Искусство - это затмение!

27 января 2019, 11:17 Виктория, Британская Колумбия, Канада

      Я металась в глубоком беспамятстве, найдя лишь там спасение от пронзающей боли.       Мне снился мой отец. Впервые во сне я могла разглядеть его особенно отчётливо: жёсткие светлые волосы, волевой подбородок и блестящие зелёные глаза, передавшиеся мне. Он ласково брал за руку свою десятилетнюю дочь — такую маленькую по сравнению с этими титаническими махинами, крутящимися вокруг собственной оси.       «Это не страшно», — говорил он.       Он оставил зеленоглазую девочку на карусели — расплывчатые очертания громадного, уродливого, неподъёмного механизма, где плямбами выделялись только полосы ремней безопасности.       Не страшно…       Жуткое сооружение издавало рокочущий скрежет, впивающийся в слух, и каждое движение сопровождалось чудной детской какофонией.       Солнце застилало глаза, и железное чудище, подкидывающее хрупкую девочку ввысь, вызывало в ней трепетный восторг.       Покуда же существо с гигантскими железными щупальцами, визгливо заскрипев, не задрожало — вместе с качающимися ладьями, где от немыслимого испуга заревела зеленоглазая девочка, ища глазами отца…       Но его не было…       Я очнулась в холодном поту, тяжело дыша, с явным привкусом крови на языке. В глазах по-прежнему стояла муть, но, отморгавшись, я стала постепенно узнавать знакомые очертания серого потолка с минимальным количеством светильников.       В подвале царила кромешная тьма, постепенно разгоняемая разреженным уличным светом из маленького окна. Тело было словно накрепко приковано к дивану, пятно от сока с которого я до сих пор и не вывела… Забавно, я вспоминаю о такой сущей мелочи, когда чуть не сложила голову палачам на радость вместе с Тайлером…       Произошедшее настигало медленно, холодными и неизбежными спазмами. Сперва я вынырнула, как из болота, убедившись в реальности существования нешуточной угрозы. Затем меня окатило горячей волной облегчения от радости, что я вытащила Тайлера из лап кровожадного садиста. И уже спустя несколько секунд я опомнилась: за его жизнь я отдала свою.       Что я могла придумать, дабы расплатиться с Какузу? Его интересуют деньги, но уж слишком вяло он отреагировал на мои просьбы принять во внимание, что у Тайлера они тоже есть… Ах, это будет выглядеть как дешёвая кража, не более, даже если он и согласится на это…       Ничего в голову не лезло. Шумный беспорядок царил сейчас в мыслях. Я не понимала, как можно сосредоточиться…       Дико не хотелось вставать. Наверное, я могла бы заснуть ещё раз… Если бы не отрезвивший меня сон о далёких, впитавшихся на корочку мозга воспоминаниях.       Лишь бы не видеть это вновь.       Что-то мешало двинуть левой рукой. Подсознательно мне казалось, что я должна чувствовать неописуемую боль, но сейчас я лишь недоумевала, почему так ломит тело и что за надоедливая сонливость!       Частично меня укрывало одеяло, оставленное мной в первую ночь. Сфокусировав зрение кое-как, я обнаружила на левой руке, изогнутой в локте, толстую тугую перевязь.       На мгновение прояснившийся разум стал задавать нескромные вопросы. Каким образом я оказалась в обители кукольника и, в конце концов, кто доставил меня сюда, когда последним моим воспоминанием была столовая?..       Я попыталась вырваться из полудрёмы, окутавшей сетью разум, и оглянуться по сторонам. Где-то там виделось нечто схожее с разобранным горбуном — аккурат около столика, где были взгромождены инструменты из гаража. Там же лежала открытая аптечка и, кажется, увеличительный прибор Дейдары.       Снова предприняла попытку приподняться, но это было так же бесполезно, как двигать левой рукой.       Я смогла только предположить, что пролежала в таком положении до самого утра, совсем лишившись сил, и теперь я старательно не впускала в голову мысли, что Кисаме мог запросто нарушить условия нашей сделки и убить Тайлера.       