мои покупки. И скоро её глубокий ищущий взгляд столкнулся со мной. Обожгло холодом. — Они всё ещё здесь, не так ли? — сдержанно поинтересовалась мама. В приветствиях и прочих любезностях я не нуждалась, потому, не сумев выдавить из себя обыкновенного «да», кивнула. — Пожалуйста, позволь мне объяснить… — О, охотно выслушаю. — Мама протиснулась мимо меня, решительно шагая на кухню. — Я охотно выслушаю, как ты связалась с дурной компанией, как они переночевали у тебя, а также как ты готовишь им завтрак! Завтрак — похоже, единственное, что было в её голове весь обратный путь. Спасибо Дейдаре. — Перестань нести ерунду, — дрогнувшим голосом осадила я холодное раздражение мамы. — Они всего лишь гости. На время. И если я хозяйка дома, то это логично, что я стану готовить им завтрак. — Оливия, я прекрасно знаю о твоём весьма и весьма узком круге знакомств, — пронизывала меня взглядом мама. — И уверена, что ни твой сумасшедший сосед, ни подруга ни разу не ночевали у тебя дома! И не будут! А тут… Если бы мозги Акацуки не стали на место в первую ночь нашего знакомства, Тайлер бы дневал и ночевал у меня лишь потому, что убийцы боялись побега своей жертвы. — Это мои новые знакомые. И они остановились… ненадолго. Тебе всё равно нет разницы, с кем я общаюсь. — Мне есть разница, кто живёт в моём доме! — Мама, они всего лишь студенты! — вдруг вырвалось у меня, и я сдуру прикусила себе губу. Но дальше было уже некуда отступать: — Они попросили остановиться, на пару недель, пока сдают экзамены! Сразу говорить, что они здесь на всю свою преступную жизнь?.. Возможно, я что-нибудь получше придумаю этой неумелой лжи, а, быть может, у меня хватит денег на дешёвый отель для них… Как смешно. Конечно же, нет. — Студенты? — Кружка в руках мамы мелко подрагивала, пока она наливала из чайника кипячёную воду. — На пару недель? Почему тогда твои новоявленные друзья не сняли комнату? Им приятно надоедать со своими заботами другим людям? — Мне они совершенно не надоедают, — откровенно солгала я. — В это я не поверю. Как и в то, что ты решила убрать мой любимый сервиз в другое место. Оправдание для разбитого сервиза звучало ещё глупее, хотя и не было выдумано наспех. Могла ли я, поскользнувшись на разлитом молоке, влететь в стенд и перебить треклятые чашки? Теоретически. Но беда в том, что я слишком аккуратна, чтобы кататься на лужах, как на коньках. — Я его разбила, прости меня, — глаза в глаза выдавила я. — Когда я получу стипендию, я куплю такой же. — Такой же не купишь. Это коллекционный. — Хорошо. Я отдам за него деньги. — Оливия, я искренне ценю твоё умение отвечать за свои поступки, — довольно резко отчеканила мама, — но я не буду держать дома тех гостей, что рушат дом. Именно этого я и боялась. После такого мама даже не станет слушать, откуда я подобрала так называемых гостей и за что они заслужили такую честь — завтрак! — Ты уже сказала им собрать чемоданы? — Мой серый понурый вид сдал меня с потрохами. — Прекрасно. Я поговорю с ними. И надеюсь, меня поймут правильно. Где они? Точно не поймут. — Это плохая идея, — не скрывала я опаски. Мама отставила стакан в сторону, и глотка даже не сделав. — Где они, Оливия? — твёрже повторила мама, и в голосе отчётливо звякнула сталь. Ответа и придумывать не пришлось. Блондин, скрестив руки в немой претензии, приглядывал за нашей парочкой из-за кулис. Полагаю, темный угол у лестницы он считал действительно незаметным пунктом наблюдения, поскольку ему было жизненно важно видеть, что я играю свою роль. Мама заметила его раньше, чем я успела представить своего