Искусство - это затмение!

26 января 2019, 15:57 Виктория, Британская Колумбия, Канада

      Прошло не более двух часов с момента едва не свершившегося кровопролития. Я зябко ёжилась в лёгкий свитер, спасаясь от промозглого ветра, и жалась в самый угол балкона. То и дело подгибала под себя колени в попытке превратиться в один сплошной комок. Путы дико сдавливали запястья, онемевшие руки посинели — и от холода тоже.       Всё началось с того, что Кисаме увёл мою маму подальше от меня. Я и не знала, куда — могла догадываться, что в подвал, но Хидан и шагу ступить не дал в сторону. Был неотвратимо зол на то, что жертвоприношение не было совершено. А как только я стала наседать, что сделают с мамой, бес из бешенства запер меня на балконе.       Сперва я полагала, что ситуация могла сгладиться. Стучала кулаками в стекло, пытаясь заставить седовласого обратить на себя внимание. Бесполезные старания обращались в прах. Он игнорировал, сводя все мои попытки к напрасной трате времени.       В какой-то момент я сдалась и, вдруг опомнившись, прихватила с верёвки яркое розовое полотенце. С криком я принялась размахивать им, стоя у самого края балкона, и надеялась привлечь хоть кого-нибудь на улице. Воздух рассеивал эхо, доносящееся со второго этажа, и за короткий промежуток мне так и не удалось ничего добиться. Потому что Хидан успел заметить мои манипуляции.       «Сделаешь так ещё раз — сдохнешь!» — вопил он, выкручивая мне руки. В порыве злобы он едва ли не выкинул меня за балкон. Вместо этого от всей своей бесовской души приложил о шершавую поверхность стены головой, лишив сознания. Очнулась я с потемневшим рубцом на брови, не говоря о сети ссадин. Неожиданно для себя оказалась связанная — бельевыми верёвками, накрепко. Хидан не отводил глаз с той стороны стекла.       Чертовски саднили ушибы. Несколько часов на промозглой погоде без куртки и обуви, холодная плитка — имелись все шансы промёрзнуть до костей. Конечно же, Акацуки это совершенно не беспокоило.       Изредка я пыталась хрипло кричать, звать на помощь… Или же извиваться беспомощной змеёй, но очередной неудачный фокус только усложнил мне задачу: я рухнула плашмя на ледяную плитку, будто на голый лёд. Можно было ползком добраться, скорее всего, но ноги так окоченели, что я чуть шевелила кончиками пальцев. Я считала искромётным везением, что на мне свитер и тёплые носки, ведь могло быть и хуже.       Мне думалось, что и умереть тут несложно. Достаточно простого переохлаждения. Я покрылась мурашками от холода и не могла унять дрожи. Стук в зубах уже не казался комичным.       Я повторяла себе, что меня выпустят. Ведь… не могут они меня держать тут вечно.       Думала о маме. Обрывисто вспоминала произошедшее днём. Чуть ли не каждую секунду возвращалась к мыслям о Самехаде. Казалось, Кисаме не сдержит своё обещание… Одновременно с этим я таила надежду, что с моей мамой всё будет в порядке. Да, я ни разу в жизни не думала о маме с такой любовью и теплотой, как сейчас. И мысли переполняли меня, не давая окунуться в забытье.       Я не знала, который сейчас час и как долго я ещё буду околевать тут. Надежда таяла с каждой секундой. И представить нельзя было, что я могу окончить свои последние минуты… вот так.       Но через мгновение, увидев в прямоугольнике стекла щурившееся лицо Дейдары, я силой заставила себя выйти из полудрёмы.       Наши взгляды пересеклись. Какая-то отвращённая жалость, смешанная с презрением, застыла на его лице. Дёргающиеся уголки губ были не то порывом злой усмешки, не то омерзения.       