Эти убийцы способны на все. А даже если и для Какузу важна сделка, то Хидану тому же плевать с высокой колокольни! Каждый стоит за головой Тайлера в очередь!       О нет, они же просто могут не отпустить его из-за меня и моего «самопожертвования»! А здесь он живая мишень…       Снова, снедаемая губительным любопытством, я потянулась к краю дивана. Я всецело была уверена, что смогу свесить ноги, пускай голова от подушки оторвалась с трудом. — В тебе два кубика обезболивающего, будет разумнее не дёргаться, — вдруг рядом со мной раздался бесстрастный, проникновенный голос Сасори.       Я застыла, ошарашенная, в поисках затаившегося мальчишки. Сердце застучало чаще, словно обезболивающее было всего лишь предвестником чего-то худшего.       Он вышел из-за спины, всё также одетый в вещи Тайлера.       Казалось, что он простоял там всё то время, пока я была в отключке, буравя своим тёмным интересом.       Где он нашёл обезболивающее? Этот вопрос самый простой. Конечно же, в моей аптечке. Teva-diclofenac хотя бы.       Неужели он досконально изучил содержимое всех медикаментов и разобрался, как правильно их использовать?.. Ничего не может быть просто так.       И откуда я знаю, обезболивающее ли это…       Долго выдерживать взгляд Сасори я не смогла. — Сколько времени я тут лежу?       Сасори не отвечал, предпочитая тянуть жилы из моего терпения. — Кто меня сюда принёс? — снова вопросилась я, стараясь говорить твёрже.       Пускай обезболивающее, притупляющее разум — надеюсь, это было оно — не давало мне скрежетать зубами и кипеть от ярости, я всё же не могла оставаться спокойной. — Почему вы не отвечаете? — в очередной раз задала вопрос я. — Есть ли смысл в этих риторических вопросах? — Сасори смотрел на меня изучающе сквозь приопущенные веки, не придавая голосу ни оттенка раздражения.       Очевидно, он предполагал, что я сама должна додуматься до этой простой истины.       На первый вопрос я нашла какой-никакой ответ, любуясь просачивающимся солнцем. Но второй заставлял внутренности холодно сжиматься. — Вам же наплевать?.. — Дёргало от мысли, что меня лечит один из убийц, гроза кукольных дел. — Вы же не просто так? Это Какузу? Хотел убить меня позже целую? Или Кисаме — продлить мучения?.. Вам только легче будет, если я буду недееспособна, так… что же?..       У Сасори был поистине железный характер, игнорирующий всякие нападки с моей стороны. Он плавно прошёлся к столу и, словно не я внутренне билась в страхе, принялся копаться в лекарствах.       Он явно потерял ко мне интерес. — Ваша медицина слишком малоразвита, — вдруг заговорил он, переведя стрелки. На меня он и не смотрел вовсе. — Огромное количество препаратов от всевозможных болезней… но такое ущербное. При таких технологиях вы не смогли найти лекарства от… Как же… Рака? Бешенства? Или же чумы? Опытный ниндзя-медик способен был справиться с большим.       Он замолчал, погрузившись в думы. Как ни хотелось мне понять, зачем он затеял сей монолог, я решила его не перебивать. — Любопытные экземпляры препаратов кажутся сильнодействующими, как написано на упаковке, но в результате оказываются бесполезными против моего яда.       Меня встряхнуло с новой силой, будто укол адреналина в сердце. Я вынужденно подскочила с дивана — и тут же завалилась обратно. Не думала, что от резких движений у меня могла так кружиться голова, как у волчка…       Но мысли, одна хуже другой, лезли в голову против воли. — Откуда вы это знаете?.. — Я забормотала осипшим голосом: — Вы экспериментировали на моей маме?..       Взгляд Сасори немедленно просветлел. Странная полуулыбка наползла на его юношеское личико. — А если и так?.. — Он чуть склонил голову, из-за чего улыбка приобрела маниакальную тень. — Что ты сможешь изменить?       