самого внушительного гостя. И, позабыв обо мне, направлялась к нему за выяснением обстоятельств. Пребывая в каком-то забвении, я спохватилась за кружку, позабытую мамой на столе. Жадно глотая тёплую воду, я с ужасом думала, что успеет мама наговорить этой истеричке с нестабильной психикой. И запоздало поняла, что нужно было сразу бежать следом — и вмешаться немедленно! — Могу я узнать ваше имя? — крайне вежливо поинтересовалась мама у блондина. — Дейдара, хм, — отчеканил тот без запинки, когда я тотчас же поперхнулась. Что он вытворяет?! Этим он открыто намекнул, что не собирается больше поддерживать свою легенду и играть в детские игры, мною же и придуманные? Тогда где была его голова, когда он заговорил с мамой на своём варварском языке?! — Пускай так, — отмахнулась мама. — Мне весьма и весьма неприятно разговаривать с таким человеком, как вы. Поскольку мне вспоминается, что это именно ваш голос я слышала, то я имею догадки, что ваше поведение по отношению к моей дочери оскорбительно… Он хоть слово понял из того, что она сказала?.. — Я не стану выслушивать, как и зачем вы здесь оказались, но я требую… Заслушавшись, я не сразу обратила внимание, как близко за маминой спиной оказался Кисаме. Настолько, что при всём его гигантском рыбьем желании он мог напугать до коликов.       С замиранием сердца я смотрела, как он касается рукоятки меча. Нутро похолодело, когда рука вместе с мечом пошла вверх, оголяя блестящую чешую жёсткой стали…       Кружка выпала из рук. — Кисаме, нет! Я рванула вперёд с рёвом, как только Самехада зависла в воздухе. Мама, обернувшись на мой крик, в немом ужасе застыла под гнётом меча. Но я уже, преодолев тройку ярдов за считанные секунды, вцепилась в локоть Кисаме мёртвой хваткой. — Пожалуйста, не… Балласт на руке помешал убийце совершить точный удар, и мама заполучила мимолётный шанс броситься в сторону. Кисаме же, рыкнув, рывком отбросил меня назад. Воздух шумно свистел в ушах, пока я на полной скорости не врезалась в кухонную тумбу. Тупая боль разлилась по затылку, вызвав лёгкое сотрясение, а под лопатку впилась острой болью ручка кухонного шкафчика. Дейдара захватил руками воздух, когда мама прошмыгнула мимо него и кинулась по лестнице наверх. На полпути она замерла, глядя, как неловко я поднимаюсь на ноги, но меня отрезвил Кисаме, неспешно двинувшийся следом. На лице его играл алчный оскал, а взгляд мутных глаз налился боевым азартом. — Беги, беги! — кричала я маме, уже оказавшись на ногах. Кисаме не торопился преследовать жертву. Загонял в угол, зная, что со второго этажа ей убежать будет некуда. Мама наверняка попытается скрыться в одной из комнат, запереться и переждать грозу. Позвать на помощь… Но её телефон наверняка остался в пальто, а мой, будто судьбе назло, я оставила в своей комнате! Все эти мысли проносились одна за другой у меня в голове, пока я едва ли не на полусогнутых неслась к вешалкам. Парализованная страхом, усилием воли заставила себя не рухнуть на гору одежды и выхватить из вороха мамино пальто. Бешеный ритм собственного сердца отбивался в ушах, пока я рылась в карманах. Когда аппарат оказался в руках, я, пытаясь не выронить его из рук, собиралась набрать номер полиции. — Брось! — рявкнул Дэйдара позади, бросившись напрямую. Крепко прижав единственное сокровище к сердцу, я отскочила от вешалки. Ноги сами несли меня к двери. Со стороны слышалось тяжёлое, прерывистое дыхание. Но на подгибающихся конечностях далеко убежать не удалось, и проворный убийца легко настиг меня, сбив с ног. Он легко припечатал меня лицом к стене, хватко