Долго Дейдара стоял, обдумывая нечто про себя. Пока, наконец, ручка двери не дрогнула.       Уличный холод порывом ветра ворвался в спальню. На губах чувствовался привкус железа: слишком уж много времени я закусывала губы, дрожа от холода. И, снизу вверх глядя на блондина, я моментально почувствовала леденящий душу ужас.       Какова была причина, которая заставила его явиться за мной, держа заострённое лезвие у груди?.. — Ты убьёшь меня? — Вопрос сам слетел с моих посиневших губ раньше, чем я осмыслила сей животный страх. — И не сомневайся, хм, — спокойно выдохнул Дейдара без тени насмешки, и не опустив оружия. — Но не сейчас.       Я молчала. Не могла найти в себе силы вымолвить и слова. Но только Дейдара склонился ко мне с лезвием наготове, я попыталась отползти назад, сторонясь блеска стали. Вот только покинувшие полчаса назад остатки энергии были безвозвратно утеряны. — Не дёргайся. — Секундой позже блондин, прихватив за плечи, удержал меня на месте. — Я сказал, что не прикончу тебя сейчас. Но если ты хоть раз дёрнешься, пока я буду тебя развязывать… Я убью тебя, хм.       В памяти немедленно всплыли непрошенные воспоминания, как я саданула истеричке по переносице, пытаясь спасти мать. Беглый взгляд обнаружил небольшую гематому на носу… И, согласно логике убийцы, я уже давно должна была быть мертва. Что удерживало меня на этом свете — не ясно.       Мне всего лишь было жутко находиться рядом с тем, чей гнев готов был взорваться, как Везувий.       В полнейшем молчании он освободил мои окаменевшие конечности. Я не смела издать и звука — даже движение было под запретом. Когда его лезвие царапнуло мою икру, я подумала, что он сделал это нарочно. — Вставай. — Острие лезвия кровожадно смотрело прямо на меня. — Иди вперёд и не подумай сделать шаг в сторону.       Встать было неимоверно тяжело. Я и поверить не могла, что вновь свободна от пут. Хватаясь одеревеневшими руками за голые стены, я попыталась подняться. Но острая боль тут же взорвала колени, и ноги подкосились. Тяжело вздохнув, я повторила попытку. И, терпеливо выдерживая ноющую боль, держалась за стену до тех пор, пока не сумела самостоятельно устоять на земле.       Охладевая, я думала, что больше не смогу подняться на ноги. Ступни чувствовались через силу. И хотя мне думалось, что я могу повалиться в любое мгновение, я была рада, что не осталась замерзать на холоде.       Я была счастлива чувствовать тёплый домашний паркет. Из-за отопления воздух показался удушающе-тёплым, уютным, и я едва ли не бросилась от счастья к батарее.       Панически я бросила взор на телефон. Его размозжило вдребезги, оставив после себя горсть обломков да рваный провод. Излюбленный почерк Хидана, надо полагать… И на душе у меня похолодело.       Дейдара закрывал дверь в уединённом молчании, не сводя с меня настороженного взора, а я искала наиболее нейтральную фразу для начала диалога, чтобы после его начала у блондина не возникло желания поставить мне второй шрам для симметрии.       С трудом ему удавалось сохранять хладнокровие, пока мы спускались по лестнице. Меня укачивало, будто на каруселях, и приходилось держаться за перила, чтобы не упасть и не свернуть шею. Но Дейдара, мнительный и наученный опытом, с терпеливым постоянством держал лезвие у моего горла, грозясь вот-вот вспороть кожу.       К концу пути так и не смогла найти нужных слов. В нынешнем положении можно было уже усомниться, чей на самом деле этот дом. И я не отбросила от себя мелькающих картинок, где Акацуки по-хозяйски расхаживают по дому. — Это Кисаме приказал освободить меня?       