Меня захлестнула буря чёрного гнева, едва подавляемая побочным действием обезболивающего. И я, на этот раз уж удачно приподнявшись на локтях, зашипела: — Да вы монстр!.. Чудовище с лицом ребёнка! Где ваше сочувствие?! Почему для вас человек — это кусок мяса?.. — У меня даже не было мысли, что я могу поплатиться за сказанное. — Если моя мама пострадает от ваших рук, то даю слово, что за вами явятся в ту же секунду! И плевать, будет стоить мне это жизни или нет!.. Я даю слово!       Я едва ли не задохнулась от ярости, покуда выговаривала всю накопившуюся ненависть к рыжеволосому парнишке. В поле зрения попались ножницы, словно специально оставленные на краю дивана…       … И я была уверена, что Сасори сделал это нарочно. — Меня забавляют твои пустые угрозы, — сказал Сасори, не сводя глаз с меня. Он прекрасно видел, как жажду я схватить ножницы. — Ты остра на язык, но это легко исправить. А когда будет слишком поздно, ты отправишь своих врагов в полицию? И не оставишь себе возможности расквитаться с теми, кто убил твою мать… — Я не убийца, как вы, — зарычала я. — Преступление должно быть наказуемо! — Это твоя точка зрения? В твоём доме живёт банда наёмников, и ты стала их соучастницей, помогая им в быту. Я могу убить твою мать, и всё, что ты получишь, разоблачив нас, — это признание вины в пособничестве преступной организации… Правосудие так несовершенно. — В этом мире всё иначе! Вы не обладаете безграничной силой! Вас могут убить из табельного оружия за отказ капитулировать!.. — Некоторое оружие в столь же равной степени смертельно, сколь так называемые огнестрельные оружия, — загадочно поговорил Сасори, и я снова покрылась липким холодным потом. — Человек в этом мире так хрупок. Так неустойчив. Одна царапина может предоставить мучительнейшую агонию в несколько часов. Цианид, хлор, ртуть, радиация… Или же обильное кровотечение, причиной которого становится вызов медика…       Сасори подобрал маленькую гранёную стеклянную чашечку размером с четверть ладони и долго, пронзительно вглядывался в её содержимое.       Меня всё подкидывало ухватиться за ножницы, за мой единственный шанс… Но что я буду с ними делать? Не стану я превращаться в такого, как он. Я не убийца. — Без чакры человек — как марионетка без нитей. Бесполезен, легко уничтожим и совершенно не боеспособен. — Мальчишка снова смотрел на меня изучающе, чуть сощурившись. Ухмылка сползла с его лица. — Твоя мать жива и здорова… Можешь не пытаться. У тебя не хватит смелости даже наброситься на меня.       От его насмешки меня словно кипятком ошпарило. Несколько мучительных минут он водил меня за нос, расписывая в красках способы умерщвления, всего лишь проверяя мою выдержку?! Хотя бы за ту ложь, в которую я чуть не поверила, можно было бы использовать эти ножницы по надобности!       И несмотря на все ухищрения представить себя с оружием в руках, я понимала, что наравне с Акацуки это будет выглядеть весьма глупо. — Это очередная ложь? — В правдивость его слов верилось с трудом. — Вы надо мной смеётесь? — Есть и другие методы, чтобы изучить сильные и слабые стороны яда, — туманно изрёк Акацуки, не отводя взора с чашечки. — Лабораторный, например. Я сильно рискую, используя свой яд на жертвах этого мира. Они примут во внимание неизвестные компоненты, а затем его исследованием займётся весь мир. Я не стану раскрывать информацию о его составе… Возможно, мне удастся усовершенствовать яд, чтобы он испарялся из крови мертвеца. Я уверен, в вашем мире такое возможно — пускай и требует энергии и времени.       Загадочные речи, неясные и наполненные исключительно ему ведомым смыслом, внушали мне дикий ужас. Если Сасори намеревался испугать меня до чёртиков, то у него это отлично получалось.       Но пугаться вечно я не намерена. Я обязана знать ответ на свой вопрос! — Где Тайлер? — Сасори оглянулся на меня, будто бы очнувшись из грёз. — Что вы сделали с Тайлером?.. — У этого разговорчивого щенка хватает ума держаться подальше от моей обители, иначе я немедленно бы свернул ему шею… — Так он жив?! — всё никак не могла допытаться я. — Если элементарно не истёк кровью. Я ему не слуга и не нянька. Не я слежу за его самочувствием.       