сжав предплечья. — Брось это, хм! — рычал блондин мне на ухо, силясь выломать мне кости. Прижимаясь к стене, я панически хватала воздух ртом. Только бы не выпустить телефон из рук. Секунды нетерпеливого ожидания спустя блондин, загрёбши копну тёмных волос, оттянул голову назад. Глухая боль отозвалась в затылке. Я негромко вскрикнула, но голос сам сел, когда я обнаружила у горла обломок стального лезвия. — Брось, или я перережу тебе горло, — люто выдохнул Дейдара, вжимая лезвие мне в шею. Теперь стало ясно, что он все эти дни носил с собой. Компактное, способное уместиться даже в кармане джинсов. И при сопутствующем желании он мог пустить мне кровь в любой момент своего истерического бешенства. И ничто сейчас ему не мешает. — Ты думаешь, я не смогу? — Издевательская усмешка прорезала его лицо. — Просто дай повод, хм! Крупные капли пота катились по вискам. Один вид лезвия парализовал всё движение, не уняв мелкую дрожь, обуявшую всё тело. Холодная сталь, впритык к горячей коже, рождала бурю страшных картин в мозгу. В этот раз только я сама могла себя спасти. — Ну! Лезвие неглубоко вспороло кожу — бисер крови блеснул на стали. Зрение на краткое мгновение затуманилось, и я вдруг подумала, что, как и на аттракционах, вот-вот лишусь сознания. Если не жизни. Акацуки не оставлял мне иного выбора, и я вынужденно протянула ему сжатый в руках телефон. — На пол! Ладони разжались, и мамин телефон с грохотом стукнулся о землю. Дейдара и мгновения не церемонился: раздробил гаджет ногой, с душою придавив к полу. — Так-то лучше, хм, — удовлетворённо хмыкнул истеричка, выпустив копну. На моих глазах он только что уничтожил единственную надежду нажаловаться мистеру Гэмблу. Я не могла быть уверена, что в доме ещё не пролилась кровь, и мне хотелось выть от одной мысли, что у акулообразного от недостатка смертей попросту снесло крышу! Сверху внезапно донёсся звучный протяжный вопль, заставивший меня похолодеть от ужаса. Определённо, визг принадлежал моей маме. К тому же, я припомнила, в чьей обители находится стационарный телефон! Времени чертовски не хватало. Дурная кровь будто ударила в голову, и я, глупо проигнорировав чуть приопущенное лезвие, резко мотнула головой назад. Дейдара взревел, когда затылок с треском проехался ему по переносице, и схватился за ушибленную кость. Извернувшись, я выпросталась из его нелюбезных объятий и схватила подвернувшуюся под руки швабру, что была с последней уборки забыта у шкафа. Я не позволила себе промаха, когда со всего маху огрела по затылку убийцу. Вместе с новым приступом вопля Дейдара неосмотрительно выпустил лезвие. А через мгновение я уже целилась в спину припавшему к полу блондину. И опомнилась лишь тогда, когда представила альянс Кисаме и Хидана… Швабра живо выпала из рук, а на смену ей пришло лезвие — я едва-едва успела выхватить его из-под носа Дейдары прежде, чем он схватил меня за запястье. И бежала наверх, подхватываемая одной только силой воли. Сердце учащённо стреляло, отбивая глухие удары о грудную клетку. Его эхо я слышала в ушах, в горле и, казалось, даже в ногах. Взгляд, отуманенный жутью, еле-еле выхватывал образы второго этажа. А руки цеплялись за перила так, будто я могла рухнуть — и не подняться. От страха мне чудилось, что изменился даже вкус воздуха. Жадно хватая его ртом, я всё чаще и чаще повторяла, что это всего лишь моё воображение. Мама ещё жива. Жива. И пусть я сейчас иду на двух отъявленных убийц, это лезвие придавало мне хоть каплю уверенности! — Мама! Никакого ответа от неё. Но от Хидана в спальне — привычный