Сейчас мой голос походил на скулёж раненого щеночка, в то время как неделю назад то был лай ретривера. — По-твоему, я без его указки ничего не могу решить сам? — немедленно огрызнулся Дейдара.       Ответ был более чем красноречив.       Постепенно я начинала согреваться. Усердно я растирала руки и буквально чувствовала, как кровь приливает к телу. Спиной ощущала, как просверливает меня взглядом блондин, так и ищущий повода прирезать меня.       Напряжение росло, и слушать нагнетающюю тишину было невыносимо. Я всё хотела спросить у Дейдары, что он знает о моей матери. Прислушивалась к дому и не могла услышать ни единого звука из зала или ванной комнаты. Кажется, никого из Акацуки не было на месте, но я боялась делать какие-то предположения. — Сядь! — несдержанно рявкнул блондин, бахнув по столу кулаком со всей мочи. Колени мои подкосились сразу же.       Дейдара садился медленно, бок о бок, несмотря на бушевавший в его груди ураган. Теперь нескромная, но довольно убедительная мысль вольно распространилась в моём сознании: не потому ли он освободил меня, чтобы самостоятельно и убить?.. — Знай же, как сильно я хочу прирезать тебя хотя бы за это, хм! — Худой палец убийцы гневно указывал на распухший нос. — А теперь поблагодари обстоятельства! Кисаме наплевать, скользкой рыбёшке, а я считаю это лишней морокой, хм… — Уголок губ его насмешливо дёрнулся. — Хидан за своё уже отыгрался.       Теперь трястись и ждать мести белокурой истерички? С его почерком, это будет, как минимум, внезапное нападение в комнате с участием ядовитых-колющих-режущих предметов. Не хочу знать, на что способна его бурная фантазия. — Их здесь нет, так? — тихо спросила я, нервно оглянувшись. — Да! Отправились на поиски предателя, чтоб он сдох, хм!.. Конечно, Хидан не собирался выпускать тебя. Забыл о недавней беседе, идиот, хм. — Я могла умереть… — Правда? — кислотно изумился Дейдара. — Тебя просили не лезть в это дело, просили? А ты?! Настырная, упрямая девчонка!.. А, Хидан упомянул, что ты пыталась звать на помощь, оттого ты и оказалась связанная. Нечего винить во всём этого джашиниста, только собственную глупость, хм! И каков итог, а?! — Прекрасно! — на пределе возможностей, не в силах выносить обвинения в свой адрес, осклабилась я. — Чем же ты тогда недоволен? Твоя заветная мечта сбылась — увидеть меня, барахтающуюся в плодах собственной опрометчивости… Так и наблюдал бы за моей кончиной. — Я не настолько пустоголов, чтобы пустить тебя в расход так неосмотрительно, хм.       Я проглотила липкий комок в горле. Очевидно, он собирался добавить ещё нечто конкретное. Пышущий гневом, играющий жевалками на лице, Дейдара точно хотел упомянуть, что роль убийцы предназначена исключительно ему. Или же намекнуть, что мои мучения не должны окончиться столько скоро.       Но, будучи не в состоянии выдерживать длинные паузы, сплошь пропитанные холодной яростью блондина, я тактично откашлялась. — Хорошо, — сказала я, от волнения царапая ногтями предплечье под столом. — Как бы то ни было, спасибо.       Безусловно, на мою благодарность он обратил внимания не больше, чем на муравья под ногами. — Я говорю искренне, — продолжала я, не повышая тона. — Вряд ли бы Хидан меня вытащил… Или Кисаме… Поэтому я хочу извиниться и за то, что напрасно посчитала тебя спятившей истеричкой… — Хватит. — Дейдара смотрел прямо, не мигая. Дыхание выровнялось, однако стиснутое в кулаке лезвие выдавало сильнейшую концентрацию. — Они бы не горевали, умри ты сейчас или потом. Не ищи шансов выжить, хм.       