Ему наплевать. После всего случившегося я обязана вызнать, что произошло с Тайлером до самого конца!.. Правда ли это, что Итачи теперь следит за ним? Или же он секьюрити ещё хуже, чем Какузу?..       Хотела бы я ему позвонить…       Но прежде, чем я завела диалог с невозмутимым кукольником, меня, будто стрелой, пронзила новая мысль. — А что с Дейдарой?       До того мне было практически наплевать на состояние блондина. Но после, как он в очередной раз защитил меня от Самехады и вытащил Тайлера из когтей смерти…       За Тайлера я была обязана ему большим, чем простым «спасибо». — Что с ним станется… Или ты уже рвёшься благодарить его?       Он даже не скрывал своей иронии. Но Сасори был не тем слушателем, с которым я могла бы обсудить свои откровения.       Конечно же, он знал о произошедшем. Если я здесь — не мог не знать. — Я считаю, не было нужды спасать жизнь этому заносчивому юнцу, — молвил Сасори рассеянно. Чашечку он всё-таки водрузил на стол. — Он — пустая трата времени. — Вы же знаете уже о сделке? — огрызнулась я злобно. — Я найду способ доказать, что вы ошибаетесь! — Единственное, чем может послужить мальчишка, так это живой лабораторной крысой для моих экспериментов. Его тело я буду исследовать с огромной тщательностью. И избавлюсь от него так же быстро, как и от старой марионетки… — Стоп! Остановитесь! — Я видела, что Сасори перешагивает некую черту, отделяющую наш, реальный мир, от его несбыточных фантазий. — Тайлер не ваша игрушка! Он живой человек, как и моя мать! Не смейте ставить на них свои опыты, слышите?! — Я могу поставить опыты на тебе, — резко изменился тон Сасори, став более холодным, уничижающим. — И ты никак не сможешь об этом узнать, пока не начнёшь задыхаться… Например, сейчас.       Я едва ли не лишилась рассудка, когда представила, что мог вколоть или скормить мне безумный Акацуки, пока я была в отключке. — Как ты поймёшь, с чем связаны твоё головокружение, сонливость, тошнота? — продолжал запугивать Сасори, не отводя жуткого взора. — Побочный эффект обезболивающего? Или же я ввёл тебе свой яд в микродозах и жду результатов? Как знать, вдруг это реакция организма — выживание, стремление побороть смерть… А через несколько дней, когда физические ресурсы иссякнут, ты задохнёшься в мучительной агонии. И это вполне соответствует условиям твоей сделки…       Он развернулся, дав мне возможность «насладиться» его речью сполна.       На этот раз гнев, поутихнув на мгновение, уступил место бездонному ужасу. Я замерла, с точностью до детали пытаясь прислушаться к своему организму. Сковавшие, как железными цепями, мысли о том, что Сасори сделал из меня подопытную, стали уносить меня в туман. Ничего нельзя было предположить объективно, кроме того, что сонливость не могла оторвать с дивана, а от накатывающей приливами рвоты хотелось только зажать рот и бежать.       Бежать.       Если Сасори и правда, как говорит, вколол мне свой яд — тот самый, которым едва ли не отправил Тайлера на тот свет и с помощью которого Дейдара собирался расквитаться со мной, — то мне не жить.       Я мысленно хоронила себя, реально предполагая такую возможность, что кровожадный до экспериментов Акацуки с лицом тинейджера использует свои заготовки на любом из нас. Хотя бы на мне!       И от этой мысли не только животрепещущий страх терзал душу, но и яростный гнев. Он снова застилал мне глаза, и я уже вот-вот готова была броситься на Акацуки, невзирая на осознание собственной беспомощности…       … Когда на глаза вновь попались ножницы.       Яркими кадрами стояли воспоминания, как Хидан с лёгкостью и невероятной жестокостью вышибает у меня из рук лезвие, ударяя по животу.       