трёхстолбчатый мат. Я приняла это за приглашение. Дверь была распахнута настежь, и я ворвалась туда с перекошенной от ужаса и злости физиономией, держа лезвие перед собой, как щит. Среди бедлама и разбросанных вещей глаза искали маму. И нашли, оглушённую у окна, впритык к стене. В её пока что бьющемся сердце не было сомнений: голодные до кровопролития взгляды двух убийц были слишком красноречивы. Хидан грозной статуей возвышался над моей матерью, разминая кулаки. Очевидно, как сильно чесались руки, но вся трапеза должна была достаться Самехаде. И Кисаме, ехидно скалясь, свысока поглядывал на свою добычу. Гнев закипал стремительнее нервов. — Отойдите от неё! Мой голос едва ли тянул на угрозу, столько хрипотцы в нём собралось. И всё же синекожий обратил на меня внимание. — Решила полюбоваться, ха? — прогоготал он. Взгляд остановился на лезвии. — Оно тебе не поможет. — Прошу, оставьте, хватит! — вновь попыталась достучаться я. Напрасные попытки, и Самехада вновь пошла в ход. Возможно, то был выброс адреналина в кровь. Или же гнев, отчаяние и страх захлестнули единой эмоцией так сильно, что мне показалось, будто броситься с лезвием на убийцу — это выход. Так или иначе, я вдруг очнулась, когда Хидан, оказавшись на пути, глухо попал кулаком в живот. Изогнувшись пополам от нещадной боли, я с трудом заставила себя удержаться на ногах, но только бес уже, оказавшись сзади, безжалостно выкручивал мне руку. Лезвие выпало и было тут же подобрано Хиданом. — НЕ СМЕЙ МЕШАТЬ ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЮ, БЕЗМОЗГЛАЯ ДЕВЧОНКА! — завопил он, столкнув меня на пол. Лестница содрогалась: ещё один буйный нёсся, сломя голову, к пункту назначения. Акацуки уже заносил Самехаду. Сердце грозилось остановиться, но зажмуриться я не могла, не в силах отвести влажных глаз от мамы. Просто не верилось, что можно это оставить на произвол судьбы! — Остановитесь! — возопила я протяжно, вскинув руку вперёд. — Пожалуйста, перестаньте! Умоляю вас! — Ты меня раздражаешь, — шумно охнул Кисаме. — Прекратите! Вы же оставили меня в живых, почему не можете оставить и мою маму?! — Убери её отсюда, Хидан. — Нет! — Я брыкалась в надежде изловчиться и вырваться из хватки беса, стаскивающего меня с ковра, как какого-то щенка. — Это ведь правда! Почему её жизнь, по-вашему, ничего не стоит?! Почему сейчас?! Чем она заслужила смерть?! — Я не раз уже говорил, что твоя важность, как и того мальчишки, крайне условна, — скалился жестоко Кисаме. — И не будьте вы для нас полезны, уже кормили б червей в земле, ха! — А чем не может быть полезной моя мама? — недоумевала я, вяло повиснув в руках Хидана. — На тебя, глупую трусливую девчонку, имеются рычаги давления… А она в два счёта рассекретит наше местоположение, и я не буду церемониться, как Дейдара, разыгрывая роль. К тому же… Лишние заложники нам ни к чему. — И вы… не сделаете никаких исключений?.. — Разумеется, нет! Он говорит предельно кристально, доступно изъясняя их обыденную наёмническую логику. Лишний свидетель, лишний пленник — и всё решается кровью. Я, единственное, могла с ним согласиться, что мама в таком случае дозвонится мистеру Гэмблу, чтобы он спровадил эту мнительную компанию. И у Кисаме были все основания… Но даже так, мне казалось, любое решение не могло сводиться к хладнокровному убийству! Новость выкачала из меня остатки сопротивления, и Хидан без малейших усилий утаскивал меня к двери. Краем глаза, пройдя мимо, я зацепила нахмуренного Дейдару. Сложно было сказать, что творилось с его взглядом. Злость или недовольство? Он не оглянулся, когда