Дейдара походил на запаянную книгу — то, что невозможно прочесть, как бы ты ни старался вгрызаться в твёрдый переплёт. Его цели, мотивация, настроение — сейчас всё было скрыто за тёмной шторой. Если он старался запугать меня, почему не пользовался оружием, а предпочёл диалог? Если так внушает мне мою ничтожность, почему освободил?.. Хотя, что же, скорее всего он не собирается страдать в очередной раз от истерии в поисках нового жилья. — Я не собираюсь умирать, — проговорила я твёрже, чувствуя, как в голосе звякнула сталь. — И не позволю умереть близким.       Вот разговор плавно подошёл к нужной мне теме. За тот короткий промежуток времени я уже успела оставить на предплечье несколько красных борозд и немедленно прекратила это занятие, выложив руки на стол. Колени тряслись, как в лихорадке, но каким-то чудом я заставила себя угомониться. Сердце сжалось. — Дейдара, пожалуйста… — Собираешься спросить у меня, где твоя мать? — вдруг перебил меня блондин, развернувшись ко мне всем корпусом. Острие лезвия смотрело прямо на кончик носа. Во взгляде читалась едкая насмешка. — Она будет дышать, покуда ты не сделаешь свою первую дурость! Выходка на балконе пошла в счёт мести Хидана, так что тебе вновь повезло, хм! А вопросы о ней ты должна выкинуть из своей головы!.. Если не хочешь, чтобы Кисаме лишил тебя языка, хм.       Я словно проглотила язык. За одно лишь мгновение блондин перевернул с ног на голову мои предположения. Сомневаться в том, что Кисаме отрубит мне язык за лишний вопрос, не приходилось. Попытки поисков могут быть губительными для меня, мамы и, возможно, Тайлера…       И вскоре стало совершенно очевидно, что я могу и вовсе не увидеться никогда со своей мамой. Никогда не услышать её резкий, ледяной голос, полный недовольных ноток…       Быть может, она уже мертва, а мне будут лгать и вешать лапшу на уши, чтобы добиться полного контроля? И что мама чувствует, находясь в руках убийц, пленённая?.. Думает ли, что произошло со мной?.. — Почему я должна вам верить? — прошептала я осипше.       Слёзы подступали к глазам. Кажется, только жестокий гнев на сидящего рядом блондина заставлял подавлять их, сжигать всю воду. Но моя настороженность только вызвала жестокий оскал, сопровождаемый злобной насмешкой. — Слышал бы тебя Кисаме! — ухмылялся Дейдара, ни на секунду не расслабляя руки с лезвием. — Можешь поверить ему однозначно в одном: если попытаешься сбежать или позвать на помощь, он четвертует всю твою родню и дружка твоего заодно, хм! — Я не об этом. Я не могу быть уверена в том, что Кисаме уже не четвертовал мою маму!.. Или же не делает этого прямо сейчас! — На то нет повода, хм, — неоднозначно ответил блондин. — Повода? — скрипела зубами я. Сжатые кулаки дрожали, ногти скребли по столешнице, словно когти дикого зверя. — Да для вас каждое моё дыхание — повод! Он послушает тебя, так? Или же ему попросту плевать и он убьёт мою маму, потому что ему так угодно! Потому что лишний свидетель никому не нужен! Да просто потому, что он убийца, и не нужно искать лишних причин!.. — Тогда, значит, этой старухе дорога на тот свет! — рявкнул мне в лицо Дейдара, светясь откровенно-жестокой насмешкой. — Значит, ей не хватило труда побороться за свою жизнь! Значит, она была слишком труслива и слаба!.. От таких ничтожеств просто воротит.       После этих слов что-то, как тумблер, треснуло во мне. Я ни секунды больше не могла сносить присутствия человека, способного так отзываться о моей матери.       