Сейчас же всё иначе. Он стоит спиной. И он дитя… Во всяком случае, таковым кажется. Так уверен, что я не способна напасть, безоружен… Поэтому я могу…       Медленно, так медленно, что, мне чудилось, время замерло вокруг, я потянулась к ножницам единственно свободной рукой. Сасори даже и не думал оглядываться, предпочитая диалогу со мной разглядывание бардака на столе. А я, трясясь над тем, чтобы не скрипнуть в мёртвой тишине диваном, лелеяла надежду прикоснуться к орудию незамеченной.       Уже практически дотянулась, и кончики пальцев тронули лакированную ручку, когда запястье перехватила чья-то уверенная бледная рука. Сердце дрогнуло, пропустив удар. И я, осторожно подняв голову, почти сразу наткнулась на предостерегающий взгляд голубых глаз.       Он мог бы прямо сейчас позвать Сасори и вместе со своим дружком гнусно посмеяться над моим идиотизмом. Вместо же этого Дейдара настойчиво потянул мою руку назад, подальше от вещицы.       Как долго он наблюдал за моими действиями? И, что важнее, что именно он слышал из моих кратких речей?.. — Это же нелепое враньё, Данна, хм, — протянул блондин нарочисто громко. — Даже микродозы сражают наповал. Эта девчонка была б уже без сознания и бредила в лихорадке, будь это так.       Безучастно ко всему миру оглянувшись, Сасори едва ли был удивлён своему товарищу. Только, самым краешком губ улыбнувшись, неопределённо пожал плечами — словно ставил под сомнение вышесказанное. И от того становилось ещё страшнее.       Ножницы уже исчезли с подлокотника. Без сомнения, Дейдара позаботился о том, чтобы никакое оружие не попало мне в руки… Или же чтобы Сасори ненароком не расцарапал меня отравленными иглами в приступах гнева.       Я мягко вырвала свою руку из хватки блондина, про себя муссируя все его недавние попытки заставить меня заткнуться навеки и моментальное решение спасти Тайлеру и мне жизнь. — Как мало ты понимаешь в медицине, Дейдара, — протянул лениво Сасори. — Впрочем, вряд ли ты хоть в чём-то толком разбираешься… — То, что вы проштудировали всю информацию о медицине этого мира, не делает вас ниндзя-медиком, хм, — ядовито изрёк блондин. — Я хотя бы в этом разбираюсь. — Намекаете на что-то? — Утверждаю. — Ну так давайте, скажите прямо в глаза, Данна! — вспыльчиво дразнил Дейдара, взмахивая руками. — Охотно, — сощурился Сасори, будто готовясь к словесной перепалке. — Твоё искусство — дрянь и бред. Искусство вечной красоты — вот истинное искусство, запечатление жизни на деревянной кукле. А не твои пропаганды о сиянии и мгновении. — Мои пропаганды? Мои?! Вы, Данна, никогда и не поймёте, что это такое — искусство одного мига, хм! Что это такое — расцвет, пойманный в одной только секунде! В ярчайшее, краткое мгновение, как последний луч заката, хм! И в пик своей неизбежной, восхитительной красоты всё должно погаснуть ярко!.. Ведь искусство — это взрыв, хм!.. Таковы мои творения!..       Дейдара, в возбуждении тяжело дышавший, несколько секунд расширенными глазами смотрел в никуда. Он был полностью очарован своими мыслями об искусстве — и не выглядел безумцем. Скорее как художник, чьи идеи были доступны только его светлой голове, способной воплотить мысль на холсте так, как ему захочется. И, вспоминая о том, как я ежечасно дразнила Дейдару творцом, я постепенно начинала удостоверяться в его собственном взгляде на искусство. — Суета, ты просто взрываешь тонны глины, превращая это в так называемое искусство. — А-а-а, вы такой же твердолобый, как ваш Хируко, хм! — махнул на Сасори рукой Дейдара. И, внезапно опомнившись, затараторил: — Ха, Хируко! И это вы, Данна, мне говорили про вечную красоту, когда взяли и самолично разобрали Хируко? — Это тебя не касается, — мгновенно отреагировал тот. — А что, не хотите рассказывать про исключение из правил? Твердили и твердили про вечность, а сами свою любимую марионетку на запчасти разобрали, хм! — Заткнись, Дейдара.       