Хидан протащил меня к лестнице, но, глядя ему в спину, я слышала в ушах один и тот же вопрос. «И всё?..» Меня как ошпарило, когда единственно возможный вариант, устроивший бы убийцу, родился в голове. С уст он сорвался быстрее, чем я всё успела обдумать: — Если всё дело в этом, в количестве пленных, то просто убейте меня! Хидан, звонко выругавшись, парализовано застыл на месте. И Дейдара, и Кисаме в унисон обернулись на мой зов отчаяния. Только в отличие от неизменной маски кровожадного мясника, на лице блондина на долю секунды промелькнул интерес. — Как забавно, — хмыкнул синекожий, сощурившись. — Повтори, девчонка, что ты сказала? Язык будто онемел. Сморозила ли я глупость?.. Кисаме издевательски покачивал мечом, едва-едва не задевая маму. Следующие слова дались мне нелегко: — Вы… вы сохраните маме жизнь, если вместо неё возьмёте мою?.. Абсурд. Какой-то жуткий кошмар. Сейчас то неприятное столкновение с Дейдарой было подобно детскому сну. Реальность — здесь. — Неужели ты хочешь отдать свою жалкую жизнь за неё? — поражённо вскинулся Кисаме. — Если это спасёт мою маму… то да, — спустя тяжёлый глоток воздуха вымолвила я. Я ожидала, что Кисаме хоть секунду задумается над обменом. И всё же, можно было догадаться, что прямолинейному убийце всё равно, чьё горло отправить под нож: — А, значит, самопожертвование? Будет интересно! Синекожий вдруг сорвался с места и бодро направился в нашу сторону, поигрывая Самехадой. Секунда замешательства — и хватка Хидана усиливается, зажимая в тиски. В следующее мгновение я уже отчаянно пыталась высвободить хотя бы руку, глядя, как алчно буравят меня зрачки Кисаме. Но он оказался напротив слишком быстро. Уже чудилось, что он замахивается на меня Самехадой, а какая-то часть подсознания красочно описывала, сколько крови после меня останется… Да и останется ли… — Давно я мечтал прикончить тебя, — глумливо картавил Кисаме. Самехада зависла прямо над головой, чуть задев волосы. — Мне решить твою смерть? Дать возможность сбежать — у тебя же такой талант! — а затем отрубить ноги? И руки тоже? Самехада разорвёт тебя на части! И как быстро ты истечёшь кровью, а?.. Ха, а знаешь, я могу сбросить тебя с лестничного пролёта, и тебе повезёт, если ты всё-таки сломаешь свою хрупкую шейку!.. Впрочем, это довольно скучно, я не повеселюсь, не увидев твою предсмертную агонию!.. Или же подарить тебе милосердную смерть, прикончив сразу? Прямо сейчас? Он не шутил. Ему нравилось видеть моё зарёванное лицо, ставшее белее мела от вышеупомянутого. Он хотел, чтобы я просила пощады… Но от сковавшей меня жути я не могла и вздоха сделать. Я не верила, что погибну от руки персонажа, в собственном доме! — Ну что, ты всё ещё хочешь умереть? — звякнул голос Кисаме. Самехада тут же оцарапала макушку. Я не отводила взгляда от мамы. Нельзя назвать это радостью… но на душе было спокойно, что она не увидит всего этого ужаса…. До того момента, как проснётся в кошмаре. — Я хочу спасти свою маму, — говорила я, глотая слёзы. — Если вы сохраните ей жизнь… то да. Я всё равно зажмурилась. Не смогла удержать на себе пристальный взор убийцы. — А-а-а, заканчивай уже концерт, рыбья пасть! — прозвучало звучно в напряжённом молчании. — Развлёкся — и довольно, хм… — ТВОЁ КАКОЕ ДЕЛО?! — вспыхнул, как спичка, Хидан на слова Дейдары. — И правда, неужто не хочется свежей крови? — Голос Кисаме, переполненный жаждой насилия, был хуже самой смерти. — У тебя как будто последние мозги отсохли без воды, хм! — гортанно рычал блондин. — Иди и прирежь бездомную псину! Или какого-нибудь бомжа, за