В голове будто выстрел прогремел, прежде чем я сорвалась с места и бросилась на Дейдару, намереваясь, кажется, расцарапать ему лицо. Из горла вырвался звериный гортанный клёкот, слабо похожий на рык или сдавленный плач. Дейдара вовремя среагировал, отклонившись назад и успев перехватить моё левое запястье. Уже выдирая, я силилась дотянуться до его шеи! Уровень гнева превысил всякие рамки. Хотелось, чтобы Дейдара поплатился за каждое сказанное слово! И на несколько мгновений я забыла, что в руке у него было зажато лезвие, усладившись борьбой.       Но как только взгляд сфокусировался, спина покрылась липким потом, и я тут же дёрнулась назад. Эмоции отхлынули, удушающий жар спал. Дейдара, чьи чувства представляли собой сплошной комок агрессии, резко притянул меня к себе, выпустив. Мгновением позже блондин держал меня за горло, с силой вдавливая лезвие в щеку. — Довольно! — помотал головой он. Мокрая чёлка опала на глаза. — Мы это уже проходили, хм! — Ты чудовище! — выпалила я на одном дыхании. — Как ты можешь так говорить?! Что, если бы это были твои родители?! Твоя мама! — Покойничкам плевать, хм! — Да как ты можешь так кощунственно относиться к своей семье! Я не лажу с моей матерью, но ведь я… — К чему эта драма? — возвёл глаза к потолку блондин, кривясь. — Слабаки — они везде слабаки! Те, кто не признаёт ни окружающий мир, ни дар искусства, коим могли б свободно распоряжаться! Они заслуживают… — А ты! — вопила я хрипло, задыхаясь от железной хватки Дейдары. — Ты чего заслуживаешь?! Ты считаешь себя лучше их! Ставишь себя выше, гордец! И ты-то выше, приспешник убийц!.. Я не удивлюсь, если вся твоя семья погибла от твоего же куная!.. — Замолчи!!!       Внезапно он отшвырнул меня от себя. Я громко ударилась о плитку, ощутив, как после тупой ноющей боли в виске трясётся всё перед глазами. Пекущая царапина на щеке, оставленная лезвием, постепенно начинала кровоточить. Я мимолётно стёрла кровь ушибленной ладонью, сосредоточившись на Дейдаре.       Ярость переполняла юношу, из-за чего дыхание стало хриплым и надрывистым. Лезвие в его кулаке подрагивало. У меня и сомнений не оставалось, что, сделай я хоть движение, он без колебаний покончит с жертвой. — Ты. Ничего. Не знаешь, — гортанно выговорил он, чеканя слог.       Я замолчала, побоявшись продолжить перепалку. Тело отчаянно побила мелкая дрожь. Удары сердцебиения звучали в ушах. Каждый глоток воздуха был как будто последний. Я, собирая в кулаки остатки бесстрашия, силилась отползти назад — прочь от кровожадного лезвия, прочь! — Осуждаешь меня? — всплеснул руками блондин, на миг окинув взором столовую. — Только не ты, хм! Жаль, что ты не можешь взглянуть на истинное искусство — на упоительный мотив взрывов, ласкающий слух! Это то, чего я добился! То, чего я достиг! То, для чего я предназначен, хм!.. Этого добился я и только я! Без помощи Ооноки!.. Без помощи них!..       Он видел, что я делаю осторожные движения назад. Я задыхалась от ужаса, глядя на расширенные от ярого гнева глаза. Когда блондин поудобнее перехватил лезвие, я пугливо дёрнулась, пускаясь наутёк.       Плевать было на осторожность.       Во мне поселилось абсолютное убеждение, что в этот раз Дейдара исполнит своё давнишнее обещание.       Комок первобытного страха подкатил к горлу и застрял там, вырвавшись наружу хриплым криком.       Где-то за спиной со свистом лезвие вспороло воздух. Гулкие шаги отдавались в ушах в ритм биению сердца.       Ноги подкашивались, словно чужие. Я неслась к входной двери, свято веря, что смогу выскочить и позвать на помощь. У меня не оставалось сомнений до самой последней секунды, пока я с треском не дёрнула ручку на себя… чтобы обнаружить, что дверь заперта снаружи.       Сейчас было неважно, как долго Кисаме искал ключи и кому пришла идея запереть дом. Холодный пот градом катился по спине, а я всё не переставая, как в бреду, дёргала дверь.       