От Сасори чувствовался нарастающий постепенно гнев. Его товарищ явно задел за живое — и наверняка не собирался останавливаться. Хируко? Это, похоже, название того горбуна, в котором мальчишка появился и который в данный момент почти разобран… Да, это и у нас практикуется — давать марионеткам имя, — только мне почему-то кажется, будто говорят они о своих марионетках не как о деревянных куклах со склада. — Нет, вы объясните, хм! — не мог уняться блондин. — Что, новый мирок довёл, решили из запчастей Хируко гроб сколотить? Уже поняли, что на человеческих марионетках не разживётесь, да? Тешите себя местной медициной?.. Или наоборот, а?.. А что, я допускаю и такую возможность, хм! Втайне желаете вывести новый штамм? Какая-никакая замена вашему вечному искусству! Смехотворно, хм!.. Ха, или же вам всё-таки по нраву быть в человеческом теле и наслаждаться новой жизнью…       Не успела я и моргнуть, как Сасори, казалось, и не шевельнувшись, стремительно бросил в Дейдару иглой, сверкнувшей в лучах солнца. Та воткнулась в стену, миновав чудом отскочившего вовремя в сторону Акацуки.       Сноровке и ловкости Дейдары можно было только позавидовать… Но у меня действительно вызвал восхищение его манёвр. В то время как я с ужасом представляла их с Сасори товарищеские отношения до прихода в наш мир. Мальчишка стрелял отравленной иглой в коллегу и, возможно, друга, как такое можно считать нормальным в нашем мире?! Дейдара, поражённо пялясь на иглу, вовсе и не выглядел испуганным. Наоборот — он, думалось, и ни капли не был удивлён такому поведению. — Убирайтесь, — едва ли не по слогам выговорил Сасори, беря в руки ещё две иглы.       Довольно доступно, вероятно: по одной на каждого.       Два раза мне повторять не нужно было. Я, с трудом перебирая ногами, умудрилась оказаться на своих обеих меньше, чем через тридцать секунд. Пускай, пускай всё это было последствие обезболивающего, но голова кружилась так сильно, что как только я попыталась сделать шаг вперёд, меня накренило в сторону. Я стала, опёршись о косяк двери, и не сводила взора со своей забинтованной руки.       Забинтована удачно, крепко, не абы как. Бинты насквозь пропахли смесью каких-то лекарств. Было бы странно думать, что кого-то из Акацуки заботило моё физическое благополучие… Поэтому у меня назрел ещё один вопрос.       Дейдара, в нетерпении, вытолкал меня из комнаты отдыха и последовал за мной. Но вдруг остановился в проёме, будто что-то забыв. — Одичаете вы, Данна, — бросил вскользь, как в упрёк, блондин и тут же исчез в коридоре, опасаясь смертоносной иглы.       Я поднималась по ступенькам так, будто меня только-только научили ходить. Обвинить Сасори прямо сейчас в том, что он накачал меня своим ядом? Или же его знания местной медицины настолько… утончённы, что он успешно устранил боль и превратил меня в недееспособную развалюху? Я уже и не знала, что думать, чуть ковыляя вверх.       Какие-то приглушенные звуки доносились с этажа… Крики? Совсем не походило на звонкие крики пленных под пыткой, от которых звенит в ушах. Так что я могла быть, наверное, спокойна…       Дейдара лично отпёр дверь и кивком пропустил меня вперёд. Вероятно, в его голове ещё тешилась паранойя, что я могу кинуться на него сзади. С таким-то головокружением у меня больше шансов полететь кубарем с лестницы, чем повиснуть на шее у Акацуки.       Сразу, стоило мне оказаться вне подвала, кинулся на глаза Хидан, о чём-то активно беседующий с Какузу. Всего-то лишь на мгновение я успела удивиться тому факту, что темноволосый у нас дома… и лишь после, наконец, я поняла ещё кое-что.       Садистские замашки Кисаме сдерживать больше некому.       