которого не хватятся в ближайшие сроки! А устраивать мокруху на собственной базе — у тебя с головой всё в порядке?! — А ты, смотрю, и своей разучился думать? Только хвостик модный носишь? Я девчонке всё объяснил, тебе повторяться не собираюсь. Она станет обузой. Лезвие Самехады больше не чувствовалось на макушке. Несмело я приоткрыла глаза, чтобы увидеть освирепевшее, вероятно, от насмешки Кисаме лицо Дейдары. — Хоть раз подумай тем, что на плечах, а не рыбьими инстинктами, хм! — вопил блондин гневно. — Что бы сказал этот мерзкий Учиха, будь рядом? Как и всегда, где носит его? И Данну! Наверняка оба не станут марать руки, чтобы потом возиться с трупом, хм! — Для тебя это вдруг стало проблемой? — издевательски протянул синекожий. — Нет! Я веду к тому, что у нас только всё устаканилось, база наша, девчонка ходит как по струнке, а ты со своим умерщвлением, хм! А потом всё сначала! Убрать девчонку, потому что она начнёт шататься, где ей не положено! Следом — мальчишку! И после снова сменить базу! Какая морока, хм! — Замечательная мысль! Избавиться сразу от всех, умно. Его никто не просил подкидывать сумасшедшему убийце новые идеи для расправ! — Тупоголовое существо… — Дейдара устало провёл по лицу, враз успокоившись. — Знаешь, что предложил бы Учиха? Компромисс, хм. Оставь обеих в живых. Только посмотри теперь, какой на девчонку будет иметься рычаг давления. Один неверный шаг — и расплатится её мамаша. А с дружком разбираться будет Какузу, надоедливый кретин, хм… Ты хоть понимаешь, требуха вместо мозгов? — А как же жертвоприношение Джашину?! — вскрикнул возмущённо Хидан мне на ухо. — Да заткнись ты со своим Джашином! Не слышит тебя Джашин, хм. Кисаме сосредоточенно обдумывал сказанное Дейдарой, пока Акацуки бранились. Самехада пришла в движение, очертив полукруг рядом со мной. Едва ли он хотел оставлять кого-то из нас в живых. Кровь кипела и требовала багрянца на стали, но… Похоже, он прислушался бы к мнению своего черноволосого друга, и мне думается, что Дейдара насчёт него был прав. — Ладно, поступим так, — наконец, кивнул он, убрав меч. — Оказывается, и у тебя, Дейдара, бывают просветы. В минувшую стороной угрозу верилось с трудом. Я перевела взгляд на блондина, успешно заговорившего зубы: он обращал внимание лишь на задевающую речь синекожего, словно я и не стояла рядом. А только услышал хлоп подвальной двери, живо поспешил встречать товарища с приветственными криками. Кисаме навис надо мной, обнажив ряд острых зубов. Словно вот-вот хотел перекусить мне глотку. — Считай, что тебе повезло, — навеселе просто молвил он. — Но у тебя всегда полно шансов повторить эксперимент, ха!.. Отпусти уже её, Хидан. Бес, с отвращением кривящийся, резко оттолкнул меня от себя, будто я была каким-то мусором. И прежде, чем я на всех парах кинулась в спальню, Кисаме успел тронуть моё плечо Самехадой, заставив меня буквально врасти в землю. — Насладись этой минутой, потому что после ты её уже не увидишь. Поскорее я бросилась к маме и, ухнув рядом на колени, аккуратно смела её чёлку со лба. Один из них оставил глубокую ссадину на ней… Я слышала, как скрежетали зубы от убийственного осознания собственной ничтожности… Тот редкий момент, когда я могла позволить себе слёзы. Прижимая маму к себе, я поглаживала её голову и тихо всхлипывала. Знала, что вся троица позади настороженно наблюдает за моими действиями, полагая, что я могу из страха за наши жизни сотворить какую-нибудь глупость… И Самехада была наготове. Чем дальше, тем хуже становится… В этот раз кое-как обошлось… Но ведь концерт не окончен.