С глаз сорвались несколько крупных слёз, застывшие на щеках.       Вдруг стальная рука убийцы сомкнулась у меня на предплечье.       Глаза лихорадочно метались по округе в поисках помощи. Свободной рукой я едва успела зацепить собственную сумку, висящую на вешалке.       Акацуки круто развернул меня. И сознание едва не покинуло меня, когда лезвие стремительно взметнулось вверх. Только сила воли и ярость не дали упасть на землю. — Нет! Нет! — вскрикнула я дико, съездив имуществом блондину по физиономии.       Это произвело эффект. Дейдара выпустил меня, зарычав от злобы. То было лишь его нелепое мгновение растерянности. Когда он уже, отерев лицо ладонью, хватал воздух рядом с собой рукой, я уже неслась прочь по дому.       Я не разбирала дороги. От усердного дыхания и горьких слёз в лёгких саднило, я не могла сосредоточиться. Помнила, что не должна бросаться в зал, вход в который представлял собой одну огромную арку. Какая-то часть сознания подсказала, что ещё раньше, чем я доберусь до верхнего этажа, от меня останется только холодный труп.       Совсем рядом была ванная комната. И забывшись, я кинулась к ней. Дрожащими руками схватилась за ручку и с такой силой дёрнула на себя, что на какой-то момент показалось, что дверь выйдет из петель. На моё счастье, в ней никто не запирался. И я влетела вихрем внутрь, рванув дверь обратно. С огромным облегчением закрыла на замок и, пятясь, осела на пол. В руках я по-прежнему судорожно сжимала сумку, которую никак не могла отпустить.       Через секунду дверь содрогнулась от грохота. Я пугливо жалась к ванне, стараясь быть подальше от двери. Дейдара ломился внутрь с неистовостью быка на ринге, но я была практически уверена, что внутрь ему не добраться.       Я потеряла счёт времени. Думалось, это продолжается часы и никогда не закончится. За то время я, казалось, вросла в периметр ванной комнаты, потонув в тяжелом звуке грохота и своего дыхания.       Но наконец это прекратилось.       Я не смела шелохнуться, будто от моего движения зависело, станет ли бороться за сопротивление двери убийца ещё. Зубы нешуточно стучали. Сквозь слёзы я смотрела вперёд, слыша только тихое поскрипывание. — Хорошо! — охнул запыханно Дейдара, и в голосе его проскользнуло восхищение. — Ты заслуживаешь жизнь. За находчивость и смелость, хм… Но только не за твой длинный язык!       Я не понимала, шутит он или говорит серьёзно. Возможно, он затеял некую хитроумную игру… Даже думать об этом не хотелось.       Некоторое время длилось затишье. Но я точно знала, что он стоит там, за дверью. И стоит мне хоть на миг ослабить бдительность… — Ты всё равно выйдешь оттуда, — уже на тон спокойнее говорил убийца. Размереннее, насмешливее. — Да, выйдешь, хм! Когда явится Кисаме, а явится он о-о-очень скоро!.. Ты же не додумаешься грубить ему?..       Голос пропал. Подбородок дрожал от чуть сдерживаемого плача. Я зажала себе рот рукой, чтобы не разрыдаться в голос, пока Дейдара рядом. Раскрасневшееся лицо, растёртые по нему слёзы — да и это уже, собственно, было не важно. — Оставайся там, сколько захочешь! — ужасный голос, переполненный издёвки, стал затихать. — Там хотя бы тепло!..       Он оставил меня в одиночестве, слушать собственные всхлипы и подавленные стоны. Всё замерло, и я отказывалась верить, что с минуты на минуту явится Кисаме… И начнётся новая волна ужаса и слёз.       Словно талисман, я продолжала сжимать сумочку и глотала солёные комки, застрявшие в горле.       Так хотелось, чтобы этот кошмар поскорее закончился.