Приметив меня, парочка прекратила диалог. Какузу, которому уже порядком наскучили религиозные толкования, раздражённо кривил лицо. Хидан был, однако, в самом кураже. — Целую ночь наораться не могли, от вас голова трещит, хм! — заявил Дейдара на повышенных, обращаясь непосредственно к бесу. — Мне неинтересно твоё мнение, блондинчик! — гавкнул Хидан язвительно. — Этого ублюдка не было почти неделю! Предлагаешь мне заткнуться и отправиться в пекло?! — Именно так, — вдруг поддержал Какузу. — Я лично отправлю тебя туда. — ДА ПОШЁЛ ТЫ К ЧЁРТУ! МЕНЯ ПОНИМАЕТ ТОЛЬКО ДЖАШИН! — Ты тупоголовый кретин. Джашина не существует. И твои мессы бессмысленны. — ТЫ ПРОСТО ЛИЦЕМЕРНЫЙ КУСОК ДЕРЬМА! — броско выругался Хидан, отчего у меня заныли уши. — ДАЖЕ ЕСЛИ ЕГО ЗДЕСЬ НЕТ, У МЕНЯ ЕСТЬ ВЕРА! МОЯ ВЕРА! ВЕРА — ЭТО НЕ ТВОИ ГРЯЗНЫЕ ДЕНЬГИ! ОДНА ВАЛЮТА И ДРУГАЯ! ВЕРА ОДНА! И Я НЕ ПРОМЕНЯЮ ЕЁ НА КАКУЮ-ТО ДРУГУЮ!.. — Я навёл справки. Здесь намного больше возможностей разжиться ценными бумагами, а также валютой на продаже качественных и дорогих вещей, не только тел, — говорил Какузу в пустоту, ведь Хидан твердил только о своём Джашине. — ДЕНЬГИ — ТЛЕН! ПРОСТО СМОТРИ СЮДА!..       Хидан широко размахнулся, выпячивая руку внутренней стороной локтя вверх, и собрался было поднести к синеющим венам острый нож, как я снова услышала горячие причитания Дейдары: — Да ты спятивший Джашинист-самоубийца, хм! Тебе не хватает самовыражения?! Ты не единственный в этом доме, кому его не хватает, хм! Веры мало?! Просто выйди отсюда! Убедись, что, кроме этой девчонки и того тупоголового юнца, на улице полно еретиков! Зарежь одного — хоть всех! Для себя или для Джашина — мне абсолютно без разницы, хм! Просто завались, Хидан!       Честно говоря, я почти поверила в то, что прямо сейчас, на моих расширившихся от шока глазах, Хидан совершит обряд так называемого жертвоприношения… Но каким-то чудом слова Дейдары ввели седовласого в глубокий ступор, продлившийся около десяти секунд. Какузу тем часом как ветром сдуло.       Я не знала, что происходило в голове безумца и жаждал ли он перерезать глотки во благо Джашина нам обоим. Но, как только секунды истекли, Хидан в одиноком молчании развернулся и быстрым шагом рассёк холл по направлению к парадной. Я не удивилась, когда он, уже не соображая от переполнявших его гнева и раздражения, почти выбежал без куртки и ботинок — почти.       Он опасен для себя и окружающих. Я, однако, надеялась, что он сорвёт злость исключительно на охоте за неуловимым Тоби и постарается не загреметь в участок. Во второй раз мне уже может не повезти.       Дейдара оставался на месте, пускай и разогнал своих товарищей. В отличие от пышущего яростью Хидана и нетерпеливого Сасори, в этот раз он был кристально спокоен — и я могла даже видеть его саркастическую насмешку в подвале. В тоже время он был чертовски сосредоточенным, время от времени концентрируя взор на мне.       Такой контраст. За эти дни я привыкла видеть рядом с собой светловолосую истеричку, а сейчас… Он переосмыслил для себя нечто важное? Или же это определённые моменты затишья?..       Его молчание пугает не меньше, чем истерика с ножом. Хотя он и не пытается хватать меня за горло и прижимать к стене — какой толк? — мне неловко по-прежнему. От мутного волнения неспокойно в груди. Становится тяжело дышать, но я всё же заставляю себя повернуться к нему лицом.       Конечно же, в прошлый раз он удачно окончил всё истерикой и покушением… Но в этот раз я точно не могу просто промолчать. — Ты помог мне, дважды… И ты спас Тайлера… Хотя и не обязан был… — Элементарно не хватало воздуха. — Я в огромном долгу перед тобой, Дейдара.       Я боялась его реакции. Бросится с обвинениями? Или сразу — с ножом? Определённо, он чувствовал, как мне хотелось отступить подальше, хотя бы на шаг. Но даже не смотрел прямо мне в глаза, предпочитая отмалчиваться и щекотать мне нервы.       Когда на его лице проступила сомнительная ехидная усмешка в уголке рта, я стала панически перебирать в голове пути отступления. С нынешним головокружением это будет серьёзной проблемой. — Я-то спас? — наконец молвил он, усмехнувшись. — Это ты продала Какузу свою жизнь за пять суток, хм.       Таких слов я однозначно не ожидала услышать. Дейдара продолжал скалиться, и это вынудило меня провокационно парировать: — Разве у меня был другой выход, когда на кону стояла жизнь Тайлера?       Он обернулся ко мне, и наши взгляды пересеклись. Острые, живые и выразительные глаза, в которых только-только зарождалась искра насмешки, сейчас мало походили на глаза убийцы. — В момент страха смерти твоя воля к жизни горит ярче огня, хм.       Меня пугали сами путанные речи Акацуки, так мало похожие на грубые отговорки, привычные уху. Больше походило на подмену. — Теперь я могу убить тебя только после удачно свершившийся сделки — или неудачно, как для кого, хм! Впрочем… — В его руке сверкнул кухонный нож. — Это не так уж и плохо! У меня есть время. — Время для чего? — спросила я, косясь на нож в его руке.       Блондин хмурился. Отведя глаза всего на несколько мгновений, он зачарованно смотрел на орудие в руке. А затем, резко развернувшись, хмыкнул: — Например, искалечить тебя до неузнаваемости, хм!       Помнится, что он ступил на шаг ближе, продолжая угрожать холодным оружием — но я оставалась неподвижной, как будто вросла в пол. Готова была поспорить, что Дейдара слышит ритмичный гул моего сердца, эхом раздающийся в ушах. — Что же ты не бежишь? — спросил он с долей удивления в голосе. — Я обещал сохранность твоей жизни, а не целостности, хм!       Нож был в нескольких дюймах от лица. А я, обливаясь потом, всё стояла и смотрела на поблёскивающее лезвие и думала, как чертовски тяжело держаться на ногах. Задней мыслью донеслось, что с перевязкой на руке я выгляжу ещё беспомощнее, чем обычно. — Не ударишь, — еле слышно просипела я, отрицательно качая головой.       Я даже не была в этом уверена. Это была догадка, сотканная из предположений, глупых и наивных. Он помог мне каких-то пару раз во благо сохранности своей организации, только и всего. Не понять, зачем, но дал мне шанс спасти Тайлера… И от этого становится ещё тяжелее его понять.       Я до самого конца не верила в свою удачу. Ожидала, что нож тронется и мне придётся с криками пытаться бежать с места, а затем, вероятно, я бы где-нибудь упала от потери равновесия и там встретила свой конец.       Однако нож так и не коснулся меня, пока Дейдара не издал странную хрипловатую насмешку: — Я уже говорил: просто дай повод, хм.       И опустил оружие. Я облегчённо выдохнула, поняв, что гроза миновала. — Знаешь, я не в восторге от новых правил Учихи, хм, — заговорил Дейдара чуть раздражённо. — Следовать за тобой, как цепной пёс, и тратить своё драгоценное время!.. Но я выполню свою работу. И если уж это моя обязанность, то я превращусь в твою тень. И перережу тебе глотку, если ты попытаешься сбежать, хм. Доступно?       Я подавленно кивнула, просто-напросто потеряв дар речи.       Конечно же. Это его работа. Он не может дать мне даже пикнуть…       Но в тот момент, вчера, он мог просто промолчать… А вместо этого… — Почему всё-таки? — поинтересовалась я. Уверена, он прекрасно понял, о чём я. — Зачем? — Я забыл сказать, что твой болтливый язык осточертел даже Учихе, хм, — словно кстати, изъявил Дейдара. — Я не Кисаме, я не отсеку его на корню… Но у меня хватает вариантов объяснить цену молчания, хм.       Ему было интересно, ввяжусь ли я в стандартную перепалку или же приму новые условия без шума и пыли. Но я смолчала, яростно сверкая глазами в его сторону. В ответ же получала каверзную улыбку и взгляд свысока.       Всё-таки он не человек. По крайней мере, не он скрутил мне руку — и не его я буду проклинать днями и ночами, пока буду ходить с перевязкой. Но я почему-то уверена, что его стабильное состояние плавно перетечёт в ядерный взрыв с моими перепадами гнева. Ведь я не собираюсь падать духом, даже если жизнь окончательно идёт под откос.